Зачем Риму поощрять русский патриотизм?
Повесть Гоголя «Тарас Бульба» по праву считается одним из лучших произведений о русском патриотизме. О героизме русских, их воинской доблести. Это так. Однако есть в повести и не столь явные смыслы, на которые официальное литературоведение как-то обходило стороной.
Пожалуй, не меньшее место чем героизм казаков, в повести занимает описание польской жестокости, польско-русской вражды на уровне инстинктов. Вражды, которую не смогла преодолеть любовь. Вражды, которая оказалась выше и сильнее отцовских чувств.
Не буду спорить. Польско-русские отношения на протяжении веков правильнее называть враждебными, чем дружескими. Взаимных претензий за века накопилось более чем достаточно. Конфликт тлеет и по сей день. Как говорится «Кто старое забудет – тому оба». Однако у мудрой русской поговорки есть и первая часть: «Кто старое помянет – тому глаз вон». И эта часть недвусмысленно предписывает хорошо подумать, прежде чем вспоминать о старых обидах. Но Гоголь напоминает и достаточно жестко.
Здесь нужно напомнить о времени, когда повесть увидел читатель. Это 1835-й год. Буквально только что подавлено антирусское восстание в Польше.
Известно, что за подавлением бунта следует умиротворение. Приведение к миру. Выстраивание отношений в новых условиях. Польша уже более 50 лет – часть Российской Империи. И вопрос умиротворения – это вопрос целостности и стабильности Державы. В этих условиях напоминать о вражде – это как принято говорить, «бередить раны», вновь разжигать конфликт.
Получается Гоголь своей повестью провоцировал новый конфликт. Работал против целостности и стабильности Русского Государства. Действовал как раскольник.
А теперь давайте задумаемся, в чьих интересах мог работать Гоголь? Кому могло быть выгодно взаимное натравливание русских на поляков в 30-е годы XIX века? Как это ни странно прозвучит – Римскому престолу. Почему? – попробую объяснить свою версию.
Поляки и польское воинское сословие испокон веков было ударной силой папства на Востоке. Их саблями осуществлялась экспансия Римской Церкви на Русь-Россию. Однако в конце XVIII века Польша как государство перестала существовать. Соответственно перестали официально существовать польские вооруженные силы. Шел процесс встраивания поляков в Россию, формировались новые культурные, экономические и другие связи. Соответственно встал вопрос инструмента римской экспансии на восток.
Здесь нужно учитывать особенности воинского сословия, каковым, в частности, являлась польская шляхта.
Воинское сословие ничего не производит и нуждается во внешнем снабжении. И если воинское сословие лишается легального внешнего снабжения, оно начинает забирать самостоятельно, силой. А значит превращается в бандитов. Соответственно, легальное государство получает право на его уничтожение.
Воинская иерархия во многом строится на подчинении сильному. Так происходит в стаях хищников. Так происходило в воинственных племенах. И, несмотря на налет цивилизации, эта построенная на инстинкте система иерархии никуда не делась. Следствием из этой системы является принцип «Ты победил – ты командуешь».
После польского восстания 1830-31 годов польская шляхта, что называется, «зависла». С одной стороны, своим участием в восстании против Российского государства она поставила себя вне закона и, соответственно, обрекала себя на бандитизм с соответствующими последствиями и рисками для существования. С другой стороны, подчинение победителю делало логичным подчинение русскому воинскому сословию.
Нужно также напомнить, как легко русская культура принимает к себе чужих и как стремительно они «русеют». Тургеневы, Аксаковы, Барклай-де-Толли, Клейнмихель, Брюс (шотландский королевский род) и пр., включая немку Екатерину Великую – все эти имена показывали, как принимает иностранцев Россия. А это уже соблазн для шляхты.
Конечно, эмиграция – тоже вариант, но и в этом случае шляхтич, как воин на востоке переставал существовать.
Крестьянство и купечество вольно или невольно вынуждено выстраивать отношения в новых условиях и с новыми партнерами.
Римско-католическое духовенство наиболее устойчиво к внешнему влиянию. Но и оно зависит от прихожан.
Таким образом возникала совокупность «кнутов и пряников», под воздействием которых польская шляхта могла перейти на службу Российской Короне. Поляки встраивались в Российскую Империю. Соответственно под большим вопросом оказывался инструмент римской экспансии в России.
Что делать в этой ситуации Риму? Антирусская агитация через римских священников - само собой. Но есть ход хитрее. Зайти с противоположной стороны.
Нужно сделать так, чтобы поляков не приняли русские. Чтобы поляки не стали своими в русской культуре. А значит надо напомнить о вековой вражде, напомнить о жестокости поляков. И сделать это под «соусом» героизма русских. Читатель и цензура с удовольствием примут героические страницы истории, а заодно крепче запомнят про вражду русских и поляков. А значит путь полякам в русское общество будет закрыт. Следовательно, римско-польский кулак на востоке будет только сплачиваться под внешним давлением. Что, собственно, мы наблюдаем сейчас.
История явление сложное. Однако выгода Римского престола от повести Гоголя «Тарас Бульба» просматривается вполне себе отчетливо. А тем где есть выгода мог быть и заказ.