Алджернон Чарлз Суинберн - чародей, декадент, порочное дитя викторианской эпохи.
Именно Суинберн погружает в романе Джека Лондона Мартина Идена в пучину черной меланхолии. Вот это стихотворение:
'From too much love of living,
From hope and fear set free,
We thank with brief thanksgiving
Whatever gods may be
That no life lives forever;
That dead men rise up never;
That even the weariest river
Winds somewhere safe to sea.'
А это перевод:
Надежды и тревоги
Прошли, как облака,
Благодарим вас, боги,
Что жить нам не века.
Что ночь за днем настанет,
Что мертвый не восстанет,
Дойдет и в море канет
Усталая река.
(перевод Р.Облонской)
У Мартина Идена Суинберн - символ искусства, литературы, именно с изучения Суинберна начинается постижение писателем азов литературы. Отношение к нему почти молитвенное:
Мартин положил Суинберна и Броунинга на стул, снял пиджак и сел на кровать. Пружины застонали, словно задыхаясь под тяжестью его тела, но он не обратил на это внимания.
Он взял со стула томики Суинберна и Броунинга и поцеловал их...
Но а потом строки Суинберна звучат для Мартина, как приговор:
Мартин снова поглядел на иллюминатор. Суинберн указал ему выход. Жизнь была томительна, - вернее она стала томительно невыносима и скучна. За то, что сердце в человеке Не вечно будет трепетать!.. Да, за это стоит поблагодарить богов. Это их единственное благодарение в мире! Когда жизнь стала мучительной и невыносимой, как просто избавиться от нее, забывшись в вечном сне! Чего он ждет? Время идти...
Так что не увлекайтесь Суинберном. Увлекайтесь лучше его звукописью, как Пастернак:
Из горных недр, где ночь железом сжала
Наплыв опалов, талей голубей,
На изваянье мрамора набей,
Чтоб встал с Мемнона мощью матерьяла
Тот чародей, чье властное ваяло
Врезало в ночи ночь резцом скорбей.
Чья память на плите - как знак запала
Кронида меж титановых бровей.
День мраморной не расколышет глыбы
И не расслышит музыки немой.
Но либо тьме, без звезд плывущей, либо
Звездам, заплывшим полуночной тьмой,
Откроет мрамор мышц своих аккорд.
Таким миражем мреешь ты, Джон Форд...
Мартин Иден плохо кончил, Суинберн стал респектабельным буржуа, золотой середины, видимо, не существует:
Но в конце концов зачем все это? Он вспомнил одно из безумнейших положений Ницше, где тот подвергал сомнению все, даже самое истину. Что ж, может быть, Ницше и прав! Может быть, нигде, никогда не было, нет и не будет истины...
Литература - это крест!