Тем временем заканчивался священный месяц Рамадан, уступая место празднику Ураза-Байрам, знаменующему завершение поста, когда мусульмане совершают особую праздничную молитву в мечети и проводят время с близкими и друзьями, устраивая праздничные застолья и раздавая подарки бедным и нуждающимся.
Как только закончился Рамадан, Рустем-паша, получив послание повелителя с приказом явиться в Топкапы, без промедления на рассвете пустился в путь. Всю дорогу он мчался выпущенной стрелой и, едва не загнав лошадь, преодолел приличное расстояние от Диярбакыра до Стамбула в короткий срок.
Остановился он в своём доме, который купил ещё будучи мирахуром. Рустему нравилось его жилище. Просторное и уютное, с богатым внутренним убранством, умело оформленное им самим, обладающим утончённым вкусом и любящем всё изящное.
Неделю паша пытался попасть к султану Сулейману на аудиенцию, однако хранитель покоев Локман-ага, вежливо извинившись, отказывался его впустить.
Рустем догадывался, что причиной затворничества повелителя стала казнь фаворита Ибрагима-паши. Его и самого потрясло это известие. Однако любопытство Рустема, связанное с вызовом в столицу, было велико. Истомившись неизвестностью, он решил нанести визит Хюррем-султан.
Госпожа встретила его приветливо, даже обрадовалась. На слегка осунувшемся лице Рустем увидел добрую улыбку.
- Рустем-паша, приветствую тебя. Полагаю, ты в курсе последних событий во дворце? – спросила она.
- Конечно, до меня дошли известия и о хатун-шпионке, и о казни Ибрагима-паши. Однако, госпожа, прошу простить меня, не известна ли Вам причина, по которой повелитель вызвал меня во дворец?
Я понимаю, султан Сулейман занят и не может пока меня принять, но я беспокоюсь, не упускаю ли что-то важное, что мне следует знать,- осторожно высказал опасение Рустем-паша, надеясь на прояснение ситуации.
- Да, Рустем-паша, мне известна причина, по которой повелитель велел тебе прибыть в столицу. Однако в силу известных тебе событий султан не готов сообщить о ней. Чтобы ты не терзался сомнениями, я открою эту причину. Султан Сулейман принял решение выдать за тебя замуж Михримах-султан. От себя скажу, что я рада такому решению, и поздравляю тебя, Рустем-паша, - улыбнулась Хюррем-султан, пристально вглядываясь в Рустема-пашу.
- Благодарю, госпожа, - ответил Рустем, не проявив особого восторга. – Прошу простить мне мой вопрос, а как Михримах-султан отнеслась к решению повелителя? – затаив дыхание, спросил он.
- Рустем-паша, твой вопрос меня радует. Он говорит о том, что ты не только любишь мою дочь, но и уважаешь её, это делает тебе честь. Скажу тебе, что именно Михримах предложила тебя повелителю в качестве будущего супруга.
- Султанша сама пожелала выйти за меня замуж? – искренне удивился Рустем.
- А что тебя так удивляет, Рустем-паша? Слава Аллаху, моя дочь умеет разбираться в людях и выбрала достойнейшего из достойных, - горделиво ответила Хюррем-султан.
- О, благодарю Вас, госпожа. Я хочу заверить Вас, что Вы никогда не разочаруетесь в своём верном рабе Рустеме. Моя преданность Вам безгранична и непоколебима, - клятвенно произнёс Рустем.
- Рустем-паша, а вот эти твои слова дорогого стоят, - став серьёзной, сказала Хюррем. Я верю, что моя дочь будет счастлива с тобой. И ещё я надеюсь, что мои сыновья обретут в тебе надёжного защитника.
- Можете не сомневаться, госпожа, я жизнь отдам за Михримах-султан и младших шехзаде, - склонил голову Рустем.
- Хорошо, Рустем-паша. Однако наберись терпения, повелитель, надеюсь, скоро выйдет из удручённого состояния и назначит дату свадьбы.
- Благодарю, госпожа, я готов ждать, сколько потребуется. Однако не сочтите за дерзость, могу ли я увидеть Михримах-султан? – осторожно спросил паша, взглянув на Хюррем.
- Конечно, Рустем-паша, – кивнула она и велела служанке пригласить в покои дочь.
Спустя короткое время в дверь постучали, и на пороге появилась нарядно одетая и свежая, словно лёгкий весенний ветерок, Михримах-султан. Рустем дольше положенного задержал на ней взгляд, любуясь ангельским ликом и изящной фигуркой своей наречённой.
- Добрый день, Рустем-паша, - словно звон серебряного колокольчика прозвучал её голос.
- Пусть день будет добрым и для Вас, Михримах-султан, - сказал Рустем и склонился в почтении, - увидев Вас, я стал самым счастливым на свете, - вежливо продолжил он.
- Я тоже рада тебе, Рустем-паша, - ответила девушка.
- Матушка, Вы уже рассказали Рустему-паше о решении повелителя соединить нас брачными узами? – с нескрываемым удивлением спросила Михримах у матери.
- Да, Михримах, Рустем-паша только что узнал от меня эту новость и, по-видимому, ещё не успел осознать её до конца, - ответила Хюррем, догадываясь, отчего дочь пришла в замешательство.
Рустем-паша выглядел, как обычно, почтительно-вежливым, не выказывая восторга, который, по мнению молодой султанши, он должен был испытывать после известия о предстоящем никяхе с ней.
- Хюррем-султан, Михримах-султан, не смею более отнимать у вас драгоценное время. Позвольте мне удалиться, - спокойным тоном произнёс Рустем и в ожидании посмотрел на Хюррем-султан.
- Конечно, Рустем-паша, ты можешь быть свободен. Думаю, повелитель вскоре пожелает тебя принять.
- Благодарю, госпожа, - ответил Рустем, поклонился и, не поворачиваясь к султаншам спиной, сделал несколько шагов к двери и вышел.
Михримах бросила умоляющий взгляд на мать. И та, правильно истолковав его, кивнула в сторону двери, показав глазами дочери, что позволяет ей выйти вслед за Рустемом.
Оказавшись в коридоре, Михримах увидела спину удаляющегося Рустема и быстро окликнула его. Мужчина остановился и повернулся, вопросительно взглянув на султаншу.
- Рустем-паша, подойди, - сказала она с вызовом.
Паша повиновался и секунду спустя стоял возле госпожи.
- Отойдём сюда, - сказала она, кивнув в сторону небольшого алькова в углу коридора.
Оказавшись совсем близко от желанной женщины, Рустем заметно заволновался. Пытаясь унять внезапно возникшую дрожь в теле, он крепко сжал руки, скрестив их у груди, и хрипло произнёс:
- Слушаю Вас, госпожа.
- Рустем-паша, ты огорчил меня своим равнодушием. Почему ты не радуешься предстоящему никяху со мной? Я знаю, что ты любишь меня, так в чём дело? – с недоуменной прямолинейностью спросила Михримах.
- Михримах-султан, в том-то всё и дело, что я люблю Вас. Моя любовь к Вам столь велика, что мне больно от мысли, что я не смогу сделать Вас счастливой. Ведь Вы не любите меня и согласились на этот брак, вероятно, из каких-то других побуждений, - грустно произнёс Рустем.
Взгляд Михримах вновь обрёл уверенность, глаза засветились тёплым сиянием, и она с искренность в голосе заговорила:
- Рустем-паша, я безмерно уважаю тебя, поэтому буду с тобой честной. Ты верно заметил, моё сердце пока не трепещет от любви к тебе, но я чувствую, что скоро оно забьётся в унисон с твоим. Ты подожди немного. А пока твоей великой любви нам хватит на двоих, - промолвила девушка и осторожно коснулась руки мужчины.
Рустем вздрогнул, сердце его бешено заколотилось, и он в неконтролируемом порыве взял нежную руку девушки в свои крепкие ладони и прижал к груди.
Михримах не сопротивлялась и с нежностью посмотрела в загоревшиеся страстью глаза Рустема. Обменявшись выразительными взглядами, молодые люди расстались.
Наконец, настал день, когда повелитель вышел из угнетённого состояния и вернулся в дворцовую жизнь и государственные заботы.
Первым делом он встретился с Рустемом-пашой, обговорил с ним подробности помолвки и назначил день свадьбы.
Однако вскоре в семье династии произошла трагедия - Хатидже-султан покончила с собой, и свадьбу пришлось отложить на время траура.
В день, когда в Топкапы пришло горестное известие, султан Сулейман, его супруга и дочь в спешном порядке отправились во дворец на площади Ипподром, где жила Хатидже с детьми.
Для Михримах происходящее было как в тумане. Её мысли прекратились в тот момент, когда она вошла в спальню султанши и увидела на кровати безжизненное тело Хатидже. Госпожа была прекрасна в своём безмятежном вечном сне. Тонкая и изящная, с ещё более белой кожей, она выглядела благородно, как и при жизни. Лишь слегка посиневшие губы говорили о том, что жизнь ушла из её тела и души.
Её верные служанки с заплаканными лицами, говорящими о скорби по своей госпоже, стояли рядом, склонившись в поклоне, отдавая ей последний долг.
Михримах подошла к кровати, на которой лежала Хатидже и дотронулась до её белой холодной руки.
- Свидетельствую перед лицом Аллаха, милостивого и милосердного, что Вы были самой достойной мусульманкой. Пусть Аллах примет Вас в свои райские сады и подарит покой Вашей душе, госпожа. Пусть дарует Вам встречу с Вашим любимым супругом! Да обретёте Вы желанный покой, госпожа! - говорила Михримах, и слёзы бурным потоком текли по её лицу.
Похоронили Хатидже-султан в мечети отца Селима Явуза, в мавзолее принцев.
Осиротевших детей Хатидже-султан забрала к себе её родная сестра Бейхан-султан, приехавшая на похороны. Для участия в траурной церемонии в Топкапы прибыли из Манисы шехзаде Мустафа и его мать Махидевран-султан.
Приезд их был вызван горестным событием, поэтому тёплых встреч и дружеских бесед не состоялось.
Вскоре все гости стали разъезжаться по домам.
Махидевран-султан покидала Топкапы со смешанными чувствами. Будучи во дворце, она узнала от Шах-султан новость, которая повергла её в смятение. Повелитель решил выдать замуж Михримах за Рустема-пашу, любимчика Хюррем. Уже была назначена дата свадьбы, но не объявлена в связи с трагическим событием в семье.
Обладающий многими сильными качествами паша уверенно поднимался по карьерной лестнице, что очень беспокоило Махидевран. Он был сторонником Хюррем, а, значит, автоматически становился врагом Мустафы в борьбе за трон с другими шехзаде.
Став даматом (зятем султана), Рустем обретал большую власть и влияние. Этого, по мнению Махидевран-султан, допустить было нельзя, и она придумала коварный план, как устранить пашу.
Просто убить его было слишком рискованно, а вот сказать, к примеру, что он болен неизлечимой болезнью, подойдёт. Получится ли осуществить план, об этом она и беспокоилась.
Перед отъездом Махидевран тайно встретилась с визирем Сулейманом-пашой, которому смерть Ибрагима-паши должна была помочь подняться на одну ступень вверх.
- Сулейман-паша, поздравляю, тебя ожидает повышение, - напыщенно сказала Махидевран при встрече, - я же говорила тебе, что скоро твоё время придёт. Ещё пара шагов – и ты великий визирь всей империи.
Паша выпрямился и зарделся от удовольствия.
- Когда-то за оказанную тобой услугу я обещала тебе помощь в продвижении к заветной цели. Добрый совет, поданный вовремя, может стать дороже любой помощи, паша. Такой совет я сегодня тебе хочу дать.
Паша напрягся и часто заморгал.
- Слушаю Вас внимательно, госпожа, какой совет Вы хотите мне дать?
- Ты, наверное, слышал, что султан Сулейман собирается выдать замуж свою единственную дочь за Рустема-пашу?
- Слышал, госпожа. Однако не понимаю, как это событие может касаться меня.
- Самым прямым образом, паша. Не пройдёт много времени после никяха, как повелитель сделает своего дамата великим визирем, можешь не сомневаться. Вспомни Ибрагима-пашу. Мог ли кто-то подумать, что он когда-нибудь будет великим визирем? Нет, а ведь стал им, как женился на сестре султана. Если Рустем-паша займёт эту должность, сместить его уже никто не сможет, и ты поставишь крест на своей карьере.
- Что же мне делать, госпожа? Если я убью его, повелитель обязательно дознается и лишит меня головы. Вы говорили, что у Вас есть совет…
- Тихо, Сулейман-паша, зачем так громко разбрасываешься такими словами, - испуганно прошептала Махидевран. – Есть другой способ, верный и не такой рискованный. Надо сообщить повелителю, что Рустем-паша заболел неизлечимой страшной болезнью, проказой, например. И повелитель отменит свадьбу, не станет же он подвергать опасности здоровье единственной любимой дочери. Ты подделаешь письмо от лекаря из провинции, где служит Рустем о том, что якобы там выявлен случай проказы, и паша вроде бы заразился. Сам придумаешь подробности. Ты понял меня, Сулейман-паша?
- Понял, госпожа. Спасибо Вам за совет, Вы поистине умнейшая женщина. Прямо сегодня я и займусь этим.
…Рустем-паша лежал на тахте в лечебной комнате дворца, положив руки под голову. Он нервничал.
Вчера утром султан Сулейман вызвал его к себе и издалека стал спрашивать о здоровье. Рустем-паша ответил, что на самочувствие не жалуется. Тогда повелитель спросил, правда ли, что в Диярбакыре зафиксированы случаи проказы.
- Нет, повелитель, мне неизвестно о случаях заболевания этой болезнью жителей моей провинции. Простите, но почему Вы спрашиваете? – встревожился Рустем-паша.
- Рустем-паша, визирь Сулейман-паша показал мне вчера письмо, которое он получил от лекаря твоего санджака. Он пишет, что зафиксировал случай проказы. Ты понимаешь, паша, как это серьёзно? Сейчас ты пойдёшь в лечебницу и будешь там находиться под присмотром моего лекаря Ясуфа Эфенди. Мне очень жаль, Рустем-паша, но свадьбу придётся отложить. Я не могу рисковать здоровьем моей Михримах, - султан с досадой вздохнул и внимательно посмотрел на Рустема.
- Слушаюсь, повелитель, - ровным голосом, показывая отменную выдержку, сказал Рустем, склонился и покинул покои султана.
В тот же день Ясуф Эфенди пришёл к нему в комнату и тщательно осмотрел, заглядывая в рот, нос, уши, глаза, обследовал кожу. Не выявив признаков заболевания, он поинтересовался, когда паша прибыл в столицу, и пообещал зайти в следующий раз.