— Она же мать, ну как тебе не стыдно. Воспитывала, как умела. Добрее надо быть, Оля, не по-людски поступаешь.
— Вы все сказали, тетя Маша? Еще темы для бесед будут?
— Злая ты, как волчонок. Мать это мать, какая бы она не была. Ну била, так дурь же из тебя выбивала. Испортила тебя столица.
— Ага, именно она и испортила. До свидания.
Даже не слушая ответа, девушка положила трубку. В парке было холодно, шумели ветки деревьев, но уходить не хотелось. Держа в руках стаканчик с горячим кофе, она обдумывала разговор. Следовало бы отпустить ситуацию, но каждый звонок родственников выбивал ее из колеи.
Простить маму? Ту женщину, которая с 10 лет называла ее проститу#ткой? На протяжении всей совместной жизни стабильно, часто и сильно избивала? Простить за что? За то, что она сидела в коридоре перед дверью и слушала мамины шаги, каждый раз надеясь на то, что у мамы будет хорошее настроение? Которая срывала на ней всю свою злость, неудовлетворенность жизнью и ненависть?
— Мамочка, не бей, пожалуйста.
Оля вытирала разбитые солдатским ремнем губы и смотрела на кучу одежды, в порыве злости выкинутой из шкафа. Она увлеклась чтением книжки и не успела сложить белье. Честно говоря, ее увлек рассказ про вампиров, поэтому она просто выпала из реальности. В себя она пришла от того, что мать яростно выдрала у нее из рук книжку и стала бить по голове, пока не разорвала. А потом схватилась за ремень.
Девушка вздрогнула, вынырнув из кошмарных воспоминаний и осознав, что замерзла. Стаканчик с кофе стал ледяным. С веток темных деревьев за ней следили какие-то птицы. Нехотя она поднялась со скамейки и побрела по дорожке.
Конечно, все знали. И соседи и родственники. Но никто никогда не заступался за вечно испуганную и синяками девочку.
Когда она поступила в столицу, мать ее устроила феерическое шоу. Кидала ей вещи вслед и кричала, что она едет прямиком на панель. Ей никто не звонил потом и не интересовался, как она живет. Просто вычеркнули из жизни. А она жила. Снимала комнату, училась, работала. Выживала. Раз в неделю дежурно отчитывалась матери, что у нее все хорошо и выслушивала, какая она неблагодарная тварь.
А спустя практически 10 лет мать перенесла инсульт. И позвонила своей дочке и категоричным тоном потребовала приехать домой. Если бы не ее любимый, она бы поехала.
Оля слушала властный тон своей мамы и ощущала себя кроликом перед удавом. В голове был шум, в ушах звенело и ее парализовало. Она не смогла сказать «нет», но «нет» сказал ее Женя. И не просто сказал, а долго тряс, обливал водой и приводил в чувство. А потом заблокировал номер ее матери. Он отвечал ее родственникам, которые все вспомнили про нее и пытались давить на долг. Но периодически все равно кто-то прорывался через оборону любимого.
Женя научил ее, как отвечать родне. Но, несмотря на правильность его слов и всю ситуацию, Оля грызла себя. Ей было жалко свою маму, она вспоминала редкие моменты жизни, когда та была в хорошем настроении. Как она каталась с ней на колесе обозрения и они обливались фантой. Как болела, а та принесла ей игрушку, о которой она так долго мечтала. В голове у девушки был постоянный диалог, в котором боролся голос разума и жалости.
И сейчас, бредя по пустынному парку, ее охватило чувство вины и отчаяния. Ее мама страдает, а она даже не вникает в проблемы. Она плохая дочь? Или мама ее воспитывала так, как умела и надо прощать? Или сейчас мама получает то, что заслужила и она права?
Мы попросили прокомментировать ситуацию психолога Янину Квашнину. Связаться для консультации можно:
почта kvashninoi@yandex.by
Skype: jane.kvashnina
Телеграмм: @Just7Fox
Поддерживающая психология в ВК: https://vk.com/club181678200
Как мы видим из ситуации, все детство девушка находилась в ситуации физического и эмоционального насилия. Если бы подобному насилию подвергся взрослый человек, то он, как минимум, обратился бы в органы правопорядка, что ожидаемо, так, как физическое насилие относится к уголовно наказуемым преступлениям.
Не совсем понятно, почему, если подобному насилию подвергся маленький, беззащитный ребенок, кто-то смеет думать, что этот ребенок будучи взрослым ОБЯЗАН простить насильника. Ведь мы не считаем, что мы обязаны простить напавшего на нас в подворотне человека? А в чем разница? В родственной связи? Это как-то преуменьшает преступление?
Следуя такой логике можно прийти к выводам (или жизненной позиции), что у чужих воровать нельзя, у своих — можно; чужих бить нельзя, своих — можно; чужим вредить нельзя, своим — можно. Крайне нездоровая позиция, вы не находите?
Что же касается заботы о больной маме, то ведь личное присутствие и уход — не единственное, что можно сделать в данной ситуации. Тем более, в семье есть и другие родственники, собравшись с которыми можно обсудить, кто чем может помочь. Да и у государства есть программы помощи тяжело больным людям. Может быть помощи только дочери или только родственников будет не достаточно, но, если подключить все возможности, шансы на достойный уход за больной повышаются в разы.
Тут важно избегать тоннельного мышления, когда ты видишь только один, трагичный для тебя выход. Выходов всегда больше, чем мы видим в состоянии стресса.
А надо ли помогать матери, которая так издевалась над ребенком в детстве? Или надо уметь прощать и искать выходы? Нам интересно ваше мнение, ведь многих, как показывают исследования, воспитывали по принципу "не бью, а дурь выбиваю". Ставьте лайк, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.