Слава богам, праздники отступили, пришёл вторник 9 марта, когда я решила ради спортивного интереса разгадать крабью головоломку. И всё время думала об этом кошмарном проводе. Пришлось отсидеть очередь к терапевту, она сразу направила на анализ крови, чтобы исключить аппендицит.
Аппендицит? Детский сад. Он разве не там, далеко внизу живота? Да и как он может у меня быть, если родного папу на днях с этим самым аппендицитом прооперировали?
Вы же знаете заевшую поговорку, что два снаряда в одну воронку… Когда лет шесть назад я сломала руку на ровном месте, а медсёстры укатывали её в гипс, я вслух возмущалась: это не могло со мной случиться. Кости ломают те, кто ломает их с детства! Последовал весьма сострадательный ответ: «Когда-то же нужно начинать».
Анализ делали три часа, мой терапевт уже ушёл, так что пришлось прорываться к хирургу с глупейшими объяснениями: мол, вот меня хотели к вам направить после результатов анализа, но направление выписать не успели, а приём там закончен…
Миром правят бумаги, и я понимала, что едва ли эта глупая ситуация разрешится нормально. Ну, а если так, то, может, весь этот эпизод жизни и вовсе не стоит внимания? Усталость, грипп, отравление, авитаминоз – кого этим напугаешь? Мне вот вообще не страшно было. Лишь бы кобру-кишку не глотать.
Однако суровый хирург меня принял. Задавал спокойные, умные и странные вопросы, до того странные, что я их все забыла. Живот прощупал во всех направлениях. Отправил к женскому. На всякий случай. А женский принимал только завтра. У меня голова пухла: наверное, надо бы завтра заодно взять это злосчастное направление у терапевта, а то как же второй раз идти к хирургу без бумажки? Скажут: ну, совести у тебя совсем нет.
Ладно. Сначала долгая очередь к женскому, потом снова к терапевту – уже другому. Она весело объявила, взглянув на анализ крови: да это у вас гастрит, похоже. Или колит. А направление вам не нужно, идите к хирургу так, сам скажет, что к чему.
Хирург на этот раз встретил сердито: вы чего вчера не пришли? Он ждал вчера моего повторного визита. Разве это такой интересный детектив – чья-то клешня в моём животе – что стоило так сердиться? «Талонов не было», – я ему. «Так я же вас в приёмный покой послал, там женский без талонов». Вот те на. Честное слово, я была вчера на приёме в слуховом аппарате. Но даже при полном ушном обмундировании я могу слышать далеко не всё.
Я вздохнула. Хирург вчитался в выписку, снова задал пару умных и странных вопросов, вдоль и поперёк исследовал мой живот и надавил на болезненную пимпочку. Потом неразборчиво написал что-то в направлении, поставив знак вопроса, и отправил в приёмный покой к дежурному хирургу. Я очень долго пыталась разобрать, что же он написал: «острый… острый»… Но спрашивать было неловко.
Хирург приёмного покоя, проведя похожие манипуляции с моим животом, озадаченно присел. «Вам бы стационар…», – сказал он. Чего боялась, как огня. Стационар! И это в коронопериод, когда даже погулять не выпустят, ножки размять.
Да и как мои мужики без меня? А рабочий цейтнот? А дурацкий диабет, требующий перекусов! А мама сейчас при папе, он после операции был так плох, что ей позволили сидеть с ним день и ночь. А семь человек в палате – я помнила этот ужас три года назад в терапевтическом отделении, когда из-за ремонта части палат пациентов кучковали в одной, прямо как в начале фильма «Приключения итальянцев в России».
Для любителя одиночества и узкого круга людей «стационар» созвучен круглосуточному часу пик в метро. Врач обмолвился, что неплохо бы для подтверждения догадок иметь результаты УЗИ, и я уцепилась за это, пообещав, что сегодня-завтра привезу результаты, – и пулей оттуда дунула.
В моём городке всего две частные клиники, приёма на ближайшие дни не предполагалось. Пришлось звонить в Тамбов – я начала с клиники, где работал мой любимый невролог, человек с большой буквы, у которого я года три не появлялась. Он из тех врачей, от которых выходишь с улыбкой…
И оказалась права. «Мне бы на сегодняшний вечер УЗИ брюшной полости». Хотя приёма и тут не оказалось, администратор участливо спросила: «А вы, что, натощак?». «В смысле?». В общем, эта свистопляска, оказывается, производится не то чтобы натощак, а за 8-12 часов натощак.
Ни разу за десять лет я не позволяла себе голодать так долго. Голодание, вообще, штука выручательная, снимающая, как известно, половину хворей, но что это для диабетика, дорогие товарищи? Если очень голодный диабетик допустит физическую нагрузку – простую ходьбу, да даже разговор по телефону, который, на самом деле, отнимает кучу сил, – он может безмятежно погрузиться в кому. Или куда подальше.
Пятая по счёту клиника, куда я смогла дозвониться, пригласила на УЗИ на завтра, к часу дня. Отсчитав назад двенадцать часов, я натрескалась в полночь и попросила домашних меня не будить как можно дольше: во сне голодать веселее.
Набухший прыщик внутри меня – что это, в конце-то концов? Я залезла в интернет за картинками внутренних органов. Что там, строго направо от пупка, сантиметрах в пяти? Непонятно. Печень? Так она больше под рёбрами. Желчный? О, а это может быть. У мамы с ним проблемы были. Кишки какие-то ещё. Ну и рисунки! Дремучий лес.
Утром я первым делом, как на дверной звонок, нажала на свою пимпочку. Может, приснилось? Прикосновение вызвало боль у капризной козявки. Муж отпросился с работы, повёз меня в тамбовский медцентр, а я уже мечтала, как сразу после УЗИ пойду в ближайшее кафе и наемся супчика. И оливьешки. И чая наваристого напьюсь. И мороженое слуплю. Скорей бы уж. Муж всё равно должен на работу вернуться, а я и на автобусе доеду обратно.
Ничего опасного: ну, гастрит, или что там ещё. Так что наемся от души. Тем более если учесть, что с тех пор, как превратилась в зомбоида, я ела чересчур здоровую отварную пищу. Пора бы расслабиться.
Первые двадцать минут врач спокойно исследовала мой живот склизкой штуковиной. «Не желчный буянит?» – спросила я. Она возразила. Перешли на почки – а как же, ведь года три назад у меня там камень нашли. «У вас нет камней. Камни должны давать тень». «Вообще нет?». Вот радость-то нежданная.
«А что за ерундовина болит?». Добрались до ерундовины. Врач заволновалась и позвонила хирургу. Прибежал хирург, Максим Игоревич. Оба долго рассматривали объект на экране. Я показала тот самый анализ крови, неопасную выписку от женского.
Хирург начал проводить всё те же манипуляции с моим животом, что и двое до него. И тоже присел весьма удивлённым. Позвал в свой кабинет. «Мои услуги не войдут в стоимость», – сказал он, всматриваясь в бумажку с анализом крови. Переписывая мои данные, улыбнулся: «Вы тоже родились четвёртого апреля?». Будь я не такой голодной, к подобному совпадению отнеслась бы с восторгом. «Угу», – я берегла силы и не хотела много говорить. Сейчас выйду отсюда, а за углом – кафе с супчиком…
«Понимаете, у диабетиков некоторые процессы протекают иначе». О чём это он? Похоже, благодаря своей благословенной болезни я прям какая-то уникальная личность. Между прочим, без шуток, диабет дал мне возможности, которые до него могли видеться лишь в волшебном сне: я бросила нервную работу, снова стала петь и очень скоро завоевала награду международного конкурса, творчество снова переливалось всеми цветами, как лет десять назад.
«Я рекомендую стационар. Там вы будете под наблюдением», – выдал хирург. О нет… Стационар. «Простите, а Вы можете разобрать почерк Ваших собратьев? Вот тут, после слова «острый», под знаком вопроса? «Аппендицит». «Да?» Я недоверчиво всмотрелась в слово: оно казалось короче, чем «аппендицит».
«А, может, само рассосётся?» – я с надеждой оглянулась в дверях.
Продолжение:
***
Если вам нравится моя аппендицитная история, поставьте лайк, ребят! А за подписку - отдельное благословение и благодарность!