В голове играла симфония. Неправильная, резкая, совершенно негармоничная. Абсолютно такая же, как она сама.
Зависть – это плохо. Зависть разрушает.
Но она уже падала в эту пропасть.
Когда все изменилось? В какой момент восхищение талантливым новичком вдруг переросло в это чувство? Горькое, отравляющее, разъедающее все ее внутренности! Или так бывает у всех художников?
Она рисовала столько, сколько себя помнила. Родители были против ее увлечения, а потому, еще девочкой, она решила добиться признания и доказать всем! Что доказать – она до сих пор не до конца понимала. Что может? Так и отец с матерью и так знали. Способности то были. Ее хвалили в школе.
Она не спала ночами, прорабатывая разные техники. Училась, училась, училась.
И вот, она выросла, положив на алтарь карьеры женское и семейное счастье. Стала признанной художницей. Ее картины брали на выставки, продавали за приличную сумму, вешали в домах, как произведения искусства.
А потом вдруг все резко изменилось.
Когда на Арене появился он – юнец, не признающий правил. Он закончил Академию искусств, да. И, возможно, его ранние работы и были «как все». Но когда она впервые увидела его картину, не смогла отвести взгляд. Казалось бы, простой пейзаж. А ей хотелось плакать. Светлый, пронизанный солнцем и легкостью. На миг почудился весенний ветерок, веющий от картины.
Он рисовал душой. И он умел это делать. Талант. Гений. Ему не было преграды ни в чем, ни в одном художественном жанре. Таких самородков не встречалось со времен Эпохи Возрождения.
Ему было семнадцать и он даже не осознавал всей своей гениальности, как и все молодые люди, легкомысленно прожигая жизнь.
Она восхищалась. Она плакала. Она злилась.
Но, как бы она не старалась, никакой опыт и знания никогда не помогут ей догнать гений юного творца.
И она сдалась, падая во тьму собственной зависти.
В голове играла симфония. Резкая. Неправильная. Дисгармоничная. Точно такая же, как и она сама.
