Пока писала про мальчика-отказника, которого мама отказалась забирать из больницы, вспомнила одну историю. Тоже про мальчика. Её рассказала молодая женщина, медсестра из детского дома, которая лежала со мной в одной палате урологии в октябре 2002го года.
Я тогда уже была на шестом месяце беременности. Начался жуткий гестоз. И проблемы с почками. Отекла вся как воздушный шарик, поднялась высокая температура.
И пришлось мне добровольно госпитализироваться, чтобы сохранить ребёнка. До сих пор помню каждую трещинку зелёной на стене и простыни с чёрными печатями, дырами и бурыми пятнами.
Помню, я свернула всё это "богатство и спрятала под матрас, попросила, чтобы мне привезли из дома своё бельё.
Я нянечка потом на меня кричала, пыталась доказать, что это недопустимо. Но я своё право на приличную постель отстояла.
А ещё помню уколы. Их ставили мне молоденькие медсёстры-практикантки. Приходили почему-то в палату ближе к полуночи сразу вчетвером, когда уже многие спали. Лежать я могла только на боку. Но ни одна из девочек почему-то не решалась в таком положении колоть.
Просили встать и облокотиться на стул. А потом долго выясняли, кто будет сегодня. В один из дней вызвалась самая крепкая, плечистая...
У меня потом был синяк во всю опу. Ни сидеть, ни лежать не могла. Но деваться мне было совершенно некуда.
Ситуация принимала очень серьёзный оборот. В какой-то момент даже начали подтекать воды. И меня погрузили на носилки и повезли в соседнее отделение, в гинекологию.
Уже не помню что там со мною делали, но процесс удалось остановить. Привезли меня обратно в палату и велели лежать и без особой надобности с места не двигаться.
А я и так не собиралась. Один раз уже сходила в душ. И чуть не родила. Со страху.
Дверь открыла, а на каталке тело. Мужское, без признаков жизни. На ноге бирка. Непонятно зачем его туда закатили, с какой целью.
Я даже узнавать не стала. Выскочила оттуда пулей....
Потом мне этот дяденька ещё три ночи снился. И перестала я прогуливаться по больнице. А то мало ли. Вдруг ещё чего увижу. И тогда точно рожу раньше срока.
Лежала, сохраняла беременность. И слушала истории, которые рассказывали мои соседки по палате.
Прямо напротив была кровать этой медсестры Ларисы, которая работала в детском доме. Вот она и рассказывала про Коленьку.
Про мальчика четырёх лет, которого привезли совсем малышом из больницы. От него отказалась мама. Просто оставила и ушла.
И этот Коленька рос на глазах у Ларисы. Тянул к ней ручонки из кроватки и называл мамой. И она его полюбила, как своего, родного.
Но у Ларисы не было мужа. Она одна воспитывала восьмилетнюю дочь. И вроде бы были мысли взять Коленьку в семью. Но как?
Слишком это ответственное дело. И каждый раз они с Колей плакали, когда расставались на выходные.
А тут вдруг лариса заболела. Хотя не вдруг. Болела она давно. Пила обезболивающие и шла на работу.
А потом вдруг недели через три поднялась высоченная температура. Уехала по скорой. Очнулась уже через сутки в реанимации.
Могли не спасти. Был гнойник на почке, который лопнул.
И вот лежала Лариса в больнице уже почти полтора месяца. Ещё ходила очень плохо. Приезжал к ней родной брат, чтобы помочь помыть голову, привести себя в порядок, привозил Ларисину дочку.
Она им и нам всем рассказывала, как скучает по своему Коленьке и говорила: "Нет точно, раз выжила, то это мне знак, что нужно ребёнка забирать. И нечего уже тут думать."
Не знаю, как сложилась дальше её судьба. И как сложилась судьба того маленького мальчика, который сейчас уже взрослый парень двадцати пяти лет.
Я пыталась найти Ларису потом в интернете, в соцсетях, когда они появились, но так и не нашла. И чем закончилась эта история мне неизвестно.
Но надеюсь, что эта Лариса, когда окончательно выздоровела, всё-таки забрала своего любимого Коленьку из детского дома.