Теперь Раиса могла легко передвигаться и даже оказаться в той точке пространства и времени, куда приводила её мысль. Но в этом не было свободы, потому что мысли стремительно метались по прошлому и притягивались к очень болезненным воспоминаниям. Как будто она попала в измерение абсолютной вселенской справедливости. И всё, что не соответствовало чистоте законов этого измерения, теперь вскипало на поверхности. Это несоответствие мучительной болью отзывалось в каждой частице раисиного существа.
Раиса вспомнила, как когда-то давно, в детстве, они с подружками щебетали в тесном кружке, а соседская девочка, помладше возрастом, липла к ним и просила поделиться секретами. Её умные глазёнки были полны доверия и дружелюбия. Но Раиса тогда разозлилась и крикнула: «А ну, иди отсюда!» и сильно толкнула девчонку. Та упала, в кровь разбила локоть и заплакала от боли.
Вернее, только теперь Раиса почувствовала, как больно ударилась девочка, и испытала горькое несчастье того ребёнка. Она слышала этот жалобный плач, видела, как девочка потом сторонилась компаний, боялась доверять, выросла замкнутой. Хотелось кричать от разрывающей сердце детской обиды. Но кричать было нечем. И это страдание невозможно было прервать.
Вспомнился парень Костя, с которым Раиса встречалась в студенческие годы. Они любили друг друга, были близки. Но Раиса решила, что нужно ещё много чего попробовать, прежде чем вступать в отношения с обязательствами. И без церемоний объявила Косте, что больше его не любит, да и не любила никогда, просто ей было скучно одной. Сказала, что больше не хочет с ним проводить время и вообще, ей нравится другой человек.
Костя тогда переехал в другой город. Спустя время Раиса опомнилась, пробовала наладить отношения. Готова была к нему приехать, но он сказал: «Не надо». Холодное одиночество отвергнутого человека словно остриё кинжала пронзало Раису. Как же он жил с такой тоской, ведь она невыносима!
Воспоминания были непрерывны. Обманула, предала, обидела. Отвернулась, когда просили о помощи, смалодушничала, пожадничала…
И не было таких глаз, чтобы закрыть их и не видеть меняющихся мучительных сюжетов. И не было теперь сна, чтобы забыться и немного отдохнуть.
Невыразимое раскаяние терзало Раису. Всё бы она отдала, лишь бы вернуться в ту жизнь и прожить по-другому. Но в мире, где когда-то жило её тело, она уже ничего не могла исправить. Осталось только проживать до краёв разлитую боль.
«Это же чистилище с мучительными пытками! Нет больше сил! – взывало истерзанное сознание Раисы. – Ведь было столько хорошего, была любовь!»
И тут она вспомнила свою дочь. Вспомнила Олю совсем маленькой, и целительная нежность накрыла её.
Продолжение следует…