Первыми российскими военнопленными в чеченском конфликте стали офицеры Кантемировской дивизии, которых за деньги ФСБ уговорило принять участие в штурме Грозного частями антидудаевской оппозиции.
Большинству из тех воинов удалось вернуться домой - хотя Родина в лице министра обороны Павла Грачева официально от них отреклась. Дудаев согласился отпустить танкистов.
Хотя еще до этого весной 1994-го в руках боевиков оказался сотрудник ФСБ, проводивший разведку в Чечне. Вернуть его домой удалось благодаря связям криминального авторитета Сильвестра на Северном Кавказе.
В первую чеченскую войну также широко практиковались обмены военнопленными. По принципу 1 к 1. Такие процедуры нередко снималось на камеру и затем демонстрировались по ТВ, в них принимали участие матери пленных с российской стороны, известные люди - например, приезжавший в Чечню рокер Юрий Шевчук.
Дудаев стремился показать - мол, мы такие добрые, гуманные, вот и пленных обмениваем. А заодно возвращал себе своих же ценных бойцов - ибо испытывал немалую потребность в личном составе.
Однако существовали категории российских военных, которых чеченские боевики в плен просто не брали. Или которым самим лучше было в плен не попадать...
Чаще всего это были контрактники. Боевики полагали: контрабасы, в отличие от безусых срочников, сами пошли на войну, еще и получают за то деньги. А еще и в силу собственной не всегда спокойной прежней жизни, здорово барагозят в Чечне.
Часто не выживали в плену и летчики со сбитых самолетов. Ибо летчиков, особенно бомбардировочной авиации, во все времена во всех конфликтах считали настоящею напастью. И понятное дело враги на них всегда злы. Памятен случай, когда полевой командир Руслан Гелаев в горах Шатойского района сбросил пилотов с обрыва на острые скалы.
Не брали в плен боевики и десантников ВДВ. Те, впрочем, никогда в оный и попадали - ибо десантная честь того не велит. Тут всем памятен разумеется, подвиг 6-й роты Псковских десантников, что пали смертью храбрых. Однако боевиков Басаева и Хаттаба пропускать отказались.
Не имели шанса уцелеть при попадании в плен и снайперы. Но это закон любой войны - снайперов не щадит ни одна сторона. Ибо тайных стрелков считают подлыми убийцами, разящими из укрытия невидящую их цель... Достаточно, вспомнить, на примере случая полковника Буданова, как поступала и российская сторона с теми, кто мог бы заподозрен в причастности к снайперам.
Сурово обходились боевики и с военнослужащими российской армии, исповедующими ислам. Особенно - кавказцами. Тем более - самими же чеченцами. Считали их "предателями веры". Боевики не брали в плен сотрудников чеченской милиции, ОМОНа и так далее.
Здесь вспоминается история воевавшего в Чечне российского солдата, чеченца по национальности, Микаила Дангириева. В начале 2000-го года он попал в руки к террористам. Бандиты увидели, что перед ними чеченец. Но переходить на их сторону Микаил отказался. Несмотря на все пытки. Посмертно Микаил Дангиреев получил звание Героя России.
Очень часто не брали в плен или не выпускали из него боевики иностранцев. Или же высокопоставленных российских военных, чиновников. Например, Геннадия Шпигуна - похищенного в Грозном спецпредставителя МВД РФ по Чеченской Республике.