Прошла неделя с момента нашего появления в Краллике. Конечно, за семь дней я не успела освоиться, меня все еще принимали за полудикую девчушку из глубинки, но мне самой нравилась жизнь в большом, шумном городе. Дом на Соборной площади, а также коридор, соединяющий его с Дождливым тупиком, не исчезли, чего я смутно боялась. После знакомства с Марвом и Дирком я проснулась в своей комнате, и убедившись, что это не продолжение сна, решила более детально изучить пространство между двумя квартирами. Чего там только не было! Как и предполагал Олли, я потратила целый день, исследуя всевозможные комнаты, но так и не заглянула во все двери. На экспедицию у меня ушел не один день, и больше всего времени я потратила в комнате, заполненной всевозможной одеждой. Глаза буквально полезли на лоб, стоило мне увидеть полки, шкафы и стеллажи, заполненные тканями всех фасонов и оттенков. В итоге, вместо того, чтобы бродить по коридору, я бегала от гардероба к шкафу в своей комнате, наполняя его пестрым содержимым.
Олли и Лу очень быстро нашли общий язык и прекрасно сработались. Хватило всего пары дней, чтобы мальчишки стали настоящими друзьями. Чем больше они общались, тем крепче становилась их привязанность. Каждое утро они уходили в док, а ближе к вечеру, когда июньская жара отпускала город, мы шли гулять по Краллику.
С Лу было легко, пусть временами он и начинал умничать – парень просто обожал хвастать своими познаниями, благо аудитория была благодатная. Ничего не зная про Алем, я приставала к нему при любом удобном случае, прося рассказать о чем-нибудь совершенно обычном для нормальных людей, родившихся в этом мире, и молодой человек с удовольствием учил меня жизни. Белых пятен в моем образовании было видимо-невидимо, и ребята, как могли, старались скрыть их. Было решено, что с поиском работы для меня стоит немного повременить, пока я не освоюсь в Краллике – внешне я ничем не отличалась от остальных девушек, но вот в разговоре то и дело допускала какие-либо глупости. Беседуя с ребятами и слушая их рассказы, я постепенно изучала новый для себя мир.
Все вечера мы проводили на улицах Краллика, бродя то по Порту, то по Торговому Кварталу, то по территории Отверженной Республики, которая, в прочем, не отличалась от всего остального города. Пару раз к нам присоединялись Марв с Дирком, и тогда прохожие оборачивались на не в меру веселую компанию. С изобретателем я очень быстро сдружилась, а вот его товарищ вызывал у меня желание спорить. Я была готова поступить наперекор любому его слову, с остервенением я доказывала ему свое мнение, однако Олли не спешил вступать в наши перепалки – нас разнимали только когда ссора заходила в тупик. Однако в спокойном состоянии Дирк мне начинал немного нравиться – в нем было что-то незримое, но располагающее. По характеру он чем-то напоминал Оливера, с тем лишь отличием, что был куда более жестким. Мне казалось, что убери из него всю настороженность, все колючки – и Дирк станет очень приятным собеседником.
Памятуя о том, как Лу наотрез отказывался верить в мою историю, и с каким трудом мы доказали ему, что все, происходящее вокруг – правда, я не спешила посвящать в свою тайну музыкантов. Общаться с ребятами было интересно, но пока я была не готова раскрывать перед ними все карты. Сложнее всего было ничем не показать им, что я «не от мира сего», как частенько повторял Олли. Если Лу успел свыкнуться с моим странным поведением и непониманием обыденных вещей, то Дирк с Марвом могли неправильно понять мои ошибки.
Прокалываться я начала чуть ли не с первой совместной прогулки, когда на четвертый день моего пребывания в столице Алема мы решили прогуляться по территории Республики и зашли в сад. Было уже темно, деревья скрывали шумы улицы и казалось, будто я попала в волшебный лес. Я шла по посеребренной луной дорожке, наслаждаясь спокойствием и поражаясь магии ночи. Наши веселые голоса нарушали хрупкое очарование парка, казалось, что это великаны пришли в обитель лесных жителей. Птицы в ветвях деревьев никак не желали угомониться, они присовокупляли свои трели к нашей болтовне. Днем общественные сады Краллика не вызывали у меня особого интереса, но сейчас, в полнолуние, усевшись на лавочку под раскидистым деревом, я наслаждалась состоянием умиротворения.
Насмеявшись над очередной шуткой Олли, я подняла голову и уставилась на ночное небо. Я провела в Алеме уже достаточно много времени, но только сейчас обратила внимание на очередную особенность этого мира: черный бархат небосклона усыпало разноцветие звезд. В моем сознании слово «звезда» ассоциировалось с чем-то белым или желтым, мне казалось ненормальным то, что небо пестрело красными, оранжевыми, синими и зелеными крапинками. Подобно самоцветам, звезды блестели и переливались всеми цветами радуги, казалось, что достаточно протянуть руку, чтобы собрать пригоршню драгоценных камней.
Резко сев, я с открытым ртом пялилась на небо, не зная, как выразить свое изумление. Наконец я справилась с собой, и выпалила:
- Только посмотрите! Звезды! Они разноцветные!
- Да, да, звезды сегодня очень красивые, в полнолуние они всегда особо яркие. – оборвал меня Олли, пока я не успела ляпнуть очередную глупость. Дирк как будто почувствовал неладное: он оторвался от разговора с Лу и смерил меня подозрительным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по телу.
- Что это ты так бурно реагируешь на простое небо? Так орешь, будто ночи никогда не видела.
- Да… Такой красивой ночи я очень давно не видела… Звезды так блестят, так переливаются, что я не в силах сдержать восторгов… – промямлила я, понимая, что опять сделала что-то не так. Под насмешливым взглядом Дирка мне захотелось провалиться сквозь землю, о чем красноречиво свидетельствовал мой спутник: Мирра оторвалась от возни, затеянной под деревом, и забилась в карман на подоле платья. Возникшее молчание разрядил веселый смех Олли:
- Не обращай внимания, для Ники в порядке вещей восхищаться простыми вещами. Что поделать, такой уж у нее характер! Хотя, если подумать, такая непосредственность делает ей честь. Вспомните всех девчонок, что вы видели. Большинство из них ходят с такими надменными и гордыми лицами, что становятся больше похожими на статуи, чем на людей. Ника же в этом плане совсем другая. Она умеет выражать свои настоящие эмоции, умеет радоваться пустякам, и этим она показывает свою естественность. Ну скажите мне, многих вы знаете девушек, которые вот так будут восхищаться обычным ночным небом небу, пусть и очень красивым? В Аронисте я таких не встречал, Ника была единственной девчонкой, так искренне радовавшейся жизни. Если в Краллике такие есть – я бы с удовольствием завел с ними знакомства! Я считаю, что люди должны быть открытыми, они не должны стесняться выражения эмоций. Так вот, в характере Ники все еще есть что-то от девочки, не успевшей до конца познать окружающий мир и еще не обросшей рутинными проблемами, так что не удивляйтесь, если она будет поражаться чему-то обыденному.
- Никогда еще не видел, чтобы взрослый человек пялился на звезды с такими выпученными глазами. – хмыкнул Дирк, однако объяснение Олли его явно устроило. Одарив меня своей улыбкой, больше похожей на волчий оскал, он вернулся к прерванному разговору с Лу.
- А все-таки небо сегодня поразительно красиво. – послышался задумчивый голос Марва. Изобретатель сидел на краешке парковой скамьи, задрав голову и любуясь переливами звезд. На колкости приятеля он не обратил ни малейшего внимания, юноша был полностью погружен в свои мысли. – Луна такая огромная… Это редко бывает, есть повод порадоваться, что мы ее увидели. А ведь могли пропустить такую красоту, если бы опять работать пошли! Все-таки и в безделье есть что-то приятное… Эх, я готов бесконечно любоваться сегодняшней ночью! А ты, Дирк, не наезжай на людей за то, что они радуются чему-то обыденному. Тебе для счастья надо много денег, а Нике достаточно просто красивого вида. Как бы я хотел получше запечатлеть в сознании этот момент, чтобы потом, когда небо заволокут тучи, можно было вспомнить о переливах звезд…
Дирк был занят разговором с Лу, Марв продолжал мечтать, а Олли, едва удостоверившись, что на нас никто не смотрит, привлек мое внимание и покрутил пальцем у виска. Я прекрасно поняла, что он хотел сказать – в последнее время приятель часто прибегал к подобному жесту. «Что ты творишь?! Ты хоть немного думаешь, когда открываешь рот?! В твоих же интересах, чтобы никто в Краллике не узнал о твоем происхождении! Зачем ты методично рушишь нашу легенду?! Дирк не дурак, он легко может понять наш с тобой секрет, и поверь, с ним объясняться будет в разы тяжелее, чем с Лу!».
История со странными звездами Алема закончилась почти так же, как и все остальные – Олли сумел перевести разговор в сторону от моей необразованности, так что новые знакомые про меня и думать забыли. В тот вечер я почти не встревала в разговоры, молча сидя на скамейке и любуясь изумительным небом. В голове у меня была одна мысль – когда же я перестану делать глупости, когда освоюсь?
Еще совсем недавно я всеми силами старалась вернуться домой, но теперь, попав в общество, что-то внутри меня говорило: ты не должна выделяться из толпы. Как ни крути, а Краллик мне нравился, и мне все больше хотелось походить на его обитателей. К сожалению, при всех наших с Олли и Лу стараниях, процесс адаптации никак не получалось ускорить. Я запоминала одно, но почти сразу же встречала что-то другие, и все начиналось сначала. За несколько дней, проведенных в Алеме, я уже успела понять, что стоит мне раскрыть рот – как половина с таким трудом наложенной маскировки моментально слетает. Внешне я ничем не отличалась от всех остальных представительниц прекрасного пола, но вот образ мышления, привычки и совершенное незнание самого простого выдавали во мне жительницу самой глухой части леса. К счастью, Дирк с Марвом, ставшие нашим частными спутниками в прогулках по Краллику, очень скоро привыкли не обращать внимания на ту несуразицу, что я иногда несла. Марв почти всегда витал в облаках, если, конечно, речь не заходила о его автоматах, а Дирк и без всяких чудачеств воспринимал меня в штыки. После недели знакомства они перестали замечать, если я вдруг делала что-то не так.
Однако если с собой я еще кое-как справлялась, то поведение Мирры оставляло желать лучшего. У меня никак не получалось наладить отношения с собственным спутником. По идее, мы должны были быть одним целым, но непослушное существо больше походило на разбалованного, наглого любимца. Судя по ее поступкам, в моем характере присутствовало много хулиганства: она просто обожала устраивать всевозможную возню. Чаще всего она принимала вид собаки и начинала носиться с восторженным лаем вокруг остальных животных до тех пор, пока кто-то из них не отвечал на провокацию. Терпеть такое соглашались лишь Бленд да Ридли, спутник Марва, в то время как Хермис и Ашер почти всегда гоняли от себя надоедливую собачонку. Игры быстро перерастали в потасовки, в ходе которых я ощущала неясное волнение, а иногда даже и страх. Друзья в один голос твердили, что это нормально, что за такой короткий срок я могу не надеяться на что-то большее, а мне все равно приходилось краснеть, вытаскивая Мирру из стычек.
- Это совершенно естественно, мы все через подобное прошли, это часть взросления. – усмехнулся Олли, когда я пожаловалась ему на непослушную, боевую спутницу. Мы сидели в библиотеке, пытаясь систематизировать казавшееся бесконечным хранилище знаний. Посмотрев на воплощение наших душ, с приглушенным писком катающихся по полу, парень продолжил. – Она привыкает ко всему новому, прямо как ты. Вы обе оказались в этом мире случайно, вам требуется как следует разобраться в окружающем. Я, конечно, не эксперт в подобных вопросах, но мне кажется, Мирре надо догнать тебя в плане зрелости.
- Не поняла. В каком плане? – нахмурившись, поинтересовалась я.
- Ну, сейчас она ведет себя как спутник ребенка. Вспомни, первые дни ты ее вообще не видела, даже я ее не почувствовал – такое свойство имеют спутники новорожденных, их очень сложно обнаружить. По крайней мере я так слышал. Потом, когда ты ее нашла и признала, она не умела перекидывать образ, помнишь? Она летала за тобой, причем с трудом преодолевала больше расстояния. Обычно это свойственно годовалому малышу. Затем, пока мы шли в Краллик, она училась менять облик, причем вы делаете огромные шаги в этом вопросе. Ваша связь крепнет день ото дня, и усиливается она быстрее, чем у обычных детей. В принципе, все логично: у тебя в запасе нет семи-восьми лет, чтобы не отличаться от остальных алемцев в духовном плане, все надо сделать в самые короткие сроки.
- Как думаешь, на каком мы сейчас этапе? Ну, на какой возраст она тянет?
- Думаю, Мирра соответствует восьми-десятилетнему ребенку. Все симптомы на лицо: непослушание, драчливость, желание показать характер, отказ выполнять какие-либо приказания хозяина. Самое обычное состояние детской души! Если я правильно понимаю, мучиться с ней тебе осталось от силы недели три-четыре, потом она, грубо говоря, догонит тебя в развитии. Еще чуть-чуть – и она начнет вести себя, как положено спутнику двадцатилетней девушки.
- Она меня совершенно не слушается! – проворчала я, беря на руки вырывающееся тельце.
- И это тоже в порядке вещей. Знаешь, в детском возрасте я не особо наблюдал за Хермисом, он постоянно где-то носился, с кем-то дрался, как и я в принципе. Почему твоя Мирра такая драчливая – понятия не имею, сама ты создаешь впечатление настырного, но очень разумного человека. Но ничего, как бы не было сложно поверить моим словам, уже скоро она будет слушаться тебя. Через пару недель вы сравняетесь в развитии, жить станет гораздо легче и интереснее. Хотя, мне кажется, она у тебя все равно своевольной будет – это уже не от спутника, а от хозяина зависит.
- То есть я правильно понимаю, что когда она повзрослеет, то станет вести себя куда приличнее? – обернувшись маленькой птичкой, Мирра с радостным чириканьем бросилась к Хермису, устроившимся на самом верху одного из шкафов. Издав негодующий вскрик, ворон перелетел в другой конец библиотеки, где его не могло достать надоедливое существо. – Что-то сейчас в такое счастье с трудом верится. Она не слушает меня, пропускает мимо ушей как обычные слова, так и мысленные, я от нее не могу добиться послушания. Кошмар! Вот уж не могла подумать, что буду не в ладах с собственной душой.
- Что поделать! Сейчас она у тебя, грубо говоря, в подростковом возрасте, у нее слегка крыша едет от открывающихся возможностей, вот и лезет ко всем. Ничего, пара недель – и вы окончательно привыкните друг к другу. И кстати, Мирра тебя начала больше слушаться – раньше куда хуже было. Значит, мы на правильном пути!
Вопреки словам Олли, спутник никак не желал вести себя более спокойным образом. Едва завидев новых друзей, она резко срывалась с моего плеча и лезла устраивать новую свару. Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, я начала пробовать разные меры, начиная от переговоров с Миррой и заканчивая мысленными угрозами. Как ни странно, лучше всего работал именно последний метод. После недели, проведенной в обществе кралльцев, я так устала от постоянного желания провалиться сквозь землю от стыда за действия спутника, что у меня появилось желание найти где-нибудь ошейник с поводком и пристегивать к себе не в меру активную душу. Одной мысли об этом оказывалось достаточно, чтобы Мирра бросала всякую возню, возвращалась ко мне и устраивалась на плече с самым невинным видом.
Меня пугала мысль, что ей взбредет в голову похулиганить на улице, и чопорные жители Краллика выставят меня из своего города за нарушение общепринятых норм. К счастью, время шло, а ничего подобного не случалось. Я каждый вечер от всей души благодарила Лу и Олли: ребята ни на шаг не отходили от меня, а их спутники всегда были готовы остановить Мирру, если она уж очень расшалится.
Несмотря на все небольшие трудности, я чувствовала, что моя адаптация в Алеме не стоит на месте. Знаний об окружающем мире становилось все больше, парни не уставали рассказывать мне о самых простых вещах, а отношения со спутником медленно, но налаживались. Я много гуляла по Краллику, желая как можно лучше узнать город, в котором мне предстоит провести ближайшие полтора года. Скоро у меня в голове стали откладываться основные маршруты, связывающие мой дом с квартиркой Оливера и основными местами, куда нас водил Лу. От той меланхолии, что царила у меня на душе в первые дни пребывания в новом мире, не осталось и следа, ее место заняла непреодолимая жажда узнать что-то новенькое.
Ознакомительные прогулки по городу проводились по вечерам, однако уже на пятый день жизни в столице я предприняла первую самостоятельную вылазку на улицу. Я бродила в окрестностях Соборной площади, с жадным интересом рассматривая дома и переулки, заглядывая во дворы, любуясь городским пейзажем и гордясь своей смелостью. Покинуть дом и в одиночестве пойти в экспедицию по незнакомой столице! В тот день я умудрилась не потеряться, и после часа гуляний, вернувшись на площадь, долго сидела в тени деревьев, мечтательно рассматривая внушительные стены собора. Я ощущала уверенность в себе, и Мирра в кои то веки послушно сидела у меня на плече, не вырываясь и не носясь вокруг с дикими криками. Мы почти привыкли друг к другу, осталось только как следует изучить новый город и полностью окунуться в его жизнь.