Разумеется, прежде, чем читать эту часть, я настоятельно рекомендую ознакомиться с предыдущими частями этого рассказа, дабы вообще было понимание, что происходило раньше. Хотя бы с этой.
Было около 3 часов ночи, когда ко мне пришло осознание, что я не сплю и вряд ли снова смогу провалиться в сон. Сложно сказать, из-за чего я так рано проснулся: то ли из-за разницы в часовых поясах, то ли из-за раннего отбоя, а может вообще из-за каких-то своих внутренних переживаний.
Возможно, причиной был ещё и какой-то отдалённый, но очень уж настойчивый глубокий гул, который доносился откуда-то из глубин аэродрома.
Очевидно, это были газующиеся Ту-95. Вполне вероятно, что на улице ночью были все -50, поэтому матчасть требовала особого внимания и подготовки, оттого и газовку решили начать аж за 7 часов до вылета. Всё-таки Ту-95 - это вам не истребитель, двумя теплопушками тут не отделаешься, ведь нужно прогреть каждый двигатель (а их у самолёта 4) в нескольких местах, кабину, фюзеляж с оборудованием, заднюю кабину, гидроприводы разных систем. А теперь помножьте все эти действия на 3 огромных самолёта, затем полученное количество манипуляций помножьте ещё на -50 градусов за бортом и 7 часов, пока не настанет время вылета. Я думаю, человек, обладающий хоть каким-то воображением, сможет представить каково это, а посему, увидев авиационного инженера, лишний раз поблагодарить его за труд.
Спустя час-полтора ворочаний, я в итоге собрался с силами и встал с кровати и, взяв в руки камеру, подошел к окну. Не то, что я рассчитывал что-то снять ночью через стекло, но всё же было интересно посмотреть на всё то действо, что происходило где-то там в ночи. К сожалению, ничего интересного мой глаз различить не смог, только какие-то непонятные огоньки, которые, скорее всего, к делу не относились. "Эх, сейчас бы поснимать всё, что там происходит" - помечтал я, но против этой затеи выступал ряд факторов. Первым и, пожалуй, главным из них был фактор, сочетающий в себе время и логистику: единственным способом для меня оказаться сейчас на стоянке был Рома на своём Уазе, а он, я более чем уверен, мирно спал в своей квартире. Не очень-то вежливо будить человека, тем более военнослужащего, ради каких-то своих хотелок, будь ты хоть трижды важной курицей. Вот если бы я знал об этой газовке и мы с ним договорились заранее - это уже другое дело, но не в этот раз. Ещё одним фактором было то, что ночная съёмка подразумевает под собой длинные выдержки ( я обычно снимаю на 30 секунд), а значит и работу со штативом, что уже в свою очередь подразумевает статичное нахождение на одном месте достаточно долгое время, что в условии очень низких температур способно превратить тебя в [еле]ходячую сосульку, о чем вчера мне постоянно напоминала моя борода, перманентно покрываясь льдом (движение - жизнь!). Хотя кадры могли получиться, конечно, достаточно козырные, ввиду отсутствия на стоянке какого-либо освещения, что нынче есть далеко не на всех аэродромах.
Под аккомпанемент фантазий я решил собрать свои пожитки в рюкзак, дабы быть готовым оперативно покинуть столицу Чукотки: перспектива куковать в комендатуре ещё 2 дня без полётов и интернета меня не очень прельщала, поэтому я решил попытать счастье улететь сегодня вместе с тех.составом в бóльшую транспортную цивилизацию. Время постепенно близилось к завтраку, пейзаж за окном начинал становиться более различимым из-за очередного оборота Земли, так что я прервал процесс сборов, умылся и сходил подкрепиться. На завтраке связался с Ромой - в этот раз выехать на съёмку получится чуть попозже, чем вчера, а значит можно продолжить собирать рюкзак. Через некоторое время пришла заветная смска: "выходи, я на месте", и я, присев на дорожку, взвалил на себя два рюкзака и поковылял вниз по лестнице на улицу. Идти с ними было ужасно неудобно, особенно с кем-нибудь расходиться на лестничных пролётах, но так или иначе я смог добраться до машины. Мы вновь выехали на аэродром.
Погода в этот раз была менее пасмурная, облака потихоньку уходили на встречу восходящему солнцу, образуя сказочное сочетание лиловых и персиковых тонов на небе. Когда мы подъезжали к стоянке медведей, я не мог оторвать взгляд от монументальной картины, коей являлось сочетание Ил-78 и спящих гор. Зрелище это было настолько великолепное и умиротворяющие, что я не выдержал и попросил Рому сделать остановку. Дабы не выпускать тепло, объектив на камеру я надел в машине и только потом быстро вышел. Сделав пару кадров, я понял, что из этой картины можно выжать чуточку больше, если изменить задний фон, поэтому решил пройти вперёд, затем ещё немного.
Когда результат на экране камеры мне показался удовлетворительным, я вернулся в машину, и мы продолжили путь по финишной прямой к стоянке грозных бомбардировщиков.
Когда мы прибыли на место, мне открылась картина, полная кипящей жизни. Огромные Ту-95 частично размывались клубами пара, исходившего от АПА и теплопушек, вокруг них копошились крохотные инженеры, которые чем-то даже напоминали трудолюбивых муравьёв - настолько грозным и гигантским казался самолёт по сравнению с ними. Про себя я, кстати, отметил, что изменилось расположение самолётов на стоянке, теперь они стояли по линии и немного наискось, что тоже не могло не радовать, ведь это замечательная возможность снять их в ряд. Недолго думая, я приступил к работе. Снимал попеременно на две камеры: там, где не хватало одного объектива, на помощь приходил второй, или наоборот, если второй оказывался слишком избыточным, выручал широкий угол.
Отдельно хочу выделить фото общего плана. Уж больно брутальними вышли здесь эти винтовые богатыри.
Отсняв всё в линию, я поспешил обойти первый борт и уделить больше внимания второму, потому как из всей троицы активно парил именно он. Пока шёл, загляделся на чудную картину золотой от рассвета горы, просыпающегося Анадыря (да-да, топоним Анадырь мужского рода) и кормы со сладкой парочкой АМ-23, воодушевлённо смотрящей в небо. Я бы назвал получившийся снимок "Город под защитой".
А в это время, позади меня, словно страус в песок, свою "голову" в пар прятал средний Ту-95. Жаль мне тогда было не до видео, чтобы показать всё это движение триллионов молекул, поэтому, спустя время, можно просто полюбоваться на застывшие клубни тёплого тумана посреди царства холода.
Рассвет, тем временем, всё больше и больше намекал на своё присутствие, что буквально вынуждало использовать весь его цветовой и световой потенциал. К тому же, он вновь будет аккурат над каменистой грядой, поэтому снова можно будет передать через снимок захватывающий сюжет, включающий в себя не только солнце и величественный самолёт, но ещё и горы. Вот только как это правильно сделать?
Прежде всего, нужно было отойти подальше и находиться строго против солнца, чтобы поймать силуэт медведя в любимой оранжевой засветке. Самолёт большой, значит и отойти придётся на достаточно (хоть и относительно) большое расстояние. Благо, снег был довольно твёрдым, чтобы по нему ходить и не проваливаться, что было даже забавно, поскольку можно было ощущать себя Леголасом из первой части Властелина колец. Я начал совершать обходной манёвр по кругу, периодически посматривая в объектив, дожидаясь, когда же медведь начнёт полностью влезать в 24 миллиметра фокусного расстояния. Очень важно здесь обращать внимание на такие мелочи, как законцовки крыльев, киля, шасси и прочее, что легко ненароком забыть и обрезать, тем самым похерив картину.
После того, как Ту-95 полностью загородил собой солнце и оставил свой фотонный след на матрице камеры, я решил пройти чуть левее в надежде увидеть, как восходящее солнце будет ласкать своими лучами холодный фюзеляж зверя. В целом, решение оказалось неплохим, поскольку левый борт корабля действительно переливался оранжево-золотым оттенком. Общая картина выглядела так:
Однако, общий план не даст нам полное представление о том, как играют лучи на кусках металла, поэтому вновь пришло время для длиннофокусного объектива. Первый кадр я решил сделать с места, просто поменяв камеры.
Затем, решив, что больше с такого ракурса я ничего больше выжать не смогу, я поспешил вернуться поближе к самолёту, по пути удалось выцепить крупным планом сочетание солнца и турели.
Я стремительно сокращал дистанцию с одной целью: сделать кадры против солнца в пару. Ещё по вчерашнем истребителям я понял, что пар - это в целом огромное преимущество для съёмки, которое вносит разнообразие в сюжет, показывает интенсивность рабочего процесса и обволакивает картину лёгким налётом мистики. Вкупе с солнцем, что потихоньку вскарабкивалось на этот край Земли, испарения были больше похожи на огненные раскаты, уходящие куда-то в неизвестность, чем на что-то привычное и объяснимое.
Пристроившись в паре метров от правой законцовки крыла, я вновь перешел на камеру со средним объективом, который позволял вычленять как отдельные объекты, так и обхватывать общий план.
Однако, была и ещё одна сторона этой картины - между машинами и самолётом. Обойдя металлических тружеников, моему взору открылась картина, которую без зазрения совести можно было бы назвать киношной, причём в лучших традициях Топ Гана. Да, тут, конечно, не палуба авианосца с F-14, но атмосфера работы и решимости была абсолютно идентичная.
Однако, как бы вся эта картина не выглядела завораживающе и не давала некий дзен с точки зрения её созерцаемости, события развивались достаточно быстро, и реагировать на них нужно было соответствующе. За всеми моими любованиями рассветом я вдруг вспомнил, что у меня совсем остался неохваченным третий, самый дальний самолёт, к которому я и направился. Его я хотел выцепить отдельно, поскольку он достаточно удачно расположился перед небольшой, но абсолютно голой возвышенностью - без каких либо бросающихся в глаза кустиков, деревьев, строений и тд - абсолютный простор.
То, что самолёты стояли под углом к солнцу означало, что один борт будет освещен, а другой будет в тени. До того момента, как я оказался перед третьим Ту-95, я как-то не обращал на это особого внимания, но увиденная тень навела меня на мысль, что позади меня с очень большой вероятностью может быть достаточно красивая картина если не золотых, то хотя бы просто приятно-желтых оттенков лучей наливающегося солнца. Обернувшись, я убедился в правоте своих мыслей: самолёты действительно с нежной жадностью впитываю в свой металл те отголоски естественного тепла, которые вообще были возможны в Анадырьском холоде.
Конечно, можно было бы ещё долгое время находиться прямиком посреди подготовительного процесса вплоть до запуска двигателей, но я решил, разнообразия ради, сделать пару фото издалека. Для этих целей идеально подходила будка, которую я окрестил как СКП (стартовый командный пункт), которая находилась между стоянкой и полосой, причем довольно близко от последней. Я направился к ней. Та картина, которая открывалась перед моими глазами по мере приближения, заставила меня сделать несколько пейзажных кадров, что мне достаточно несвойственно, но уж слишком это сочетание простора, гор и солнца меня зацепило.
Вспоминая вчерашний негативный опыт с разрядившимся на морозе аккумулятором, я решил не испытывать везение и спрятал оба аккумулятора в перчатки, прижав их ладонями для лучшего обогрева - хоть на какое-то время они побудут в тепле, что уменьшит риск отключения во время заветного процесса.
Добравшись до заветной будочки, я поспешил занять позицию на лестничной площадке второго этажа. Опробовав вчера этот ракурс, мне было интересно посмотреть, как будет смотреться самолёт, поставленный на стоянку, а не после полёта. Признаться честно, я не был разочарован, потому как медведь очень гармонично вписался в пейзаж, я бы даже сказал, что он его собой дополнил. Фото вышло, словно на магнит. Не хватает только красным шрифтом на небе написать Анадырь или Угольные Копи, и можно смело поставлять магниты в сувенирные магазины.
Ракурс действительно был удачный, особенно хорошо он бы подошел под выруливание самолётов, поскольку я находился на возвышенности, а самолёты находились в разных позициях. Впрочем, об этом есть смысл рассказать уже в следующей, завершающей части всей этой эпопеи, дабы помочь дорогому читателю избежать передозировки красотой))
Продолжение следует!