Лала появилась на пороге в белом полушубке из искусственного меха, с огромным чемоданом и привязанной к нему сумкой, из которой торчали какие-то рулоны салфеток, поварёшка и прочая кухонная утварь.
- Привет, - широко улыбнулась она и вкатила чемодан в коридор.
- Ты ко мне на год? - пошутил я.
- Навсегда, - пошутила она.
- Тогда вещей явно мало, - заметил я.
- Остальное куплю по необходимости, - не переставая улыбаться, Лала скинула ботинки и вопросительно посмотрела на меня.
Я обнял ее. Почувствовал тот тонкий парфюм, что запомнился мне при первой встрече. И вот она тут. Рядом совсем, смеётся, хлопочет, разбирая чемодан…
Как же я ее ждал! Мы не виделись полтора месяца, она жила в тысяче километров от меня, и я почти ежедневно звонил ей по видеосвязи, чтобы видеть, как она улыбается. Ей шло такое вот улыбчивое состояние, она подшучивала надо мной, а ведь в жизни была очень серьёзной - математик, преподаёт студентам, воспитывает шестилетнюю дочь. Вся такая организованная и правильная, а как увижу ее в тюрбане из полотенца («только что из душа, извини, никак не приведу себя в порядок») - таю, хоть и виду не подаю.
Я мечтал об этих трёх днях, когда она появится на моей кухне, деловито разбирая полки холодильника. В моей спальне - развешивая свои вещи в шкафу и щебеча что-то про длину моих футболок.
Я хотел почувствовать это всё - как это будет, когда мы будем жить вместе. А мы будем, я знал точно, решил это почти сразу же после первой встречи. Я тогда пригласил её к себе, а она отказалась. Сказала, что предпочтёт кофе где-нибудь на Арбате. Я согласился на кофе и почему-то в тот момент подумал, что женюсь на ней…
Я знал, что у неё дочь. «Это Васька, - показала она фото белокурой кудрявой девочки. - Василиса». И я заочно подружился с Васькой, рисовал ей компьютерных героев сказок, посылал плюшевых зверей и кукол, даже читал ей по телефону про трёх поросят.
«Ты хочешь ещё детей?»- спросил я Лалу как-то.
«Хочу, - запросто ответила она и чмокнула меня в нос. - Пусть будет сын, такой же, как ты, красивый».
Она вообще на все реагировала просто. Как патриархальный муж, я жаловался ей, что не хочу и не могу уже сам стоять у плиты, жду ее приезда. Она смеялась: «Составила список из трёх тысяч блюд, буду тебя кормить».
И приступила сразу же. На моей кухне появились разделочная доска размером с аэродром, тёрка, шумовка, новые столовые ножи, пара красивых десертных тарелок и даже салфетки для сервировки. Я не знал о существовании и половины этих предметов. Спокойно без них обходился, по-походному.
Утром в доме обнаружились два белых фарфоровых бокала, в одном из которых был кофе с ароматом ирландского крема. В другом, для меня - чай с ромашкой и манго, с нарезанным туда имбирем и свежим мёдом, который Лала тоже привезла с собой.
Три дня я не подходил к плите. Рай для холостяка. Лала постоянно что-то мыла, расставляла, украшала и нарезала. На ужин были спагетти с соусом болоньез и салат капрезе. Я открыл бутылку вина.
- За нас, - сказала она тихо и снова улыбнулась.
- За тебя, - улыбнулся я в ответ.
После мы смотрели фильм, и она постоянно отворачивалась от экрана и прижималась ко мне, заглядывая мне в глаза и будто пытаясь что-то угадать.
«Неужели ждёт официального предложения?» - вдруг подумал я и ужаснулся тому, как не понравилась мне эта мысль.
Ничего не подозревающая Лала прижималась к моему плечу, иногда целуя меня в висок, для чего ей приходилось тянуться вверх, щекоча мои щёки волосами.
Ночью она почему-то не спала. Я слышал, как несколько раз она вставала, выходила из комнаты и будто даже плакала там, в глубине квартиры. А может, это просто скрипела от ее шагов паркетная доска..
Днём мы вышли погулять в огромный лесопарк в моем районе. По дороге Лала восхищалась всем вокруг: и дома были красивые, и витрины магазинов уютные, и листья такие разноцветные ещё на деревьях, несмотря на поздний октябрь… Она шла рядом,прижимаясь плечом к моему плечу а я не решался взять ее за руку. Она и не настаивала.
Я вообще заметил, что она ничего не просила. То есть совершенно ничего. Я ни разу не подарил ей ни цветка, ни какой-то мелочи - совсем. Честно говоря, в это время я пребывал в финансовом кризисе, о чем не очень хотел распространяться. А она не задавала никаких вопросов. Мои предыдущие женщины уже с третьего свидания заводили волынку на тему «а какие у тебя планы на наше будущее?», чем раздражали меня неимоверно.
Лала не спрашивала ни о чем. Было ощущение, что она всем довольна, ее все устраивает, она ничего от меня не ждёт и не обижается, если я смотрю новости или сводки футбольных матчей. В это время она, напевая, разбирала посуду из посудомойки или взбивала тесто на пирог, или готовилась к своим лекциям, уткнувшись в компьютер.
Моника такого бы не потерпела. Она не терпела отсутствия моего внимания ни одной минуты. Изводила меня капризами и приказами. Не давала прикоснуться к себе даже случайно, не говоря ни о каких поцелуях. Их никогда за все годы и не было. За целых шесть лет, что я сходил с ума по этой рыжеволосой сумасшедшей. Я любил ее страшно, до потери всяческого разума, я увёз ее на Сейшелы, чтобы там показать, как я умею удивлять, баловать, носить на руках и что там им ещё надо.
Моника не сдалась и на Сейшелах. Я сделал три миллиарда ее фотографий у океана и даже одну совместную, на которой она выражала недовольство тем, что я отвлёк ее от сериала. Мы жили в одном гостиничном номере без какой-либо надежды на хотя бы воздушный поцелуй. Я потерял остатки рассудка и 20 килограмм веса, заказывал огромные букеты в ближайшей цветочной лавке почти каждый день, даже начал писать ей открытки. Надо мной смеялись и называли меня идиотом все мои друзья. По возвращении в Москву я узнал, что Моника выходит замуж за кубинского танцора.
Лала слушала мой рассказ, нарезая яблоки для пирога и не глядя в мою сторону. Так же не оборачиваясь спросила:
- Ты называешь это любовью?
- А как еще я должен это назвать? Я был на грани сумасшествия, ты просто не представляешь, что это было!
- И ты был счастлив? - в ее голосе чувствовалась ирония.
- Когда я был рядом, я был счастлив. На все был готов, говорю же. Как дурак: цветы, поездки, подарки…
- То есть ты счастлив, когда страдаешь?
- Я страдал без неё. С ней я был счастлив просто ее видеть…
Тут я понял, что сказал лишнего. Лала по-прежнему занималась пирогом и на меня не смотрела. Но чувствовалось какое-то напряжение в каждом ее движении.
- Ты в порядке? - спросил я ее осторожно.
- Да, - как-то глухо отозвалась она.
- Извини, мне не стоило..
- Нет, не извиняйся. Просто мы по-разному понимаем любовь. Так бывает.
Тут она наконец повернулась. Улыбнулась своей широкой улыбкой, но я увидел за ней тоску. Она будто сдерживалась, чтобы не расплакаться. Похоже, зря я рассказал ей о Монике.
Я встал, подошел к Лале, обнял за плечи. Она засмеялась: «не могу ответить тем же, вся в муке».
И я почувствовал что-то не то. Не мог даже сформулировать, что именно. Это было резко возникшее, неприятное чувство какого-то самообмана.
Она нравилась мне, я считал, что влюблён и хотел даже жениться. Но вспомнив Монику, я сразу вспомнил, каким могу быть психом, как могу не спать подряд восемь ночей, работая без выходных, чтобы купить очередное колье или кольцо, как умею совершать бездумные поступки, даже петь могу, когда люблю по-настоящему…
Словно прочитав эти мои мысли, Лала вытерла руки крахмальным полотенцем, сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок, подошла, посмотрела на меня внимательно. Хотела взять за руку, но я непроизвольно отдернул ее.
- Со мной у тебя так не будет, - сказала она тихо, но уверенно. - Я не хочу страданий ни твоих, ни своих. Не люблю драм. И если для того, чтобы ты был счастлив, я должна истерзать тебя - прости, но так не будет.
И она вышла из кухни, оставив шлейф своего нежного парфюма и ванильного пирога. Спокойная, уверенная и какая-то очень своя. С ней я чувствовал себя… трезвым, что ли. Без безумств, бессонницы или страха потерять. Да, трезвым. Хорошее слово.
На другой день я должен был уехать на работу. Все рабочее время я боролся с мыслями, неотступно следовавшими за мной: все ли я верно делаю? Не пожалею ли?
Написал ей: «не скучай по мне сильно». Она ответила через час:«мне некогда скучать, готовлю карри и слушаю французский подкаст про выдающихся пианистов».
Меня почти заметно передернуло. Я ненавижу французский. Это у меня личное. Когда Лала поет «Mon amour», я прошу перестать, и она замолкает и, наверное, обижается. Ее бывший был француз, кстати, но меня раздражает совсем не это. Была одна история, но не буду ворошить, дело прошлое.
Когда я вошел в квартиру, почувствовал целую мозаику запахов: терпкое карри, свежий лавандовый аромат от выстиранного белья, морозный воздух из открытого окна, запах чистящих средств, ее духов и кокосового масла…
Она сидела в белоснежном халате за столом, перед ней стоял компьютер и чашка чая, а квартира моя вся вокруг сверкала, как никогда раньше.
- О, привет, - она поднялась и поцеловала меня нерешительно. - Все готово. Поедим?
Я молчал. Я не был готов к такому. Как ни мечтал я о семейных ужинах, сколько ни рассказывал близкому другу, что вот с Лалой я, наконец, чувствую себя полноценным, но, увидев эту ее домохозяйственную безупречность , ее спокойствие и постоянную нежность в словах и жестах, я потерялся.
- Давай есть, - хмуро согласился я и почти физически ощутил ее разочарование. Пора было решать этот вопрос, пока не зашло слишком далеко.
Я решил его довольно действенным методом. Стал резко обрывать ее попытки обнять меня. Когда ей хотелось рассказать мне, что она ко мне чувствует, запретил и это. Сказал, что словам предпочитаю дела.
Если быть справедливым до конца, делами как раз отличалась Лала. Она взяла выходные на работе, оставила дочку с няней, прилетела ко мне и обустраивала мой быт с легкостью и без упреков. Она простила мне то, что я не встретил ее в аэропорту. (Были пробки, а ехать в одну сторону полтора часа я смысла не видел). Она помогла мне с оформлением кое-каких документов, позвонила знакомым юристам, и дело быстро уладилось. Она привезла мне витамины и смешно-сосредоточенно следила, чтобы я их пил…
Я высказался и по поводу витаминов тоже. Что фармацевтические компании наживаются на таких наивных, как она. Что лично мне не нужны витамины - я прекрасно обхожусь без них.
Я занял у нее некоторую сумму денег - она не отказала. На ее попытки расспросить меня о работе я ответил, что говорить об этом мы не будем. За два дня я превратился в настоящее чудовище. Тем легче, как я думал, она примет нужное мне решение.
В конце концов я сказал Лале, что плохо сплю ночами. Она недоуменно посмотрела, взяла одеяло и подушку и ушла в другую комнату. Последнюю ночь перед отъездом она спала там.
А я не мог уснуть. Постучал к ней. Вошел. Она лежала, отвернувшись лицом к окну. Я спросил тихо: «ты спишь?» Она ответила в сторону окна: «Какая погода там… помнишь, у Бродского: теперь ты домосед и звездочет, октябрьский воздух в форточку течёт… Ложись спать, я в порядке»
В ту ночь я был очень нежен с ней. Остался в ее комнате. Гладил по волосам. Просил не делать выводов, будто я не люблю ее. Перечислил все ее достоинства и дела, за которые ценю. Обнял даже. Целовал в шею и говорил, что буду скучать по ее заботе, ее легким шагам и умению преображать пространство в красивое и светлое, по ее парфюму и свечам, которые она зажигала за ужином. Я говорил, что хочу, чтобы у нас был ребенок. Да, применил и этот прием. Даже засыпая, не отодвинулся от нее и не убрал рук. Мне не хотелось, чтобы назавтра она уезжала, стало вдруг невыносимо от одной этой мысли.
Она не ответила ни словом, ни жестом. Не шелохнувшись лежала и смотрела в окно. Там шел мелкий, противный дождь, барабанил по моей машине, наверное... Машину пора было везти в ремонт, я собирался ее вскоре продавать…Мастер не брал трубку уже неделю, достать бы его и наорать как следует…
Утром Лала приготовила завтрак: омлет, тосты с джемом, кофе. Сказала «я тебе оставлю еды в холодильнике, на неделе готовить не придется».
Днем я вышел к машине, провел пару часов в разных телефонных разговорах, вернулся, увидел готовый обед и выглаженные рубашки. Смотрелось это очень органично, будто здесь всегда был кто-то, кто заботился обо мне. Кроме того, это было очень удобно, не буду скрывать.
Я собрался отвезти ее в аэропорт, но Лала запротестовала: «Нет, не стоит. Занимайся своими делами, я поеду на такси».
Она вызвала машину сама. Как всегда - не хотела меня обременять.
На пороге она немного преувеличенно-радостно улыбнулась на прощание. Я неловко обнял ее: «Эй, спасибо, что приехала». А она ответила: «Спасибо, что пригласил».
Я понял, что больше мы не увидимся. Так и вышло. Она не звонила, написала только краткое «я дома, все нормально» и убрала с аватарки нашу с ней фотографию.
В моем холодильнике снова поселилось пиво, кофейная турка затерялась в недрах шкафа среди надорванных пакетов сахара, крупы, каких-то бульонных кубиков…Выветрился сандаловый запах от свечи, которую Лала зажигала по вечерам. Ее белая шелковая сорочка одиноко висела в моем шкафу, и раз или два в приступе какой-то неведомой нежности я гладил ее и вдыхал тюльпановый аромат духов. Потом просто выкинул - было бы странно ее подарить кому-то или продать по объявлению.
А жизнь вскоре повернула в очень удачную колею. С работой стало налаживаться, я все чаще выбирался куда-нибудь с друзьями, иногда смотрел кино, валяясь в постели. Завел пару романов, которые быстро наскучили. Съездил в Дубаи, встретился с братом и его семьей. Все было хорошо, временами даже прекрасно. Я не сомневался в светлом будущем и ни о чем не жалел.
Прошло около двух лет. Не могу сказать, что часто вспоминал Лалу. Но однажды в соцсетях увидел её профиль. «Возможно, вы знакомы», - предположила соцсеть. Я присмотрелся. На фото Лала улыбалась своей простой улыбкой, и я невольно улыбнулся сам. Зашел на её страницу.
Пустыня, верблюды, высокий мужчина в традиционной одежде берберов и с дорогими часами на руке. Под этой фотографией Лала ничего не написала, поставила значок - красное сердце. Все верно, зачем тут слова.
Затем - фотографии у океана, потом в каком-то кафе… Он в костюме, картинно красив и уверен в себе. Она в чем-то белом, нежно смотрит на него, он ей улыбается. Типичный набор для счастливых влюбленных. Под одной из фото наконец мелькает подпись: «12 января мы внезапно поженились». И ниже - комментарии с охами, ахами и поздравлениями, смущенные ответы Лалы: «всем большое спасибо».
Я закрыл компьютер и пошел на кухню взять банку пива - выпить за молодоженов и свой день рождения. Он у меня как раз двенадцатого января.