Эмигрант, иммигрант, мигрант, релокант. Уже тысячу раз писали о разнице, но в голове все равно каша. Кто мы?
Может, мигранты? Вроде, подходит: лица, которые пересекли границу, уехав с одного места на другое навсегда или на длительный срок. Правда, у нас есть сложившийся стереотип. И мигрант для нас – это не иностранец, пересекающий границу с чемоданом, а выходец из Средней Азии в оранжевой робе.
Может, иммигранты? Тоже годится: иностранцы, которые приехали в чужую страну на постоянное место жительства. То есть для аргентинцев мы иммигранты. Они могут сказать: «Иммигрантка Катя не закрывает за собой дверь в лифте!»
Может, эмигранты? И опять же подходит: люди, по политическим, экономическими или религиозным причинам покинувшие родину и поселившиеся в другой стране. Аргентинцы могут сказать: «Эмигрантка из России Катя не закрывает за собой дверь в лифте!»
Любой мигрант является и эмигрантом, и иммигрантом. Он уезжает откуда-то – в нашем случае, эмигрирует из России. И едет куда-то – в нашем случае, иммигрирует в Аргентину.
Я очень осторожна со словом «эмигранты»: все-таки, кажется, что большинство из нас – не они. Как в стереотипе о мигранте присутствует оранжевая роба, так в стереотипе об эмигранте присутствуют страдания и лишения. А я смотрю на окружающих меня здесь айтишников – ни страданий, ни лишений. Ни мыслей о судьбах родины .
Релоканты? То есть эмигрант без страданий и лишений? Релокантка Катя плевать хотела на ваш лифт.
Тема с лифтами в Буэнос-Айресе очень болезненная. В старых домах лифты закрываются вручную. А поскольку 40 лет ты имел дело с автоматическими дверями, выработать привычку за один день – невозможно. Если лифт остается открытым, значит он никуда не поедет, и аргентинец на последнем этаже будет проклинать эмигрантку из России Катю.