Осью христианского представления о проклятии является грехопадение и изгнание из Рая Адама и Евы. Раннее христианство очень скоро начало подчеркивать характер адских мук. Большинство евангельских предупреждений относительно ада содержатся в Евангелии от Матфея, где Иисус вновь и вновь говорит о неизбежности воздаяния за грех. В стихах 13:41 — 42 сказано: «Пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и бросят их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубовный».
Некоторые из самых мрачных и жестоких ранних описаний адских мучений содержатся в греческом Апокалипсисе Ездры, апокрифе, написанном между II и IX столетиями христианской эры. Грешники подвешены за веки, их поедает огнедышащий червь, их едят дикие звери и бьют ангелы кары В конечном итоге представления о смерти, аде, сатане и грехе смешались настолько, что получилось, что адских мук может избегнуть только человек действительно очень высокой жизни. Мнение церкви о том, что все человечество утопает в первородном грехе, к средним векам утвердилось настолько, что на избавление от адских мук могли рассчитывать буквально считанные люди, в то время как всем остальным предстояли невыразимые адские ужасы. Смерть сделалась жуткой перспективой, и за обладание душой в последний момент должны были биться добрый и злой ангелы.
Священники не скупились на подробные описания адских пламен и мук, а религиозное искусство вовсю живописало жуткий облик приспешников сатаны. Наиболее колоритным аспектом подобных религиозных представлений была «адская пасть», или вход в ад. В театре ее изображали в виде сделанной из папье-маше звериной головы, с открывавшимися на шарнирах челюстями. Из пасти исходили дым, пламя, зловоние и шум, изображавшие демонов актеры плясали на сцене, совершая самые низменные выходки. Наконец, в адскую пасть спускался Христос, чтобы освободить ветхозаветных пророков.
Быть может, величайшим литературным путешествием в ад стала первая часть Божественной Комедии Данте (ок. 1300 г.), в которой визионера по девяти уровням ада, до самого Сатаны, проводит римский поэт Вергилий. Архитектура Дантова Ада вкупе с огромными познаниями автора в классической мифологии и бурной политической жизни Италии эпохи Возрождения производят самое глубокое впечатление.
Однако хотя церковь признала произведение, представление дантова ада как аллегории, а не откровения, позволило впоследствии интеллектуалам отвергнуть угрозу ада.
Протестанская реформация в еще большей степени сконцентрировала свое внимание на аде. И католики, и протестанты расписывали ад самыми яркими красками, живописуя в красноречивых подробностях тамошние ужасы и определяя туда современных им грешников — обыкновенно политиков, сборщиков налогов и развратившихся церковников.
К концу XVI и началу XVII столетия иезуиты превратили ад в несколько менее жуткое место, лишенное беснующихся демонов. Они наполнили огненный край больными, отвратительными, зловонными крестьянами, торговцами, аристократами — разного рода грешниками — стиснутыми и прижатыми друг к другу как в винодельческом прессе. Там находилось место для еретиков, протестантов и ученых.
Английский поэт Джон Мильтон дал новое видение ада в своей колоссальной поэме Потерянный Рай. В отличие от литературы прошлых столетий, концентрировавшей свое внимание на адских муках, Мильтон создал историю битвы Люцифера с Богом и грехопадения Адама и Евы. Гордый Люцифер, возревновав к власти, которую Бог даровал своему Сыну, решает выйти на бой с Богом, но не покориться Ему. Проиграв, Люцифер решает отыграться на невинном человеке. Ад Мильтона —это темная и скучная, негостеприимная, одновременно ледяная и огненная, иссохшая пустыня. Это подземный мир, более приметный своим отдалением от Бога, чем дьявольскими созданиями.
Хотя проповедники огня и серы вовсю призывали свою паству искать спасения, многие интеллектуалы 1700-х гг. видели ад скорее, мильтонианским, чем дантовым. Мистик Эмануил Сведенборг описывал ад как место, населенное мерзкими чудовищами, однако в его представлении край этот скорее был местом жительства людей, выбравших жизнь, полную зла и эгоизма, а не местом, куда были брошены грешники. Зло само представляло собой Сатану и ад, так что нужды в особом демоническом главе не было. Грешники сами сделали себя несчастными.
Промышленная революция XIX столетия заставила
многих подумать, что ад располагается на нашей земле. Грязь, бедность, деградация и экономическое неравенство не позволяли страшиться худшей участи после смерти. И если социальный контракт более не существовал, тогда возможно все: жестокие фантазии маркиза де Сада, ужасный граф вампир Брэма Стокера, а также жуткие эксперименты созданного Мэри Шелли доктора Франкенштейна. Вопреки уродливому окружению, романтические поэты воспевали светлых богов и героев классической древности, но при этом приравнивали ад результатам деятельности правительств и свирепствовавшей вокруг бедности.
Некоторые оптимистично настроенные группы вообще отвергают представление об аде, утверждая, что справедливый и любящий Христос спасет всех людей, а не только избранных праведников, и что ада для любящих Бога не может быть. Другие, следуя Сведенборгу, верят в то, что ад есть место, избираемое самим человеком, отвергшим любовь и милосердие. Есть и такие, кто полагает, что после смерти души отправляются не в Рай и не в ад, а в бездну небытия.