Субботний вечер в конце марта. Дачный посёлок почти в черте города. Двое старых добрых приятелей и, по совместительству, соседей по дачам, расположились на веранде одного из них.
Первый день на даче, после зимы. Завалы более-менее разобраны (жёны потом посмотрят). Пацаны устали, аж чресла гудят, всё ж таки не первой свеже...- нет нельзя так...- в возрасте. Им до пенсии ещё по пять лет... угли в своих мангалах раздувать.
С чего ж ещё начать вечернюю беседу двум старым приятелям по дачному посёлку, как не с высоко́ философского рассуждения о значении слова "Рантье"?
— Вот скажи мне, Лёва...
— А я тебе отвечу, Моня...
Таким диалогом они начинают почти каждые свои, неторопливые, посиделки. Лёва и Моня — это их личные, только друг для друга, прозвища, произведённые из их же скучных паспортных имён — Алексей и Михаил.
Михайлович и Геннадьевич по отчеству, соответственно.
— Вот что ты можешь, Лёва, сказать за человека, который называется рантье?,- начал Михаил Геннадьевич, смахивая со стола соринки.
— Ну, кроме того, что у таких людей есть американское прозвище "лаки страйк", которое в переводе означает скучающий бездельник...- протирая рюмки, не спеша начал говорить Алексей Михайлович.
- Уже "тепло", продолжай,- кряхтя пробормотал "Моня", выставляя из сумки "что Бог послал" и жена дополнила.
— От себя имею добавить, что это человек живущий, прошу заметить - на законных основаниях,- на нетрудовые доходы. Не потеет он за копеечку! Но!.. В то же время,- это человек невысокого интеллекта, и вкусы у него мещанские. — поставил точку "Лёва", закончив с рюмками, и принимаясь за нарезку сыра.
— Ну-ка, ещё, Лёва! Разверни тему!
— Он, этот рантье, человек больше цивилизованный, чем культурный, не способный к риску, Моня! Потому что рубаха своя, Моня, она ближе к телу...
— Дай-ка, Лёва, я тебя дополню! Этот, наш с тобой, лаки страйк, по жизни довольствуется невысоким, но прочным общественным положением...
— Потому что, Моня, чем выше лезешь тем больнее падать...
— Скорей всего, такой человек лишён способности к творчеству... Кстати, сыр ты нарезал творчески...- чуть отвлёкся Михал Генадич.
— Инстинкт самосохранения, вот путеводная звезда в жизни таких людей,- вставил свои пять копеек Лексей Михалыч.
— Однообразная, но зато спокойная жизнь, Лёва!.. Мудрая и безопасная...
— А не вот это вот всё!,- улыбаясь, как бы ставя точку в теме, ответил "Лёва".
Да и о чём тут можно продолжать "софитствовать", "философствовать", а так же "риторить", когда на столе уже удобно расположились: баночка с маринованными маслятами; на газетке: нарезанный "Бородинский"— ломтиками, и российский сыр — тонкими брусочками, а в ведёрке из-под майонеза капустка, свежезамаринованная, с ломтиками яблок.
А так же: графин с ярко-красным напитком, изготовленным по дореволюционным рецептам, и рюмки, именуемые, тоже по-дореволюционному "мухами", ёмкостью в 16 грамм.
Вот, кстати, отрывок из "Евгения Онегина":
Он в том покое поселился,
Где деревенский старожил
Лет сорок с ключницей бранился,
В окно смотрел и "мух" давил...
"Давить мух", как совершенно точно разузнал Лёва, в старину означало — "употреблять" из маленьких 16-ти граммовых "напёрстков".
Так у приятелей и повелось...
Подсмотрено и подслушано в СНТ "Сигнал", на окраине одного из губернских центральных городов нашей красавицы России.