Начну с цитаты из интервью Сергея Соловьёва, которое он дал в 2004 году по случаю показа фильма «О любви» на «Кинотавре».
«У меня нет никакой позиции. Загони меня в угол, приставь нож к горлу — говори, какая у тебя позиция, я не скажу — у меня ее просто нет. Жизнь такая темная инфернальная штука, что нужно за ней просто следовать, как бы ни было ужасно то, что она тебе открывает. Мы всегда надеемся: все обойдется, обойдется... Ничего не обойдется. Нужно только научиться это принимать».
Эти слова Сергея Соловьёва —почти единственное, на что можно опираться, чтобы пытаться рассуждать о фильме «2-Асса-2». Просто потому, что это кино выбивает из-под ног любую почву, отменяет почву, отменяет реальность почвы, сиречь устоев и ценностей, отменяет позиции, точки зрения и оставляет один голый, пустынный взгляд, блуждающий по дикому ландшафту, составленному из брошенных артефактов забытого счастья.
Счастье же видится в том, что в первой и единственной «Ассе» можно было долго-долго катиться с героями в вагончике канатной дороги, смотреть на жемчужный, ялтинский пейзаж и позволить песне про «Город золотой» укачивать твоё сердце.
Видеть в Бананане Дон Кихота, а не Дон Жуана. Влюблённого, нерешительного, преданного и целомудренного героя старого рыцарского романа. Верить, что в повороте его головы, нежном, тоскующем взгляде, смущённой, даже робкой полуулыбке — во всём это обещание вечно рыцарского и прекрасного отношения к любимой женщине:
«Всё, что осталось мне от жизни, это ты:
Созданье слабое, но ангел красоты:
Твоя любовь, улыбка, взор, дыханье...
Я человек — пока они мои,
Без них нет у меня ни счастья, ни души,
Ни чувства, ни существованья!»
С этого начинал Сергей Александрович в «Ста днях после детства», с пронзительного выдоха любящего героя.
Но, конечно, неслучайно дети ставили именно "Маскарад", такую недетскую пьесу с испепеляющей ревностью Арбенина, его злодеянием, его сумасшествием. Возможно, в этом и было предчувствие тёмного инфернального начала, которое подняло голову в "Ассе", а в "2-Ассе-2" опалило, обожгло своим дыханием всех и всё.
В «2-Ассе-2» на место героя приходит балаган: Шнур, Башмет, режиссёр, пришитая голова Банана. Это чудище обло, озорно, безусловно, стозевно, а что самое худшее, оно действительно лайяй, не в том смысле, что громко и противно (хотя иногда и это), а в том, что в звуках, которые оно издаёт отсутствуем замысел и смысл. У него нет никакой позиции, совершенно никакой позиции.
Но у него есть функция — постмодернизованной ахинеей оно замещает собой разумное, доброе, вечное.
Примечательно, как Соловьёв, умный и умелый режиссёр, организует киноландшафт, — так что его можно описать вполне разумной концептуальной лексикой, как это делает, например, Зара Абдуллаева в своей рецензии на фильм.
Иллюзий больше нет. А когда и у кого они были?
Возможно, была одна иллюзия: гипноза времени, отношение ко времени как к причине и как к следствию, потребность считать его и аргументом, и функцией. Иллюзия боли и растерянности человека перед некой краткой социально-исторической эпохой, когда, казалось, растлиться было легче, чем пойти на рынок за картошкой.
А для меня время вроде кошёлки, с которой опытная хозяйка возвращается с рынка. Она запихнула туда, что захотела. Не питая никаких иллюзий ни по поводу рынка, качества продуктов, кошёлки, самой себя. Приобрела ровно то, что хотела.
Каким образом неопытная мудрость "Ста дней после детства" о том, что с любовью и красотой делать ничего не надо, только «запомнить и носить с собой всю жизнь, и тогда всё будет хорошо» стало опытным знанием "2-Ассы-2" о том, что жизнь — «такая тёмная, инфернальная штука»? Разве это не беда, не ужас, не крушение изысканного, мудрого поезда под названием "кинематограф Сергея Соловьёва"? Или этот поезд всегда заключал в себе такие тёмные вагоны, в которые до поры до времени не было причин заглядывать, исследовать их содержимое. Но что же там оказалось? Да разве не иллюзия?
Как Сергей Александрович посеял в себе эту иллюзию, как он пытался преодолеть её, долго и трудно снимая «Анну Каренину», как исследовал время, изучал людей, исповедовал самого себя, зачем, наконец, он превратил сокровище в фарш (фарс?) в «2-Ассе-2» (неужели затем, чтобы сохранить его, хотя бы в памяти?), об этом и я не смогу рассудить ни в этом, ни в следующем тексте.
Это просто надо принять, запомнить, но не носить с собой. И тогда всё будет хорошо.
«2-Асса-2» завершается плывущими вагончиками канатной дороги над Ялтой. Та самая дорога. А песня уже почти не слышна.
Фильмы Сергея Соловьёва
Семь российских фильмов 2022 года
Мировое кино 2022 года
Навигатор: статьи на канале