Биоразнообразие тайги давно стало пословицей. Если не анекдотом. Если копнӳть память, каждый из нас вспомнит из старой книжки: «животный (растительный) мир … (тайги) богат и разнообразен…». И далее пошло – поехало (любое) описание.
В тех рассказах не попадались оценки численности этого самого разнообразия. Разве в виде предположений.
Почему. При Советах подсчетом животного мира занимались массовые охотники. Единообразно. Всюду. Без прόпусков. Неохотничьи же виды были лишены внимания. Исключая краснокнижные тогда, которые грантоёмкие сейчас. Да и ученые, системные тогда, и полу-коммерческие сейчас, терялись на просторах страны. Редкѝ были. Тогда по причине – угадайте, какой. Теперь примерно по такой же – не покупают.
Академическая же наука в 80-е внедрялась в природопользование, накапливая заказники. Что логично. Хотя от незаконного природопользования заказные участки и не спасали, спасали от законного. Но тогда были иные законы, без понятий. И было достаточно открытых пользованию территорий.
Так что с нашим учетом.
Хождение по учетным линиям, без ловли соболя, сомнительно только вначале. Затем с рутиной начинает бороться информация. Которая, накапливаясь, обещает раскрыть все секреты тайги. Чем сообщают походам новый смысл.
Затем, с каждым годом накапливая показатели учета, можно составить представление о населении тайги, в динамике. Можно судить о взаимосвязи его численности с погодными условиями, популяций - друг с другом. Выделить влияние охоты. Иных переменных. И попробовать предсказать будущую численность, под- и от-кочевки. А то и результативность будущего лова*, ведь добыча предыдущего года известна. Сделать поправку на обилие кормовых ресурсов – и станешь шаман, однако.
Валера начал учеты по своим зимним «путикам».
Как и вначале сезона, совершенно мистическим образом, переходы соболей попались в тех же самых местах, что и зимою. В иных местах следов не было.
Валера был уверен, что отловил местных самок. Но затем предположил, что участки эти пригодны по кормам, или защитным условиям. Или освободившиеся участки заняла молодежь из помета тех, отловленных соболюшек. Выросшая на этих участках.
Или, что именно эти участки, имели необходимое разнообразие стаций и удобных переходов. Что отвечало настройкам любого организма: тратить как можно меньше энергии, имея как можно больше еды в безопасном месте.
Например, комплекс: пойма-курумы-захламленный склон сопки содержали требуемый набор и плотность, кормов и убежищ. Хотя, например, кедр здесь был редок. А к кедровникам тяготели мышевиды. С другой стороны, при урожае одного кедра хватает десяткам мыша. Наряду с пищухою, живущей пойменным сеном.
Вообще же, предположения вперед результатов - не хорошо. Любой вам скажет. Потому что есть риск погадать, и затем результаты за уши к предположению притянуть.
А нам чтό надо? В своих предположениях удостовериться, или решить загадку с населением тайги? Его (населения) движением, условиями его благополучия. Оптимальной численностью, рождающей максимальный приплод. В итоге получив возможность изъятия для блага: народа, блага популяции, и, не побоюсь – продолжения эволюции.
Почему непременно «изъятия», а не оставить популяции самим себе. Пусть бы размножились и «жили счастливо, радостно резвясь и получая удовольствие, на сытных лугах, в обширных лесах, и чистых водах» (это из фантазий зеленых, очеловечивающих зверьков и не информированных о чистоте вод и прочих радостях их выдуманной Аркадии).
Тут просто. Человек в контакте с природой (питаясь с нее) живет многие тысячелетия. и популяции учитывают влияние человека в своих механизмах воспроизводства.
А если не изымать излишки, высвобождая кормовые ресурсы для оставшихся зверьков, то пострадает популяция целиком, и особенно пострадают сильные особи, которым нужно больше пищи. А слабые оттянут ресурс себе. И это постепенно приведет к деградации популяций. Когда выживает слабейший.
Ну, это ладно, зеленые мало кому верят. Фантазиям своим, разве.
…
Попутно, Сняв все капканы, и закончив два маршрута, Валера, на удачу, до света пошел туда, где вчера встретил свежий переход соболя в пойму. В надежде взять след на обратном пути и вытропить.
Так и оказалось, соболь вышел из поймы. Теперь достаточно было тропить до дневки. Затем пойти в пяту от этого пересечения до вчерашнего, а потом и до позавчерашнего пересечения лыжни. Сложить расстояние и получить результат. Тропить в пяту надежнее, потому как соболь не напуган преследованием. Это в теории.
Соболюха, самка, направлялась из поймы, в хлам склона сопки. Шла некими дугами, то широкими, то мелкими. Ныряла под валежины, засыпанные снегом. Копала, в некоторых случаях доставая шишку, роняя шелуху. Единожды подняла из-под снега перья. Ни разу не доставала на снег мыша. Может и не добывала, хотя опускалась под снег более десятка раз.
Через 2,5 км. соболюшка вышла из-под снега и прямолинейно, длинными прыжками направилась вверх сопки. след был "горячий". Валера поставил точку и означил время.
Тропление не было утомительным. Надо было идти следом. Держа компас перед собой, считая шаги и каждый поворот отмечая карандашом. На абрисе, кнопками пришпиленном к фанерке.
Затем Валера вернулся в избу напрямую. Оказалось недалеко.
На базе кашеварил Сергий. Еще раз просмотрели абрисы. Первую ночевку планировали на промежуточной избе, потом у Прокопия, потом опять на граничной, потом у Морозова, и так по кругу сто двадцать км. замкнув круг на базе же. Следуя друг за другом с разрывом в сутки. Все-таки и у энтузиазма должен быть предел. Самостоятельные учеты охотниками дадут еще 100 км. По 5-8 от каждого, и ладно.
Чтобы не терять время, отдыхи решили не планировать. Записки с подсчетом встреч птиц первого дня Сергий станет оставлять в избах. На том и порешили.
На базе в конце пути встретятся, уточнятся, а затем Сергий пойдет к отцу, рыбы семье достать. Свежей, не жирной, лёжкой до осени рыбы. Для того в нартах он и тащил рыбацкое. Свой же план, вернуться к хребту, чтобы подыскать себе участок, Валера утаил.
…………….
Утром разошлись.
На следующий день Валера взял тот же след соболя и повел его в пяту, в пойму. До предполагаемой лежки он довел след через 1,5 км. Итого суточный ход составил 4 км. и укладывался в некий овал со стороны сопки в пойму и обратно. После лежки он провел след в пяту еще 1.5 км и вышел на позавчерашние пересечение его лыжни (затертое в первый день учета). Получалось что полуторасуточный ход составил 5,5 км., а суточный, соответственно - 3,7 км.
Звучит это не сказать что убедительно, поскольку за сутки соболь может дневать пару – тройку раз и ночевать тоже. Преследование же его по пороше не добавит суточного хода, если только соболь бесстрашный. А нет таких.
Но что делать, тропление дело не точное - следует полагаться на удачу, логику и инстинкты. Впрочем, ко времени след привязывают пороши, изморозь, состояние следа, который можно вынуть на ладони, если знать, как он постепенно вымерзает. Да и угадать можно.
Что можно было сказать определенно. И лучше того – что Валера узнал полезного.
В пойме соболюха провела больше времени, но прошла меньшее расстояние. В ней она рыскала челноком, забиралась на лежащий ветровал, всегда обильный в поймах. В одном случае на возвышении сделала лежку, в меру промерзшую. Если бы Валера догадался, он бы привязал эту лежку ко времени, когда на нее светило солнце. Греются на солнышке соболя, ничто не чуждо им. В сопке же, в густой тайге, она часто ныряла вниз, под валёж. Редины она проходила ходом. Хотя в одном месте черканул глухарь. Но это ее не заинтересовало.
В целом, в троплении Валера не разочаровался, но утратил к нему интерес по причине отсутствия видимого результата. Смысл в них был, если иметь много троплений. Тогда можно уточнять формулу расчета абсолютной численности. Все равно, не очень точную. Так, нагромождая предположения нешто можно что-то утверждать.
А вписал в блокнот Валера формулу, отличную от формозовской: «сделал что мог, кто может, пусть сделает лучше».
....................
(*-В условиях же нашего странного рынка, учет какой-никакой инструмент планирования издержек. Ежели связать численность (влияющую на легкости добычи) с ценой ресурса. Издержки же ноне важнее безопасности природы и популяций.
А вот как государство теперь обходится без учетов – большой вопрос. Этот наш современный, модный, контроль без учета, ведь, полный бред. Госорганы ж не знают, сколько было, сколько стало. Отчего и проистекают кривые законы, не имеющие целью сохранить природу (а только спровоцировать нарушение - на штраф - как бизнес).