На одном из уже давно прошедших зарубежных аукционов продавался приписанный «русской школе» миниатюрный портрет, который на сайте, где я его нашел, имеет следующую аннотацию: «Джентльмен, ранее известный как Александр Андреевич Беклешов (1734-1808), в темно-сером мундире и с белым галстуком», около 1812-15 гг.
Аннотация, конечно, забавно сформулирована, поскольку перед нами, как я догадываюсь, все-таки не «джентльмен, ранее известный как Беклешов», а «портрет, ранее известный как портрет Беклешова». Ну, по крайней мере, авторы аннотации правы – на портрете видна медаль «В память Отечественной войны 1812 г.», хотя цвет ее ленты, долженствующий быть голубым, несколько искажен. Генерал от инфантерии Александр Андреевич Беклешов эту медаль носить никак не мог, поскольку умер еще в 1808 г. Впрочем, стоит отметить, что физиономически на персонажа аукционного портрета Беклешов несколько похож, чем и была вызвана предыдущая атрибуция
Кто же изображен на миниатюре с аукциона? На самом деле полномасштабной атрибуции здесь не требуется, портретируемый вполне узнаваем и без этой процедуры. Возможно, многие читатели узнали персонажа сразу. Конечно же, это граф Ираклий Иванович Морков, начальник Московского ополчения в 1812 г. Сравнение с его достоверными портретами не оставляет сомнений в правильности этого вывода
В качестве дополнительного штриха, безусловно, стоит отметить, что награды у обоих (персонажа на аукционном портрете и И.И.Моркова) также совпадают – орден. Св. Александра Невского, орден Св. Георгия 2-ой степени, медаль «В память Отечественной войны 1812 г.».
Более интересным, чем установление личности изображенного на аукционном портрете (которое было нетрудным), представляется следующий момент. Московское ополчение, ставшее в 1812 г. (наряду со Смоленским) первым созванным земским войском для помощи регулярной армии противодействия вторгнувшемуся противнику, было распущено в том же 1812 г. На портретах, выполненных в 1813-14 гг., граф Морков позирует в узнаваемом ополченческом мундире из серого некрашеного сукна и без цветной отделки. Он имеет на это право потому, что вышедшим в отставку офицерам и генералам разрешалось носить мундир, который они имели на действительной службе, правда, без эполет. Поскольку военная служба была более престижной, чем статская, лица, послужившие даже во временных нерегулярных формированиях, каковыми были ополчения, даже через много лет после роспуска последних, бывало, позировали для портретов в присвоенных этим ополчениям мундирах.
Иногда это порождает загадки, на некоторое время ставящие в тупик. Ну, по крайней мере, меня, мэтры и зубры атрибуции, конечно, щелкают такие загадки, как орехи.
Вот, однажды один читатель «подкинул» мне следующий портрет. Этот портрет мне ранее попадался в Госкаталоге музейного фонда, но вызвал у меня недоумение, я решил, что не могу идентифицировать его мундир и даже не стал пытаться разобраться в вопросе
Но после того, как читатель напрямую спросил, могу ли я что-либо сказать об этом персонаже и его странном облике, я не мог ударить в грязь лицом)) Пришлось, так сказать, засучить рукава…
К счастью, личность персонажа была известна: Платон Захарович Лотов (1755 – ?), сын выходца из Лифляндии, капитан в отставке (1792), Но облик его был действительно странен. Он никоим образом не походил на мундир, который Лотов носил на момент отставки, а один-единственный эполет на левом плече не входил в состав униформы ни одного гражданского ведомства первой половины XIX в, в котором Платон Захарович мог бы служить после отставки. Опять же к счастью, удалось обнаружить еще одну деталь биографии Лотова, что избавило меня от перспективы не спать ночами, терзаясь «загадкой одного эполета». В 1806-07 гг. Лотов служил тысячным начальником в Земском войске (то есть ополчении), созванном тогда на фоне опасений возможного вторжения Наполеона на территорию России. Тысячным начальникам Земского войска тогда в качестве знака различия был присвоен один эполет на левом плече. На приведенном выше портрете, выполненном в более поздний период, мы видим, что Лотов привел свой мундир в соответствие «актуальному» для времени создания портрета облику офицеров (да и гражданских чиновников), в частности воротник стал ниже и глухим (или почти глухим). Но он по-прежнему, вполне возможно, к удивлению незнакомых с его биографией окружающих, носит один эполет, как это было предписано офицер его ранга в Земском войске 1806-07 гг. Интересно, правда, как это сочетается с предписанием от 1807 г. отставным генералам и офицерами эполет не носить….
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.