небо разразилось гулом от залповых огней.
в тот день я сидела на веранде. мой покой оборвал внезапный залп салюта, что был запущен нашим соседом. я вышла на улицу, и моему взору открылось потрясающее зрелище: могущественное огненное кольцо, что увеличивается в размерах с колоссальной скоростью в звездном небе и после гаснет. но меня в эту же секунду десткого восторга охватил ужас. сердце сжалось, словно в тиски, а в горле появился непреодолимый никакими жалкими попытками избавиться ком. все потому, что гул не останавливался. деревья зашумели, забился в агонии ветер, вихревым поток завертелось пугало на огороде. небосклон то озарялся алым в далеке, то гас, то пылал красным вблизи и рассыпался в темноте вдали. на календаре было 9 мая. залпы салютов били в честь павших, но били ровно также громко и страшно, как и за честь родины в сороковых.
в километрах отсюда была передовая и вместо салюта тот, кто может стоял на моем месте, тогда видел разрывающие лесополосу авиаудары. перед бескрайним небом ты был абсолютно беззащитен, не спасала пред ним и каска, и новейшее обмундирование. его величие очаровывало и заставляло чувствовать себя маленькой точкой в этом огромном стратегическом мире. небо грохотало и переливалось в ночном тумане, в запредельно громкой тишине, а в душе таилась безысходность.
Огонь был так близко.
раздался громкий крик мужского «ура» и полный восхищения крик детей. и сейчас небо вновь разделила тонкая огненная полоса, как тогда в одно мгновение 45-го.
но больше она не долетит до земли.
памяти павших будет достойно утихшее небо, не потревожит останки погибших вновь залповый огонь. не прольется кровь на выстраданную землю, а криком ночи воистину будет ура.
где-то протяжно заскулила собака. деревья оставили свой шумный пост, лесополоса погрузилась в долгую тишину, в самую длинную минуту молчания.
ухнул последний заряд. с сладким чувством гордости и горьким ощущением боли я смотрела на небо. в нем распутывались клубки дыма, оставленные в назидание.
Память..
завыла машина, вернувшая меня в реальность, но по моей щеке уже робко текла слеза. ветер легким движением смахнул ее вниз.
можно было забирать шинель.
небо погрузилось в молчание.
помните. через века, через года.
помните.
