«Все три картины сделаны в жанре, который мы зовем приключенческим, а американцы «триллером» (от слова «трилл» — «нервная дрожь», «трепет») и для которого обязательны исчезновения и погони, драки и убийства, похищения и автомобильные катастрофы.
Фабульная схема фактически одна и та же: герой — часто не по своей воле — приобщается к некоей тайне, становится опасен для тех, кто хотел бы эту тайну сохранить, и вступает с ними в неравную борьбу.
Но сюжеты здесь замешаны отнюдь не на очередном ограблении банка. Речь идет о вещах посерьезнее — о политике и власти. Собственно по сходной модели был сделан и «Сенатор». Но куда там скромному Смиту с его детскими лагерями до дел, в которые вовлечены экранные герои сегодняшнего дня! Смиту приходилось сражаться лишь с политической машиной одного штата, где царил капиталист-диктатор, и спасать лишь свое доброе имя. Новым героям противостоят враги куда более могущественные, а борются эти герои уже и за свою жизнь. И если авторы «Сенатора» еще верили в гуманизм буржуазно-демократических институтов, то фильмы нашего времени проникнуты горечью и разочарованием.
Почему современный социально-критический фильм в США так охотно принимает обличье «триллера»?
Сама общественно-политическая жизнь Америки сегодня так часто напоминает мрачный приключенческий сценарий, изобилующий эпизодами покушений, убийств, нераскрытых заговоров ликвидации нежелательных свидетелей, что она может на равных соревноваться с самым смелым вымыслом. …
Состоится ли фильм вообще, зависит от тех кто дает деньги на производство этого «штучного товара». А их заботит прежде всего барыш, который зависит от количества зрителей. Десятилетиями Голливуд декларировал: мыслительные процессы утомительны, главное в кино — не успеть соскучиться! Так что, если автор приходит к продюсеру со словами: «Предлагаю фильм на важную социальную тему», — его, сомневаться не приходится, ждет прохладный прием.
Другое дело, если продюсер слышит: «В моем фильме Роберт Редфорд (одна из самых «кассовых» звезд) попадает в переделку, ему угрожают гангстеры, а спасает Фэй Данауэй (другая звезда) между ними начинается роман».
Как правило, продюсер «клюет». … На Голливуд работают авторы многочисленных фильмов ужасов и катастроф, космических сказок и гангстерских драм.
Но под напором жизни не могут не появиться и картины, первичным импульсом к созданию которых было движение гражданской совести художника. В них зрелищная форма избрана как средство донести до массового зрителя важную общественную проблему.
Режиссер С Поллак, знакомый нам по фильму «Загнанных .лошадей пристреливают, не правда ли?”, строит ленту «Три дня «Кондора» как расследование, только, повинуясь требованиям жанра, ведет его человек, преследуемый убийцами, ведет так сказать, в паузах между погонями и перестрелками.
Средь бела дня в Нью-Йорке неизвестные хладнокровно расстреливают всех сотрудников одного из отделов ЦРУ. Чудом спасшийся герой фильма, к финалу проникнув в тайну, переживает новое потрясение: убийцами оказываются не «внешние» враги а «свои», убиравшие по приказу свыше тех, кто «слишком много знал»...
У руководителя ЦРУ есть план «решения» энергетической проблемы: война на Ближнем Востоке, захват источников нефти. А преступность этого глобального замысла диктует и преступные методы, при помощи которых пытаются его, этот замысел, скрыть. Свои имперские амбиции ЦРУ маскирует высокими словами: страна нуждается в нефти, война послужит на благо нации. Но: «Если бог призывает на помощь сатану, то он и сам превращается в дьявола».
Это говорит уже не герой «Трех дней «Кондора», а капитан астронавтов — главное действующее лицо «Козерога-один».
В ленте пожалуй, многовато реверансов в сторону незамысловатой занимательности: тут и машина летит с моста, и скорпион ползет по лицу спящего (укусит или не укусит?), и вертолет ведет воздушную дуэль с самолетиком, за крыло которого уцепился беглец.
Сюжет кажется фантастичным: троих астронавтов заставляют принять участие в чудовищном обмане. Телезрители думают, что видят полет и высадку на Марс — на самом деле космическая экспедиция инсценирована на земле в телестудии.
А затем по приказу самого президента США «лучших сынов нации» пытаются хладнокровно «ликвидировать». Власти прибегают к грандиозной инсценировке как из конъюнктурных соображений — впереди президентские выборы,— так и из страха перед всеобщим безверием и разочарованием. При помощи лжи они стремятся вновь сплотить нацию во имя высокой цели, возродить престиж страны..
Обе картины оказались поистине пророческими. На наших глазах сбывается то, против чего они предостерегали. На Ближнем и Среднем Востоке американский милитаризм все более открыто демонстрирует свои захватнические намерения. Пентагон уже не стесняется открыто обнаруживать свой интерес к космическим программам — полеты по программе «Шаттл» планируют использовать в военных целях И все это прикрывается ложью о «внешней угрозе», о необходимости защищать жизненные интересы американского народа.
Во всей своей остроте противоречия современной Америки раскрываются и в фильме «Китайский синдром» режиссера Д. Бриджеса. Своим созданием он во многом обязан Джейн Фонда — актрисе, известной своими демократическими убеждениями и верящей в общественную действенность искусства.
Самой Джейн Фонда здесь, как говорится. есть что играть. Можно обнаружить и автобиографические мотивы в истории ее героини. Она — преуспевающий телекомментатор, сделала себе имя на пустопорожних развлекательных передачах Но когда сталкивается с преступлениями «сильных мира сего», пробуждается ее гражданская совесть, и, рискуя своим благополучием, а может быть, и жизнью она вступает в борьбу (подобно тому, как десять лет тому назад преуспевающая «звезда» Джейн Фонда активно включилась в движение антивоенного протеста).
Преступление в фильме совершается ради прибылей. На преступление идет крупная энергетическая компания, связанная с военно-промышленным комплексом. Недаром молодой телеоператор снимающий атомную электростанцию этой компании, язвительно замечает, что здесь ведь и «бомбочки» делают, только об этом помалкивают.
...Из-за плохого качества работ возникает угроза аварии радиоактивного заражения целого района Но «благодетелей общества» это не заботит. Известие об аварии грозит остановкой станции, ударом по репутации компании, убытками. И тогда компания идет на ложь—ее с готовностью подхватывает и авторитетная комиссия по расследованию и телевидение,— а затем и на убийство честного инженера, пытавшегося эту ложь разоблачить. Известный комедийный актер Д. Леммон, которого мы знаем по фильмам «Квартира», «В джазе только девушки», «Тридцать три несчастья», выступает здесь в драматическом амплуа.
Пророческим оказался и «Китайский синдром». Почти одновременно с его выходом на экран появилось сообщение о крупной аварии на атомной электростанции возле Гаррисберга штат Пенсильвания.
Но дело не только в фактических совпадениях. Все три фильма правдивы в главном —они точно воссоз дают ту атмосферу «кризиса доверия» к американским «верхам»: монополиям аппарату политической власти которая порождена общим кризисом капитализма.
Но тут необходимо сказать еще вот 0 чем. Еще в «Сенаторе» спасительницей честного Смита оказывалась журналистка. Сегодня, в «Козероге-один» астронавту никогда бы не разоблачить заговорщиков без помощи энергичного корреспондента. Затравленный герои «Трех дней «Кондора» как на единственное спасение смотрит на вывеску редакции «Нью Йорк таймс». В «Китайском синдроме» на защиту правды выступают журналисты телевидения, примером для героини служат «разоблачители» Уотергейта Вудворд и Бернстайн из «Вашингтон пост».
Американское кино само принадлежащее к системе средств массовой информации поддерживает последнюю, пожалуй надежду, живущую в общественном сознании Америки, — вернее, последнюю легенду о социальном институте, который якобы сохраняет свою «нейтральность» и «беспристрастность» свою независимость от конфликтующих общественных интересов.
Но и сюда уже проникает червь сомнения. Когда «Кондор» угрожает одному из руководителей ЦРУ передать материалы о преступлениях ведомства в прессу, тот хладнокровно спрашивает: «А если это не напечатают?». «Напечатают!» — горячо возражает герой. «Вы уверены?»—с многозначительной улыбкой вопрошает противник. И на это уже не получает ответа.
Честные деятели американского кинематографа не оставляют попыток ставить перед зрителем острые, злободневные, «больные» вопросы»(Шатерникова Н. Когда пророчества сбываются // Советский экран. 1982. 6: 17-18).