Наедине

Мы сидели в кафе за столиком. Пили запотевший «Holsten». Она не поднимала глаз.
     - Ты можешь спросить у меня всё, что хочешь, - произнесла Она. – Есть лишь два вопроса, на которые я не знаю ответов.
     - Какие?
     - Ты всё-равно рано или поздно их задашь. Начинай.
     - Где твоя коса?
     Она невесело рассмеялась:
     - Неужели это всё, что тебя интересует! Зачем мне коса? Я забираю души, а не рублю головы.
     - Ты забираешь сердца?
     - Ты очень наивен, если думаешь, что душа находится в этом венозном пульсирующем мешке.
     - Она в голове?
     - Да.
     - Сколько тебе лет?
     - Много. В вашей системе измерения времени ещё не изобрели такого числа.
     Мы садились в обманутые супругами троллейбусы, гробовидные трамваи и грузные автобусы и делали круги.
     - Для чего мы живём?
     - Для того, чтобы умереть.
     Я злился, удивлялся, озадачивался, радовался, расстраивался, а Она оставалась спокойной.
     - Расскажи мне о любви.
     - Любовь – моя сестра, но она очень слабая и беспомощная, если узнать её получше. Любовь есть половое влечение, помноженное на признательность за понимание близким человеком твоих непонятных другим качеств. Ты доверяешь одному человеку самое глубокое, сокровенное, а он согласно кивает головой и участливо смотрит в глаза.  То, что вы называете любовью – всего лишь оправдание факта проживания вас в этом мире. Если человек находит душу, понимающую его, он находит и лицензию на существование себя на этой чужой земле, право дышать. Таким образом, любви нет вообще, есть только фрейдовское либидо. Плюс слепая идеализация и безграничная вера в утопию. Ненависть твёрже любви. Она не может исчезнуть до конца. Ненависть моя подельница.
     Я смотрел на неё, не отводя глаз, она же, напротив, устремила свой взор в землю, и я ни разу не удостоился чести увидеть её взгляд.
     - Почему ты прячешь глаза?
     - Ты – хороший человек. С хорошими людьми труднее…
     Я плакал и смеялся. Одновременно. Она молчала.
     - Какого цвета твои глаза?
     - Сейчас – белые.
     Я улыбался.
     - Который сейчас час?
     - Я не знаю.
     Я молчал. Я задал первый вопрос, на который она не ответила. Я не хотел уходить.
     - Она меня любила?
     - Думала, что любила. Я же сказала.
     - Она меня ненавидела?
     - Да. Часто и сильно. Значит, сильно любила.
     - Она мне изменяла?
     - Конечно.
     - Умирать страшно?
     - Я не пробовала, но все говорят, что нет. Ждать смерти страшно.
     - Она шептала во сне моё имя?
     - Нет.
     - Расскажи мне о тоске.
     - Ты всё уже о ней знаешь.
     Я думал. Она перебирала чётки. Ждала.
     - Почему я не могу её забыть?
     - После того, как ты умрёшь, цветы на твоей могиле никогда не завянут, она будет постоянно приносить новые. Пока сама не умрёт. Поэтому ты не можешь её забыть.
     - Почему ты не можешь отпустить меня?
     - Ты стал бесполезен. Уступи место другим.
     - Почему я стал бесполезен?
     - Моя сестра истощила тебя. Моя подельница не смогла тебя спасти.
      Мы ехали в лифте, ходили по крышам, летели в самолёте и обследовали смердящую канализацию.
     - Они все уходят, когда становятся бесполезными?
     - Только если имеют дело с сестрой. Любовь – самое сильное испытание, и тот, кто его прошёл, сможет всё.
     - Но она же слабая!
     - Не все знают об этом. А самовнушение способно творить чудеса.
     Мы сидели на крыше, беспечно болтая ногами, и курили.
     - И куда я?
     - Не знаю.
     Это был второй вопрос.
     - Обними меня, мне страшно.
     - В моих объятиях ещё никто выживал.
     - Успокой меня, мне тревожно.
     - В обмен на твою душу.
     - Докурю.
09.01.2005.