Психотерапевтическая история, написанная Ирвином Яломом, «Умер не тот ребенок» будет полезна психологам, работающим с утратой, гореванием, а также тем людям, которые перенесли потерю близких и самую страшную из них – смерть своего ребенка.
Вот как об этом пишет Ялом:
Потерять родителей или старого друга часто означает потерять прошлое: человек, который умер, может быть, был единственным свидетелем золотых дней далекого прошлого. Но потерять ребенка – значит потерять будущее: потерянное есть не что иное, как жизненный замысел – то, для чего человек живет, как он проецирует себя в будущее, как он надеется обмануть смерть (ведь ребенок – это залог нашего бессмертия).Таким образом, на профессиональном языке утрата родителей – это «утрата объекта» (где «объект» является важнейшей фигурой, конституирующей внутренний мир человека), в то время как утрата ребенка есть «утрата проекта» (утрата главного организующего жизненного принципа человека, определяющего не только зачем, но и как жить). Неудивительно, что потеря ребенка – это самая тяжелая утрата из всех и что многие родители скорбят и через пять, и через десять лет, а некоторые так и не могут оправиться.
Что значит – не могут оправиться? Это значит, что они застревают в своем горе, не признают уход своего ребенка, отмечают день окончания школы, как если бы он был жив, оставляют его комнату в нетронутом состоянии, в качество своего рода музея его памяти, при том, например, что оставшиеся в живых двое детей живут вместе в одной комнате.
Они обвиняют себя в том, что не уберегли своего ребенка, не сделали все, что смогли, не были с ним в последний момент его жизни, или не помнят, как он умер, так как отключились в это время.
Родители могут обвинять себя и в том, что уход их ребенка из жизни был слишком болезненным, ужасным, а они не смогли облегчить его страдания.
В рассказе описана история очень сильной женщины Пенни, которая работала таксисткой. Ей было 38 лет. 4 года назад у нее умерла дочь Крисси 13-ти лет, которая до этого в течение 4-х лет очень тяжело болела раком, перенесла много сеансов химотерапии.
На вопрос, почему она с такой срочностью откликнулась на обращение доктора Ялома к людям, перенесшим утрату, после 4-х лет горевания, она ответила:
Несколько дней назад, когда я ехала домой с работы, – я заканчиваю примерно в час ночи – у меня произошло помрачение рассудка. Когда я очнулась, я ехала по встречной полосе и ревела, как раненый зверь. Если бы навстречу попался какой-нибудь транспорт, меня бы здесь не было.
Она каждый день ходила на кладбище, подолгу разговаривала с дочерью. В комнате Крисси все осталось, как было при ее жизни, только ее кровать безутешная мать перенесла в свою спальню и спала в ней каждую ночь.
Муж от Пенни ушел, они по-разному переживали горе. Последней каплей для него стало ее предложение пойти в школу и отпраздновать окончание очередного класса.
Ялом пишет, что увидел Пенни замороженной в своем горе.
«Замороженное»- этот эпитет, часто применяемый к хроническому горю, оказался в данном случае очень точным. Тело немеет, лицо неподвижно, холодные надоедливые мысли заполняют мозг.
Вот что сказал доктор Ялом, когда Пенни преодолела свое "замороженное" состояние, начала говорить, и ее уже не нужно было подталкивать. А говорила она вначале о глубочайшем чувстве вины, которое она испытывала по самым разным моментам, касающимся ухода ее дочери из жизни:
Пенни, Вы суровый судья. Вы приговорили себя к пытке за преступление, которое состояло в том, что Вы не отпускали Крисси, когда она должна была умереть. Лично я думаю, что Вы судите себя слишком строго. Покажите мне родителя, который вел бы себя иначе.Должен сказать Вам, что если бы мой ребенок умирал, я не смог бы примириться с этим. Но мало того, что приговор суров, он к тому же бессмысленно жесток по отношению к Вам. Похоже, что Ваше горе и чувство вины уже разрушили Ваш брак. А длительность наказания! Вот что меня действительно беспокоит. Наказание длится уже четыре года. Сколько еще? Год? Четыре? Десять? Пожизненно?
Отпустить ребенка? Для многих родителей непонятно, как это возможно. Это они воспринимают как «предательство» его памяти. Но ведь отпустить не значит забыть. А просто жить своей жизнью, продолжать его любить, хранить светлую память о нем.
Пенни, полностью погрузившись в свое горе по ушедшей из жизни дочери и во время ее длительной болезни, практически вычеркнула из своей жизни двоих сыновей, один из которых ужу сидел в тюрьме, а другой был наркоманом и сбежал из дома.
Как подействовала смерть на ее сыновей? Мальчикам было восемь лет и одиннадцать, когда у Крисси началась смертельная болезнь. Они могли быть напуганы тем, что произошло с их сестрой; они тоже могли тосковать по ней; они могли осознать неизбежность собственной смерти и прийти в ужас от этого – ни одну из этих возможностей Пенни никогда не рассматривала.
Закрывшись в своих страданиях по больному ребенку, родители иногда забывают о других своих детях, жены - о мужьях и пр. А оправданно ли это?
Вот какими вопросами Доктор Ялом вел Пенни к осознанию того, что она фактически бросила и потеряла двух своих сыновей (более того, она даже обмолвилась как-то, что умер не тот ребенок):
Всегда ли ее сыновья были трудными? Родились ли они трудными? Что в их жизни могло подтолкнуть их к тому выбору, который они сделали? Что они испытывали, когда умирала Крисси? Насколько они были напуганы? Говорил ли кто-нибудь с ними о смерти? Как они отнеслись к покупке места для захоронения – места рядом с Крисси? Что они чувствовали, когда их бросил отец?
Пенни мои вопросы не понравились. Вначале они ее испугали, затем стали раздражать. Постепенно она начала понимать, что никогда не рассматривала то, что происходило в семье, с точки зрения своих сыновей.
Одним из этапов горевания, в т.ч. такого "замороженного" является задача оплакивания - горюющему необходимо выразить, выплеснуть, выплакать все свое горе, все слезы.
Через неделю на нашей последней встрече я узнал, что рыдания продолжались почти всю неделю. По дороге домой после предыдущего сеанса Пенни зашла на кладбище, села напротив могилы Крисси и, как она часто делала, стала оплакивать свою дочь. Но в тот день слезы никак не кончались. Она легла на землю, обняв надгробие Крисси, и рыдала все сильнее и сильнее – уже не только о Крисси, но и обо всех остальных – обо всех, кого она потеряла.
Она оплакивала своих сыновей, их изуродованные жизни, навсегда упущенные годы. Она оплакивала двух потерянных дочерей, которых никогда не знала. Своего отца – каким бы он ни был. Даже свою старую нищую мать и сестер, которых она вычеркнула из своей жизни двадцать лет назад. Но больше всего она оплакивала себя – ту жизнь, о которой мечтала, но которой никогда не имела.
Трагедия в том, что во многих случаях в семьях, потерявших ребенка, оставшиеся в живых дети являются жертвами происходящих событий и страдают от недостатка внимания, от страха смерти, от идеализации умершей сестры или брата вплоть до ненависти к нему и ощущения собственной никчемности.
Другая возможная большая ошибка родителей, потерявших ребенка - практически немедленно родить ребенка в замещение ушедшего. Если горе осталось непрожитым, то судьба этого "замещающего" ребенка незавидна - ему нужно будет воплощать чаянья его родителей, быть практически воплощением духа умершего, соревноваться с братьями и сестрами за любовь родителей со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Вопреки идее сплочения в горе, довольно часто супруги, пережившие утрату ребенка, разводятся, по разному переживая горе, накапливая взаимные претензии.
Ирвин Ялом пишет, что семейная терапия в таких случаях может много чего предложить супругам для сохранения брака.
У родителей, потерявших ребенка, обостряется страх перед собственной смертью, который может быть тем сильнее, чем больше чаяний и надежд возлагалось на это дитя.
На следующей стадии проработки своего горя Пенни с помощью двух сновидений – о парящем поезде и эволюции и о свадьбе и поиске гардеробной – пришла к исключительно важному открытию, что ее скорбь о Крисси была смешана с ее скорбью о самой себе и своих нереализованных желаниях и возможностях.
Убитые горем родители могут испытывать ощущение потери смысла жизни.
Все эти аспекты проживания горя могут проработаны в терапии.
Пенни, у которой за всю ее жизнь ни с одним мужчиной не было таких добрых, доверительных, поддерживающих и принимающих отношений, как с доктором Яломом, было очень жалко и страшно их терять.
И еще, особенно после ее неожиданного признания в том, что в 15 лет она родила девочек-близнецов и была вынуждена отказаться от них, так как не имела возможности их воспитывать, ее очень волновало, не потеряет ли она уважение профессора Ялома.
Доктор ей абсолютно искренне ответил:
Не беспокойтесь об этом, Пенни. Чем больше я узнаю Вас, тем больше Вы мне нравитесь. Я полон восхищения тем, что Вам удалось преодолеть и совершить в жизни.
Хочется закончить анализ этой драматической истории важной мыслью Ирвина Ялома, о том, что большинство осознаний пациенты делают сами, стоит их лишь слегка к этому подтолкнуть:
Тот факт, что большая часть открытий Пенни во время терапии произошли по ее собственной инициативе и были ее собственным достижением, служит важным уроком для терапевтов, напоминая утешительную мысль, которой поделился со мной мой учитель в самом начале моего обучения: «Помни, ты не должен делать всю работу. Ограничивайся тем, что помогаешь пациентам понять, что нужно делать, и затем доверься их собственному стремлению к изменению».
На консультацию можно записаться через личное сообщение на сайте, sms по телефону +7 916 158 13 08 (Whats App, Telegram, Viber). Работаю онлайн по всему миру. Уже помогла многим. Буду рада и вам помочь!
Автор: Ольга Кеслер
Психолог, Карьерный коуч
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru