"- Мне страшно тебя здесь оставлять, - признался Морозов, когда Григорий Векшин и Карп Игнатьевич отошли в сторонку обсуждая свои дела, - После того, что у магазина случилось… что от Кержанова ожидать, какой ещё гадости. Тебе нужно уехать в район, я обязательно об этом поговорю с Гладковым, пусть решит этот вопрос..."
НАЧАЛО.
Глава 33.
Снова потянулись обычные дни, похожие друг на друга. Хотя нет, среди уколов и прочих рабочих моментов появились у Лёльки и другие занятия. При местном лесхозе заработала так называемая «молодёжная ячейка», которая занялась организацией досуга молодёжи. Оксана вместе с Лёлькой такому событию радовались, тем более что в участии там не оказывали никому.
Спешили обустроить актовый зал в самом большом помещении лесхоза, где раньше обычно заседала какая-то комиссия, приезжавшая из района. А теперь там планировалось некоторое подобие клуба, и все Зареченцы с нетерпением ждали новогодних праздников, обещанного новогоднего вечера с танцами и кино.
- Аппарат мы заказали, - говорил Артём Силков, активист, комсомолец и собственно организатор этого коллектива, - А вот с киномехаником проблема, у нас населения мало и штатная единица нам не положена. Если только своих кого-то отучить и на половину ставки… Ну, будем думать.
На таких вот молодёжных посиделках Лёлька с удовольствием замечала, как Дима Мохов всё чаще поглядывает в сторону Оксаны и постоянно вызывается их с подругой проводить до дома. Тогда Лёлька специально настаивает идти той дорогой, чтобы она первая оказалась дома, а парочка шла дальше, медленно прогуливаясь, несмотря на стужу.
После происшествия возле магазина, когда Дима «отвесил», как он сам говорил, Кержанову несколько «оздоровительных процедур», Лёлька боялась неприятных последствий для Мохова, зная мстительный характер бывшего мужа. Но всё обошлось, как говорится, «малой кровью»!
Кержанов, конечно, к руководству пилорамы, где работал Мохов, с жалобами заявился на следующий же день, описав ситуацию у магазина, как нападение на почве личной неприязни. Но он не учёл одного обстоятельства… В маленьком посёлке, где из развлечений только то, что сами жители и придумают, драки между парнями случаются не так уж и редко. По разному поводу, но выяснения отношений с применением кулаков – это как мода на дуэли в прежние времена. А вот жаловаться к руководству после такого никто не бегал, хотя, если случай был уж слишком громким, участников обязательно песочили на собрании и обещали принять меры, если такое повторится!
Так что жалобщиков после случившегося конфликта здесь не любили не меньше, чем его зачинщиков и участников. Потому Кержанов искренне недоумевал, почему Лошкарёв, директор пилорамы, и мастер-бригадир Потапов, оба смотрят на него с усмешкой и даже с плохо скрываемой укоризной.
- Ладно, Владимир, мы тебя поняли, - говорил Лошкарёв, - Обязательно разберёмся. Вы зайдите через пару дней, в конце недели… или в понедельник.
Кержанов заверил их, что придёт обязательно, краснел лицом, понимая, что его здесь готовы высмеять и вообще – намерены выгораживать этого местного бугая Мохова.
- Ну, если вы не пожелаете разбираться в этом, то я обращусь в район, и участковому в Ключевую сообщу!
- А что ему сообщать, участковому? Он послезавтра сам приедет, у него тёща тут живёт, на Таёжной, - сдерживаясь, чтоб не рассмеяться, говорил Потапов, - У неё юбилей как раз, вот ему и сообщим!
В общем, разбирательство конечно было, но Кержанову оно не понравилось. Собрались в красном уголке, Мохова позвали, который сидел в углу с непринуждённым видом и изредка поглядывал на возмущённого Кержанова, поглаживая свой ушибленный о его зубы кулак. Пригласили и Оксану с Лёлей, но Лёлю почему-то почти ни о чём не спрашивали, а Оксана заявила, что Мохов сам ни на кого не нападал, а просто закрыл собой Лёлю, когда этот «с позволения сказать, мужчина»… пытался её ударить.
- Лёля вышла, я как раз в окно смотрела, как она на санки сумку поставила, - рассказывала Оксана, которой было приятно такое всеобщее к себе внимание, - А Владимир резко так подскочил, и стал ей что-то говорить, руками размахивал. Я пошла за курткой, чтобы выйти на улицу, уж очень у него был вид сердитый, нависал над Лёлей, кричал что-то… А когда вышла, увидела, что Дима собой Лёлю закрыл, ну, видимо этому мужчине тогда случайно и попало…
- Да ты что мелешь! – не выдержав, закричал Кержанов, - Ты его что, выгораживаешь?! Он меня дважды ударил! Ты же всё видела!
- Я что видела, то и говорю, - спокойно парировала Оксана, - Мы врать не приучены! А вам… нужно поучиться, как себя вести и как с женщинами обращаться! Недаром видать с вами жена развелась, как с таким жить, который женщину не уважает! Сейчас вам не прошлый век!
- Владимир, замечание вам выговорили справедливое, - сказал Потапов, нахмурившись, - Оксана с вами разговаривает вежливо и на «вы», а вот вы что себе позволяете? Кричите на неё, тыкаете!
Вот так и закончилось это всё разбирательство для Кержанова, к его изумлению. Ему же и вынесли замечание, что его поведение и отношение к женщинам недостойно советского человека, указали, что именно он явился зачинщиком конфликта и пообещали, что при повторении подобного будут вынуждены обратиться с его письменной характеристикой к руководству геологических экспедиций и доложить, как он себя ведёт на перевалочной базе, где и так жизнь сурова и не проста!
Да, Диму Мохова, конечно, тоже пожурили, дескать, не все конфликтные ситуации нужно решать с применением силы, но тут за него вступился Потапов, который заявил, что в его бригаде дебоширов нет, и Дмитрий Мохов никогда ранее не был замечен ни в чём подобном. А то, что за девушку вступился – так это вообще благородно! На этом собрание решили закрыть и разойтись по своим делам, а участникам конфликта наказали учесть свои ошибки и больше подобного не повторять.
- Что довольна? – тихо буркнул бывшей жене Кержанов, когда Лёля вышла на улицу, - Ославила меня, опозорила! Никогда тебе этого не прощу, так и знай!
И не дожидаясь ответа Володя быстро зашагал прочь, пока ещё какой-нибудь защитник его бывшей жены не решил за неё заступиться. Лёлька же смотрела ему вслед и надеялась, что больше не увидит его, и не услышит тоже.
- Лёль, не грусти! – подхватила подружку под руку Оксана, - Слушай, пошли ко мне, повечоркаем, бабушка напекла ватрушек с творогом, вкусные! Дима… сказал, что тоже с удовольствием заглянет, ещё соседка придёт, Маша Рябова, она на каникулы приехала, я вас познакомлю! Что ты расстроилась, из-за этого что ли, бывшего своего? Да плюнь, нехороший он человек, злой! Правильно ты от него ушла!
А Лёлька вовсе и не расстроилась. И грустила она совсем по иному поводу. Стоя на крыльце теплушки, где и располагался «красный уголок», она смотрела на большой навесной замок, который висел там, на другом домике, где ещё недавно жил Морозов.
Игорь уезжал с неохотой, и всё пытался что-то сказать Лёльке на прощание, когда она стояла возле ключевской «буханки», провожая его на лечение и объясняясь с дядей Гришей, какие свёртки с гостинцами кому передать.
- Лёля… ты побереги себя, - негромко говорил Морозов, и в его глазах Лёлька видела и горечь, и беспокойство, и нерешительность одновременно.
- Ну что ты беспокоишься, что со мной может случиться, - отвечала Лёлька, улыбаясь в ответ, - Я себе такого защитника вылечила, носится по двору, за ним не поспеть. А ты… выздоравливай, не спеши в тайгу свою. Побереги здоровье, знаю я вас, докторов донимаете, чтоб вас выписали поскорее. В тайге со здоровьем шутки плохи, ты и сам понимаешь.
- Мне страшно тебя здесь оставлять, - признался Морозов, когда Григорий Векшин и Карп Игнатьевич отошли в сторонку обсуждая свои дела, - После того, что у магазина случилось… что от Кержанова ожидать, какой ещё гадости. Тебе нужно уехать в район, я обязательно об этом поговорю с Гладковым, пусть решит этот вопрос.
- Что же мне, по всей стране теперь от него бегать. Ты же сам понимаешь, если человек что-то задумает, никакое расстояние его не остановит. А Володя… ничего он не задумает, он для этого слишком самолюбив, ему важно пробиться выше. Потому и на меня сердится, что нашим разводом ему характеристику испортила. Так что лечись спокойно, а как выздоровеешь… Мимо Заречного всё равно не проедешь на свою базу, тогда и увидимся.
Лёлька стояла на крылечке медпункта рядом с Лешаковым, глядя вслед отъезжающей машине и думала… что не правду сказала она Игорю, вернее, не сказала всего, что нужно было. А думала она, что он прав – не даст ей бывший муж спокойной здесь жизни. Уехав из Ключевой, она надеялась, что даже мельком не встретится с Володей, а вот поди ж ты… И главное, что всё это прошлое отражается не только на ней самой! А вот что было бы, если бы и Диме Мохову объявили выговор из-за неё, или что похуже?! Поэтому, как бы ни любила она эти края, к которым за время пребывания уже успела прикипеть душой… и как бы ни любила людей, живущих в этом суровом краю, но отработав положенное, придётся ей всё же уехать отсюда, оборвав все связи, с надеждой на новую жизнь для себя. Жизнь, на которую не будет падать тени прошлого.
Снова бежали дни, Лёлька уже знала, что Кержанов уехал, а с базы геологов на перевалку приехали другие люди, маленький посёлок жил своей обычной жизнью, размеренной и скупой на громкие события.
В медпункте было временное затишье, как его называл Карп Игнатьевич, мороз разгонял людей по домам, и заболевших стало меньше. Лёлька сидела в уголке и читала книгу, когда в медпункт вошла высокая женщина лет тридцати. Сняв шапку, она поправила тёмные волосы и огляделась вокруг.
- Добрый день, - сказала она приятным голосом, - А где же Карп Игнатьевич?
- Здравствуйте, у него перерыв, но он скоро придёт, - приветливо ответила Лёлька, - У вас какая-то жалоба? Проходите пожалуйста, я могу вас осмотреть.
- Нет, спасибо, - улыбнулась гостья, - Я здесь проездом и заглянула его повидать. Передайте ему пожалуйста, что Инна Морозова заходила. Я ещё вечером забегу, если получится.
- Да… конечно, я передам, - ответила растерявшаяся Лёлька.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.