Получился некий экскурс в историю…
После эвакуации Херсонского плацдарма, фронт практически замер: очевидно, что наше командование получило ЦУ беречь личный состав (это равнозначно приказу о стратегической обороне, т.к. потери в обороне при существующем соотношении сил, особенно в артиллерии, очевидно меньше потерь в наступлении), украинская же армия просто выдохлась (наступать на более-менее подготовленную оборону там тоже не умеют, что показали бои на том же Херсонском плацдарме). Продолжались позиционные бои на Купянско-Старобельском направлении (сначала оборонительные в районе Сватово – Кременная, а потом наступательные), непонятная возня с практически отсутствующим результатом в районе Угледара и Марьинки, а также местные непродолжительные наступления в районе Каменское – Орехово (сейчас ещё активизировались бои в районе Авдеевки). Поэтому не удивительно, что основное внимание сторон переключилось на тот участок, где с нашей стороны были задействованы войска, имеющие более-менее свободные руки относительно собственных потерь – ЧВК «Вагнер».
В отличии от собственно российской армии, Росгвардии, бывших корпусов ДНР и ЛНР (которые тоже вошли в состав армии) и разных добровольцев (тоже всё-таки армейских), вагнеровцы – это фактически наёмники, которые воюют добровольно за деньги. Соответственно, их потери, как ни грубо это звучит, наименее критичны с точки зрения состояния российского общества.
Насчёт моральности применения наёмников в подобных войнах – можно вспомнить второе ополчение периода Смутного времени, отбившее Москву у поляков. Фактически это были те же самые наёмники, достаточно вспомнить картину «Воззвание Минина» - народ там не в ратники записывается, а деньги несёт (и их эквиваленты).
Вагнеровцы, с одной стороны, медленно, но, с другой, безостановочно продолжали своё наступление в районе между Горловкой и Лисичанском, общим направлением от Попасной на Краматорск. Они в январе добились первого за долгое время очевидного успеха – взятия Соледара. После этого центром боевых действий окончательно стал Бахмут/Артёмовск.
По телевизору упорно считают, что Бахмут – это украинское название города, что верно сильно отчасти. Точнее будет сказать, что на Украине используют старое российское название, известное с 1571 года, под ним поселение и получило статус города в 1783 году, а у нас в ходу советское, присвоенное в 1924 году (и убранное в 2015 году в рамках борьбы с советским прошлым) – Артёмовск.
Наступление вагнеровцев сильно напоминает позиционную войну а-ля Первая мировая, а само сражение за Бахмут – Верденскую мясорубку 1916 года. Немного напомню про неё.
На Западной фронте после беготни в 1914 году, 1915-й год прошёл достаточно тихо: немцы сосредоточились на Восточном фронте, где попытались за одну кампанию нанести России серьёзное поражение и выбить её из войны (с поражением более-менее получилось, а вот с выходом — нет), союзники копили силы. Не сказать, что обе стороны вообще не наступали – наступали (например, в мае 1915 года союзники познакомились с химическим оружием – под Ипром немцы применили хлор (Ипру вообще в этом смысле не повезло – ещё через два года союзники встретились тут с горчичным газом, или ипритом)), но попытки сторон серьёзно понаступать упирались в позиционный тупик.
Позиционный тупик (что тогда, что сейчас) заключается в том, что средства обороны (тогда это пулемёт, в первую очередь, сейчас – ПТУР и тому подобное) позволяет наносить серьёзное поражение атакующим войскам (тогда – пехоте, сейчас – танкам и мотопехоте), а при подавлении этих средств массированным применением артиллерии значительно ухудшается проходимость местности, что не позволяет войскам осуществлять быстрое продвижение вперёд.
Сил у немцев на серьёзное наступление уже не хватало (их не хватало ещё в 1914-м, но тогда об этом не говорили), поэтому они решили провести наступление на такой пункт, который французам было бы не очень удобно, но необходимо оборонять. Такое место сыскалось на фронте ровно одно — это выступ вокруг французской крепости Верден.
Крепости во время Первой Мировой подтвердили то, что было известно ещё с древних времён: собственно вопрос взятия крепости — это чисто технический вопрос сосредоточения необходимых сил и средств. То, что нужно было брать быстро, при наличии адекватного командира — брали быстро и, в общем, даже небольшой кровью.
Показательные примерами из Первой мировой – это взятие двух крепостей подряд: бельгийского Льежа и французского Мобежа. Первый немцы попробовали взять наскоком и ожидаемо умылись кровью, после чего подтянули тяжёлую артиллерию и порушили крепостные форты, не рассчитанные на современную (на тот момент) артиллерию. А вот второй брали по науке, с предварительной артиллерийской обработкой. В результате в первом случае соотношение потерь составило 15000 у бельгийцев против 25000 у немцев, а во втором – 33000 у французов (в основном пленными) против 1000 у немцев.
Верден был опорной точкой битвы на Марне (правый фланг сражавшихся там французских армий), но при этом не сказать, чтобы его сильно рвались взять — планом Шлиффена это и не предусматривалось. Уже после поражения на Марне немцы попытались его окружить наступлением на Сен-Миель, но поезд уже ушёл. Зато образовались два контрвыступа: Верденский французов и Сен-Миельский немцев.
Что-то подобное известно по Великой Отечественной — ведь у Курской дуги на северном фасе имелся немецкий антипод — Орловский выступ. Немцы, кстати, в сходных случаях действовали по-разному: Верденский выступ попытались вдавить, а Курскую дугу – окружить.
Соответственно, план немецкого командования состоял в том, чтобы захватить ключевые северные форты крепости Верден (Дуомон и Во), а потом либо удерживать их, используя преимущества своей позиции, либо заставить французов сдать сам город Верден.
Если кто-нибудь бывал в Калининграде, то должен представлять как выглядит крепость, построенная/реконструированная в XIXвеке. Это не один объекта а-ля московский Кремль или питерская Петропавловская крепость, это значительное количество фортов, находящихся на солидном (несколько километров) расстоянии друг от друга.
Предполагалось, что против сдачи города будет возражать, в первую очередь, политическое руководство Франции (чисто с военной точки зрения потеря Вердена ничего не решала – он не являлся каким-то особо важным узлом коммуникаций, фактически это был просто выступ фронта с затруднённым снабжением), а военное не сможет ему возражать. Соответственно, после захвата фортов французы будут вынуждены контратаковать, чтобы отбить их. Так как немцы, как правило, до сего момента в любой операции несли потери меньшие, чем союзники, то предполагался грандиозный размен войск в благоприятной для немцев конфигурации. Этим разменом предполагалось сорвать грядущее наступление союзников, как минимум, а как максимум – вообще выбить Францию из войны.
Наступали немцы в полном соответствии с теорией «артиллерия уничтожает – пехота занимает», за пять дней они прошли пять километров, отделяющих их от форта Дуомон, и захватили его. Однако дальше план потерпел крах — французы не стали контратаковать, а вместо этого укрепили удержанные позиции (в первую очередь форт Во), улучшили логистику («священная дорога» Бар-ле-Дюк — Верден, что-то вроде нашей Дороги Жизни, только сильно попроще), за счёт этого подтянули резервы, в первую очередь, артиллерию. В результате немцы оказались на перепутье – продолжить наступление на второй форт (Во) или остановиться. Так как, дураки в генштабе имеются везде (посчитали, что прокатит, как и в первый раз), приняли решение продолжить. В результате операция, планировавшаяся как истребление французской армии превратилась в операцию по взаимному истреблению: французская артиллерия лупила по немецкой пехоте ничуть не хуже немецкой, в результате форт Во (до которого от Дуомона всего 3 км) пал только 7 июня.
Надо отметить, что немцев постоянно отвлекали и в конце концов заставили закончить наступление: 18 марта началась Нарочская операция на Восточном фронте, 4 июня наши перешли в Брусиловский прорыв (пришлось срочно помогать терпящим бедствие австро-венграм), а 1 июля всё-таки началось наступление союзников на Сомме (которое известно появлением первых танков (15 сентября)), которое немцы как раз и хотели сорвать верденской операцией. Французы же после продолжительной паузы сами перешли в контрнаступление, полноценно линию фронта они не восстановили, но важные форты всё-таки отбили: Во – 2 ноября, Дуомон – 24 октября. В результате крайне кровавое сражение закончилось фактически ничем.
А Верденом-2 союзники во время Великой Отечественной называли наш Сталинград. Кстати, тоже достаточно яркий пример того, как одна из сторон чрезмерно упарывается и в результате терпит поражение. Ведь немцы решили проблему полной блокировки движения по Волге ещё 23 августа 1942 года, выйдя к ней севернее Сталинграда. После этого движение судов по реке (и до этого весьма опасное ввиду налётов и минных постановок) было остановлено окончательно – Волга полностью простреливалась артиллерией. К середине октября плацдарм, занимаемые 62-й армией представлял из себя длинную (более 20 км), но узкую (не больше 4 км) полоску земли, которую можно было только оборонять, скопить сколько-нибудь вменяемые силы для наступления было невозможно. Однако немцы ещё месяц упорно пытались сбросить защитников в Волгу (вместо того, чтобы разбираться с флангами, где за это время уже нарисовалась угроза, и ждать ледохода) и дождались охватывающего удара по глубокому тылу.
Теория о том, что от взятия Сталинграда зависело вступление в войну Японии или Турции вызывает большие сомнения – японцы к этому моменту глубоко увязли в боях на Папуа – Новой Гвинее и Гуадалканале, и лишний фронт с непонятными перспективами и понятными трудностями был им совсем ни к чему, туркам же более интересно было наступление немцев на Кавказе, где у Германии так же возникли проблемы, плюс у них ещё не выветрился опыт Первой мировой, вступление в которую обернулось для Османской империи крахом. Плюс, обеим сторонам ничего не стоило отмазаться при желании – к Сталинграду относилась Бекетовка и Сарепта, которые немцы давно уже и атаковать перестали.
Ну и теперь вернёмся к нашему Бахмуту/Артёмовску.
В отличии от Вердена (и Сталинграда) наступление вагнеровцев идёт фактически без пауз (оно не тормозилось даже в период харьковского отступления) и, скорее всего, по заранее разработанному плану (естественно, корректирующему в результате противодействия противника – после того, как усилилось сопротивление украинцев к юго-западу от Бахмута, основные усилия были перенесены на север).
При этом широко применяются обе основные тактики Первой мировой – артиллерийское наступление, когда позиции противника перепахиваются снарядами (благо в отличии от Первой мировой противник не может похвастаться сопоставимой по силе и количеству снарядов артиллерийской группировкой) совмещается с активным применением штурмовых групп.
Если у кого-то слово «штурмовик» ассоциируется с немцами, самолётами или Звёздными войнами, то спешу дополнить этот ряд – в Красной Армии были свои штурмовики, бойцы шисбр (штурмовых инженерно-сапёрных бригад), они же «панцирная пехота». Кстати, как и современные бойцы, имели своеобразные стальные бронежилеты.
Так как традиционные средства развития прорыва – танковые соединения – на данный момент слабо применимы (хотя бы из-за тех же ЦУ о минимизации потерь), то подобная тактика позволяет хоть как-то наступать с более-менее адекватным соотношением потерь.
В последнее время замелькали сообщения о том, что украинцы собираются всё-таки удержать город посредством контрнаступления. Можно предположить, что данный контрнаступ следует ожидать в районе северной «клешни». Дело в банальной географии. Доминирующими высотами в данном районе является водораздел между реками Казенный Торец и Бахмутка, по которому проходит канал Северский Донец – Донецк. Так вот, в районе южной «клешни» наши войска уже перемахнули этот канал, соответственно, украинцам при наступлении на Бахмут с юго-запада придётся сначала захватывать высоты вдоль канала, а потом уже и форсировать сам канал (конечно, не абы какая преграда, но других тут больше нет). При этом максимум, на что можно рассчитывать: это отодвинуть вагнеровцев от автодороги Константиновка – Бахмут (нижняя жёлтая линия), при том, что въезд в сам город (в районе самолёта) всё равно останется недалеко от линии фронта, соответственно, под огневым воздействием (не сомневаюсь, что дальше дорог (железной и автомобильной) Бахмут – Горловка) украинцы не продвинутся).
На северной «клешне» ситуация другая. Во-первых, здесь до водораздела ещё далеко (ближе всего в районе Орехово-Васильевка – Григоровка, 4-5 км), т.е. господствующие высоты контролируют украинцы). Во-вторых, ввиду большого размера «клешни» имеется вариативность направления наступления. Наиболее читаемыми являются удары вдоль автодорог М-03 (Киев – Харьков – Шахты, участок Славянск – Бахмут, стрелка вверху слева) или Т-05-13 (Лиман – Горловка, участок Северск – Бахмут, стрелка вверху справа). В-третьих, при удачном развитии событий (считаю, что отличным результатом для украинцев будет срезание северной «клешни» и выход на линию дорог (железной и автомобильной) Северск – Бахмут) получится как минимум обезопасить автодорогу Часов Яр – Бахмут (верхняя жёлтая линия).
Для украинцев, повторюсь, это было бы отличным результатом – не столько в фактическом улучшении фронта, далеко здесь всё равно не разбежишься, сколько в психологическом. Скорее всего, после поражения вагнеровцев начнётся раздрай в нашем командовании (отзвуки которого и так постоянно просачиваются в интернет). Думаю однако, что с нашей стороны тоже не дураки сидят, поэтому и возможные варианты украинского контрнаступа просчитывают, как и возможное противодействие. Ждать развязки осталось недолго, очевидно, что без нормального снабжения и пополнения гарнизон Бахмута в течение нескольких недель просто закончится…