Мой папа обожал фильм «Белые росы». Мама — тоже. С мамой они ругались постоянно. Она всегда говорила ему, что не понимает, чего он хочет и к чему в конечном счете стремится. И если бы он объяснял ей свои поступки, а не молчал, глядя в пол, то у этого брака были бы перспективы.
Папа всегда молчал до той последней точки, после которой начинается Антарктида. Но за секунду до погружения в ледяные воды открывал рот, чтобы процитировать героя своего любимого фильма. Типа что-то: «Любящие люди не должны разговаривать словами, они должны разговаривать сердцами». Ну типа если вы любите друг друга, то ваша душа чутко реагирует на «вибрации» родственной души.
Родители в итоге развелись. Я всю свою молодость стояла на маминых позициях: надо разговаривать друг с другом, объяснять, пытаться достучаться до другого человека. Он, этот человек, хотя и бесконечно любимый, но далекий, как какая-нибудь галактика S. Что там творится в этой родственной душе — не разберешь. Может, я не тех выбирала. Но «стучалась» и «договаривалась на берегу» только я. Мои партнеры слушали да... кушали. Ну, скажем, самое такое бытовое — мыть собаку по очереди. Он соглашается, даже уточняет периодичность «помывки» зверя, а потом в итоге оказывается, что он понял нашу договоренность так: кто выгуливает, тот и моет; моет тот, у кого есть время (это всегда я). Не говорю уже про вопросы взаимоотношений, в том числе интимных.
С годами я поняла, что «договариваться на берегу», рассказывать о своих чувствах и чаяниях могут только партнеры схожего культурного и социального слоя, воспитания. Но ведь мы влюбляемся не из-за схожести культурных ценностей. Выходит, мои разговоры по душам — это шум за окном, не более того. Дожив до сорока лет и пережив два развода, могу сказать, что теперь я на папиной стороне. Если сердца ни черта не слышат друг друга, то надо менять не формат отношений, а партнера. И когда я встретила своего третьего мужа, я даже не пересказывала ему биографию, какие фильмы люблю (кстати, он не любит ни один из них) и что для меня — табу. И он мне тоже никакой ретроспективы не делал. А живем душа в душу — в прямом, считай, смысле слова.