В 11 и 12 номерах журнала "Уральский следопыт" за 1987 год была опубликована повесть Севера Гансовского "...И медные трубы". Несмотря на то, что это вторая часть повести "Побег", впервые увидевшей свет в антологии "Фантастика-77", читается она как самостоятельное произведение. Впервые под одной обложкой обе части увидели свет в авторском сборнике 1988 года "Инстинкт?" с иллюстрациями самого писателя.
По сюжету первой части, гражданин высокоразвитого общества далекого будущего, по имени Стван, по приговору суда сослан на 500 миллионов назад, то есть в докембрийский период, дабы в одиночестве осмыслить всю тяжесть совершенного им проступка. Будучи человеком сугубо городским, Стван поначалу впадает в отчаяние, но постепенно привыкает к своему новому положению и даже начинает испытывать удовольствие. Прокормиться можно и моллюсками, от загара кожа станет гладкой, а от блуждания по отмелям и купания в лагунах, мышцы обретут упругость и силу. Судьи, наблюдающие за ссыльным из будущего, еще дважды перемещают его во времени - в меловой период и в XVIII столетие. Вот о последнем перемещении и рассказано в повести "...И медные трубы".
При дворе матушки императрицы Екатерины Второй, впоследствии прозванной Великой, любили разные диковины. Стал ею и некий иностранец, рассказывающий о себе, что рожден он в жаркой заморской стране, в семье тамошнего барона. Обучался у древнего народа майя. А когда повзрослел, покинул родину, отправившись в студеную страну Аляска. Его суденышко подхватило волнами и прибило к противоположному берегу в устье северной реки Колымы. Благодаря Бога за свое чудесное спасение, принял православную веру, а имя взял Степан Петрович, в честь казацкого воеводы, его приютившего. Выслушав столь удивительное повествование, государыня высочайшим повелением пожаловала ему российское подданство и нарекла бароном Калымским.
Честь может и велика, но без денег в свете не проживешь. А у барона Колымского были большие планы. Вот и уселся он играть с господами знатными, которые почли за честь ободрать, обласканного императрицей выскочку. Да не тут-то было. Барон сам ободрал их, как липку. А тех, кто пытался затеять с ним ссору, быстро поставил на место ибо кулаки у любимчика государыни были пудовые, а шпагой и пистолетом он владел, как дьявол. Недаром судачили, что барон один пятерых разбойных людишек одолел. Пришлось князю Смаилову отдавать свое имение в уплату проигрыша. Разбогатевший Колымский немедля отправился вступать во владение.
Со страхом встретили нового барина и в усадьбе и в крестьянских избах. К причудам прежнего хозяина давно привыкли, а вот что ждать от этого? Особенно страшился Аудерский, управляющий. Немалая часть барского дохода оседала в его карманах, а ну как этот сухощавый, скорый на подъем и расправу чужак начет свои порядки устанавливать, да бумаги проверять? Не лучше ли его сразу задобрить, поближе познакомив с гаремом Смаилова? Лучше об этого не делал. Рассердился новый барин на то, что девушек содержат хуже охотничьих собак. Распустил пленниц по домам, а самому Аудерскому так досталось, что тот еле ноги унес.
И это было только начало. Затеял Колымский преобразования в имении. И не для приращения своего богатства, и не увеселения ради, а для улучшения жизни крестьян. Удумал им новые избы ставить. Многочисленную дворню отправил на пахоту, покос и прочие земледельческие труды. Потребовал ямы рыть и в них зеленую траву укладывать. Зачем, спрашивается? Однако самое страшное - велел приводить к себе в усадьбу детей. Девок и баб разогнал, а детишек отнял! Правда, большую часть скоро отпустил с гостинцами по домам, а в доме своем оставил только самых смышленых. И принялся учить их разным наукам. Да ладно бы только - грамоте да счету, а то совсем уж диковинным вещам принялся обучать. Неужто новый барин чернокнижником оказался?
Тем, кто не читал этого произведения Севера Феликсовича Гансовского, одного из лучших советских писателей-фантастов, автора знаменитого "Дня гнева", рекомендую найти эту повесть и прочитать. Уверен, что вы получите немалое удовольствием, следя за приключениями Ствана - невольного путешественника во времени. Автор задает своему читателю сложные вопросы. Имеет ли право человек, обладающий знаниями далекого будущего, вмешиваться в ход истории, которая для него уже далекое прошлое? Можно ли, желая только добра, коренным образом изменить жизнь сначала десятков, потом сотен, а затем тысяч и даже миллионов людей, совершенно к этим переменами не готовым? И в какой момент следует остановиться, чтобы не совершить непоправимого?
В отличие от своих многочисленных последователей, Гансовский не столь легкомысленно относился к теме вмешательства в исторический процесс, прекрасно понимая, что негативные последствия могут свести на нет положительные результаты. Кстати, "...И медные трубы" было не единственным произведением писателя на эту тему. Еще в шестидесятые годы он написал рассказ "Демон истории" о бесполезности попыток остановить зло в историческом масштабе, если не умеешь устранить его причины.