Вышла Оля замуж. И муж ее, Сережа, очень удачным казался - доброго характера и работать не ленится. Живи да радуйся с таким мужем. И Оля сначала очень радовалась.
И все бы ничего, но появилась у Сережи в браке одна небольшая особенность. Молчать он вдруг начал. Разобидится и молчит себе. Может и сутки молчать. И даже неделю. А однажды два месяца целых молчал. Ходил по дому и рта не открывал вообще. И соль ему передать за столом просил различными жестами. Надуется такой и на коврик спать уходит.
А Оля, конечно, расстраивалась на ситуацию. Тяжко ей так проживать - в молчанке. Голова болит и из рук все валится. И виноватой себя во всем чувствует. Хоть и прощения она каждый раз просила. Но супруг твердость характера показывал. Сильнее еще молчал рыбиной глубоководной. Лежит на коврике и молчит. А Оля переживает: а ежели в спину супругу надует с балкона? И не по-человечески это - на полу почивать. Тянет Сережу за ногу в кровать, а он отбрыкивается молча. Руками машет и ногами колесит.
Даже в день рождения Оли молчал. Пирога именинного откусил без аппетита и пошел у угол сидеть. Глазами только сверкает. Светящийся анчоус.
А на что обижается Сережа - это загадка большая всегда. И признается уж в причине только после примирения.
- Ты, - Сережа признавался тогда, - суп, помнится, вчерашний подала, а ранее радио громко слушала. А еще раньше - уж и не помню чего, но тоже обидное.
И вот только-только они помирятся, едва как-то общение наладят - так снова здрасте. Опять муж молчит. И на коврик укладывается.
А Оля, конечно, нервничает. Будто минное поле у них дома находится. Чуть шаг в сторону - и трагедия. Варианты всякие перебирает.
- Может, - спрашивает она осторожно, - суп я намедни невкусный сварила? Или пыль обнаружил где? Или, быть может, пришла со службы поздновато? Лишний вес пополз? Маменька едет в гости? Мужское достоинство зацепила? Ежели отвечать тяжело, то ты хоть моргни глазом одним. Раз моргни - это согласие. А два - отрицание.
А Сережа и моргать отказывается. Делает вид, что Оли вовсе на белом свете не существует. Будто она невидимка какая-то. И даже проходить сквозь нее пытается.
В браке, конечно, атмосфера довольно напряженная. А как тут выкрутишься? Молчит же человек. Оля ему и письма покаянные писала. И рыдала. И даже уйти грозилась. Но это без толку все. Сидит Сережа изваянием в углу, а к ночи коврик достает. Хоть головой стучись.