Весело болтая, мы брели куда глаза глядят, одному только Лу была известна дорога к конечной точке маршрута. Большой центральный рынок состоял из множества узких улиц и площадей, на которые выходили витрины бессчетного числа магазинов. Где-то было многолюдно, а временами мы попадали в совсем глухие части рынка.
Мы подходили к очередному безлюдному перекрестку двух улочек, когда я услышала легкий музыкальный мотив. Пока была только музыка без слов, но мелодия показалась мне знакомой. Навострив уши, я оживилась.
- Какая интересная мелодия. Это и есть уличные музыканты, о которых ты говорил? Мне нравится, как они играют! Не поверите, эта песня откликается чем-то у меня в душе, я ее уже точно слышала, только слов не помню. Интересно, откуда она идет? Давайте подойдем к артистам, мне очень хочется послушать их!
Подобно мне, мальчишки остановились посреди улицы, внимательно вслушиваясь в едва звучащую мелодию. Мои слова как будто развеяли какие-то чары – Лу, до этого смотревший вперед остекленевшим взглядом, вздрогнул. Молодой человек помотал головой, и сказал:
- Конечно, пойдемте посмотрим, кто так замечательно играет. По-моему, выступают вон на той улочке… Кажется, я тоже слышал эту песню, давным-давно. Что-то такое приятное сразу внутри, согревающее. Кажется, будто мне ее в детстве пели… Я еще никогда не слышал, чтобы кто-то так красиво играл! Удивительно… Что такие мэтры делают на улице? Я думал, что все, обладающие подобным талантом, выступают в «Круговом» ...
- И я... Я тоже слышал что-то подобное… Очень давно, в детстве… И сейчас эти ребята наигрывают тот же самый мотив! – слабо пробормотал Олли. Его обычная веселость отступила: юноша, до этого с неуемной энергией носящийся по улице и пытающийся заглянуть во все витрины, стоял притихший и погруженный в свои мысли. Оживился он лишь когда звук его собственного голоса помешал шепоту музыки. – Я хочу их увидеть! Пошли скорее, они сейчас петь начнут, нельзя пропускать такого зрелища!
Мы подошли к очередному перекрестку, и Лу, как завороженный, направился к видневшимся впереди фигурам музыкантов. Парочка стояла на небольшой площади, образованной пересечением улиц. Меня удивляло, почему посетители рынка не побросали свои покупки, почему лавочники все еще сидят в своих заведениях, почему перекресток дорог пуст. Музыканты играли так чарующе, что хотелось слушать их музыку до скончания времен.
Не в силах больше противиться притягательной силе музыки, мы остановились перед артистами. Я определенно знала эту песню, только вот у меня было ощущение, будто кто-то вытащил у меня из головы ее слова. Однако подобная мелочь не могла помешать восторгу от игры музыкантов. Хихикнув, я принялась кружиться рядом с мальчишками, фальшиво вторя дуэту скрипки и флейты. Мирра сорвалась у меня с плеча, и с громким чириканьем начала рассекать воздух где-то надо мной. Даже спутник подпевает этой прекрасной музыке! Я не умела танцевать, однако что-то внутри меня заставляло ноги и руки выполнять какие-то движения. Вокруг не было ни одного человека, никто не мог увидеть моих конвульсий, так что я с удовольствием пританцовывала рядом с приятелями. Оторвав взгляд от музыкантов, Лу засмеялся:
- Ты неправильно двигаешься, совсем не попадаешь в ритм. Ты очень быстро скачешь, в то время как мелодия очень лиричная. Какое замечательное исполнение песни о любви Леноры к Предморку! Мне ее в детстве пела мама, но даже у нее она не звучала настолько красиво. Я как будто снова маленький, и рядом меня самый близкий, самый любящий меня человек…
Лу был готов и дальше нахваливать песню, однако его перебил Олли:
- Нет, что ты, это совсем другая песня! Я знаю песнь о Леноре и Предморке, да вот только не имеет ни малейшего отношения к тому, что играют ребята. Это же баллада про отважных матросов, бороздивших Кралло! Мне всегда казалось, что мама сама придумала эту песню, я ее больше ни от кого не слышал. И Ника, кстати, танцует слишком медленно, под нее надо куда задорнее плясать.
- Как-то это странно. Почему мы слышим разные мелодии?
Я прекратила кружиться и нахмурилась. Мне казалось, что я попадаю в ритм музыки, для Лу я слишком спешила, а для Олли – медлила… Как такое может быть? Однако парней такая мелочь совершенно не волновала – Лу лишь отмахнулся от меня, как от чего-то назойливого.
- Какая разница, что мы слышим? После путешествия по вашему дому меня уже ничто не может удивить. У вас, оказывается, появился настоящий дворец, в котором можно найти все, что угодно, а тут всего лишь разные мелодии. Они нам всем нравятся – и это самое главное. Не знаю, как вы, а я хочу их послушать.
Мы остановились напротив уличных артистов, вдохновенно игравших на скрипке и флейте. Вдруг скрипач запел, и это пение могло посоперничать со всем, что я слышала раньше. Юноша пел так чисто, так завораживающе, что у меня перед глазами буквально вырисовывались сцены его повествования. Мелодия не поменялась, это была все та же смутно знакомая мне песнь, но вот слова ее были совершенно иными. Пускай! Зачем ворошить прошлое, когда сейчас передо мной выступает человек с самым прекрасным голосом?!
- Как красиво… - чуть слышно прошептал Олли. – Слова совершенно не те, к которым я привык, но пение просто шикарное!
- Никогда бы не подумал, что у Марва такой голос… Я и не знал, что они с Дирком переделали легенду о Леноре и Предморке, причем так качественно сделали свою работу! Музыка как в той песне, только вот слова совершенно иные… Мне нравится! Я бы слушал и слушал их музыку…
- Здесь что-то не так… Что-то неправильно… – пробормотала я, стараясь вырваться из сладкого, мелодичного дурмана. Думать было трудно, все мысли в голове смешались в какую-то кашу, и единственное, что я четко осознавала – это чарующая сила музыки. Из последних сил я сопротивлялась ее магии. –Как это мы можем слушать одних музыкантов и слышать разную музыку? Я слушаю что-то свое, для вас тоже разные мелодии звучат… Этого не может быть, это какая-то звуковая ошибка… Но она такая красивая… И этот юноша так замечательно поет… Мирра, да не лезь ты ко мне, дай послушать!
Мой спутник носился вокруг меня, перекидываясь то птицей, то собакой, то кошкой, и не переставая при этом голосить. Мирра прыгала у меня на плече в виде синицы, летала где-то надо мной в образе ласточки, подвывала в ногах, обернувшись небольшим псом. С трудом оторвав взгляд от певца, я нагнулась, желая взять неугомонное существо на руки, и тут же почувствовала неприятную тяжесть в голове. Все мое существо тянулось к солисту, требовало продолжения и как будто наказывало меня головной болью за то, что я смею отвлекаться. Краем глаза я заметила, что спутники приятелей тоже неспокойны: Хермис с дикими воплями носился от музыкантов к застывшему хозяину, Бленд, став крупной псиной, настороженно рычал, шерсть на его загривке стояла торчком. Я хотела было привлечь внимание друзей к такому странному поведению наших животных, но стоило мне посмотреть на певца, как всякое желание что-либо делать отпало. И Лу, и Олли стояли, как вкопанные, остекленевшими глазами пялясь на музыкантов, им было совершенно наплевать на то, что творится вокруг. Ослабив хватку, я выпрямилась, и Мирра полетела на землю, в полете обернувшись птичкой. Громко выражая свое возмущение, она присоединилась к хору новых друзей.
Музыканты заиграли еще пленительнее, мне становилось труднее думать. Музыка как будто вытесняла все мысли, поудобнее устраиваясь в сознании и безжалостно выгоняя его законных обитателей. Неожиданно флейтист сделал несколько шагов в сторону, обо что-то споткнулся, выронил свой инструмент – и все очарование мигом пропало. Парень прислонился к стене ближайшего дома, тяжело дыша и заходясь в кашле. Его товарищ, по инерции продолжая петь, моментально изменился в голосе – его пение стало дребезжащим и слабым. Как будто услышав свой собственный, дергающийся голос, молодой человек запнулся и замолчал на полуслове. Скрипка в его руках тоже принялась издавать отвратительные звуки, больше похожие на скрежет плохо смазанных петель. Музыка, удобно обосновавшаяся у меня в голове, растворилась, оставив после себя лишь ощущение разбитости. Откуда-то сбоку послышался тихий, сдавленный стон:
- Моя голова… Она просто чугунная… У меня как будто все мысли перемешали, и устроили там полный разгром! – промычал Олли, хватаясь за голову. На плечо ему опустился спутник - Хермис не переставал шуметь, каркая на всю улицу и хлопая крыльями.
Казалось, что и слушатели, и музыканты, находятся в примерно одном состоянии: все смотрели в одну точку, хмурясь и кривясь от головной боли. Скрипач попробовал было провести смычком по своему инструменту, но, едва услышав издаваемый звук, поморщился и отложил скрипку. Только сейчас я внимательней присмотрелась к парню, юноше среднего роста и русыми, вьющимися волосами. Мягкие черты лица и хрупкое телосложение предавали его виду что-то аристократическое, а голубые глаза смотрели на нас с испугом и страхом. Следуя моде Краллика, паренек был одет в простые брюки, бледно-серую рубашку с закатанными рукавами и жилет с множеством кармашков.
Его товарищ, до этого игравший на флейте, заходился в приступе тяжелого кашля – казалось, что несчастному парню все еще не хватает воздуха. Это был высокий молодой человек с темными волосами, одетый в серую рубашку и поношенные брюки. Больше пяти минут бедняга пытался отдышаться, время от времени заходясь в новом приступе кашля.
Первым от странных чар оправился Лу. Молодой человек перестал морщиться от головной боли, и почти сразу же накинулся на музыкантов.
- Ребята… Что же вы творите?! Вас же за такие выходки как минимум оштрафуют, а могут вообще в Руккер отправить! Вам что, спокойно жить надоело?! Ладно вы у Селедочника ерундой страдаете, но зачем же на такое переходить? Эта музыка – она же ваших рук дело? Вы понимаете, что ее можно расценить, как самый настоящий гипноз?
- Мы не хотели сделать ничего плохого… – виновато проговорил певец. При пении его голос был просто отвратительным, но в разговоре приобрел мягкость и казался очень приятным. Второй парень, постепенно придя в себя после приступа кашля, согласно закивал. – И это не гипноз.
- Правда? А почему мы тогда подошли к вам, едва услышав вашу игру? Почему мы не могли оторвать от вас взгляда? Почему слышали разные мелодии? Почему ваше всегда отвратительное бренчание сейчас было похоже на музыку лучших артистов «Кругового»? Знаешь, я не могу подобрать другого слова для описания своего состояния, как сильный, профессиональный гипноз.
- Это не гипноз. – упрямо повторил юноша. – Если только в самой малой степени.
- В малой степени?! – никак не унимался Лу. Он окончательно оправился от последствий волшебной музыки, и сейчас напоминал мне какого-то строгого учителя, распекающего подопечного за проделку. Юноша все еще кипятился, совершенно недовольный тем, что попал под подозрительное влияние. К тому же, как я вспомнила, парочка музыкантов была его приятелями, и, похоже, своими действиями они нарушили какой-то из законов Краллика. – Марв, мы пришли сюда, едва услышав вашу музыку, мне вообще показалось, что это кто-то из мэтров решил дать выступление! Меня-то ты не обманывай, я знаю, как вы играете, и, скажу честно, делаете вы это просто отвратительно. Боги былые и грядущие, ребята, что же вы опять задумали? Это же незаконно! Получить разрешение влиять на сознание людей очень трудно, его только избранные имеют, а у вас даже нет лицензии на выступления! Ты сам жаловался мне в прошлом месяце, что тебе страшно играть без разрешения в баре, где отдыхает верхушка Республики!
- Ну да… Было дело…
- То есть играть без лицензии тебе страшно, а влиять на сознание кралльцев нет?! Боги былые и грядушие, ну в какую авантюру вы опять влезли? Предупреждаю сразу, на этот раз я помогать не буду, в случае, если вас схватят, сами выкручивайтесь. Сейчас мы не будем доносить на вас в управление смотрителей, но не думаю, что все обитатели столицы согласятся терпеть такое. Вы хоть представляете, что музыка буквально поселилась у меня в голове?! Из-за нее все мысли перемешались в единую кучу, я не мог ни о чем думать, только о вашем дуэте! Такое состояние я могу назвать только очень сильным гипнозом!
- Что это вообще было? – подал голос Олли, с нескрываемым интересом наблюдая за горе-музыкантами.
- А ты, собственно, кто? – насторожился юноша, игравший на флейте.
Он уже успел прийти в себя после приступа кашля, хотя его голос все еще был хриплым. Молодой человек смотрел на нас холодным, настороженным взглядом серых глаз. В отличие от друга, этот парень всем своим видом показывал желание до конца отстаивать свои интересы, о чем свидетельствовал и его спутник, волк, доходящий хозяину до пояса. Подойдя ближе к товарищу, виновато понурившему голову, он встал рядом, как будто готовясь держать оборону.
Олли не обратил ни малейшего внимания на холодный тон незнакомца, и с улыбкой протянул ему руку.
- О, я Олли! Мне очень понравилось ваше сегодняшнее исполнение, вы просто замечательно играли. У меня в голове какой-то дурман стоял, очень странное ощущение, будто кто-то решил промыть мне мозги и избавить от всех мыслей, но музыка была великолепной. Как у вас это получилось? Ой, а можете еще что-то сыграть? И откуда вы знаете мелодию баллады о корабельщиках? До сегодняшнего дня мне казалось, что эта песня родилась буквально на ходу, мне ее в детстве пели, и я привык считать, что придумана она была специально для меня…
- Я не представляю, как эта парочка работает, но они каким-то чудом повлияли на наше сознание. – прорычал все еще недовольный Лу. – Мы слушали совершенно разные вещи, причем исполнены они были самым прекрасным голосом. Но ты никогда не слышал их раньше! У них обоих нет ни слуха, ни голоса! И что же мы видим сейчас? Марв буквально за ночь стал превосходным певцом?! Да я ни за что не поверю в этот бред!
- Можешь считать, что после месяцев репетиций у него прорезался голос. – задиристо оборвал его высокий юноша. – Все время думалось, что у Марва нет ни слуха, ни голоса, но боги были к нему милостивы и все-таки одарили его талантом. Такое объяснение тебя устраивает?
- Нет! Дирк, что тебе опять взбрело в голову? Ты что, нашел способ, как можно пудрить людям мозги? Каким образом ты используешь гипноз? Это же не так просто, этому искусству надо долго учиться, а у меня сейчас было ощущение, будто в моей голове не осталось ничего, кроме вашей музыки. Как вы это сделали?
- Тебе же сказали, это не гипноз!
- Погоди, Дирк, не кипятись, Лу свой, ему можно довериться. – негромко проговорил скрипач. Своими словами он остановил назревающий конфликт: Лу, сердитый от последствий волшебной музыки, был готов спорить до посинения с вторым музыкантом, в то время как незнакомец был явно не прочь устроить ссору. Спутники парней уже приняли вид двух крупных собак, и теперь угрожающе рычали. Однако стоило тихому юноше подать голос, как спорщики немного поумерили пыл. Воинственный Дирк смерил нас настороженным взглядом и процедил сквозь зубы:
- Ты так уверен? Ладно, Лу успел доказать, что заслуживает доверия, но вот эту парочку я совершенно не знаю. Как ты можешь утверждать, что они не настучат на нас? Неужто тебя жизнь ничему не учит?
- Жизнь учит доверять людям. Простите, я и подумать не мог, что оно вот так сработает… Мы пробовали играть дома, и вроде ничего такого не было. Не знаю, что могло пойти не так…
Высокий парень пихнул в бок приятеля, и негромко прорычал:
- Совсем с катушек съехал?! Решил рассказать всем о своей штуке?! А если эти двое из управления смотрителями?
Юноша говорил тихим голосом, однако его слова прекрасно слышались в безлюдном переулке. Тишину площади нарушил задорный смех Олли:
- Не говори ерунды! Мы что, смахиваем на смотрителей Краллика? Знаете, за всю жизнь меня еще не удостаивали подобной чести! Что, охранники столицы все такие же хлипкие, длинные да худые? Боги былые и грядущие, я слышал, что охрана Краллика славится своей профессиональностью! Если дела тут действительно так плохи, я не хочу прибегать к услугам ваших стражей! Да и к тому же, у вас что, девчонки служат? Ника, слыхала? Не хочешь попробовать себя на этом поприще? А что, прекрасная профессия, очень даже интересная! Девушка-смотритель, звучит пусть и смешно, но столкнуться с такой красоткой в темном переулке я бы точно не хотел!
- Оливер и Ника гости столицы, они прибыли только вчера, я помогаю им устраиваться в городе. – представил нас Лу. Парочка музыкантов все еще бросала на нас настороженные взгляды, хотя постепенно они успокаивались. Скрипач больше не изучал булыжники мостовой, а спутник флейтиста опустил вздыбленную на загривке шерсть. – Кстати, Олли, ты хотел познакомиться с нашими артистами? Что же, тебе выпал уникальный шанс пообщаться с восходящими светилами музыкального искусства! Дитрих и Марвин собственной персоной, очень редко случается встретить этих великих музыкантов на улице. Как вы успели понять, они еще и замечательные актеры. Я общаюсь с ними уже очень давно, но даже я не имел ни малейшего представления, что они умеют так мастерски скрывать свои таланты. Ребят, что же вы раньше дурачились? Половина Республики считала вас неудачниками, терпящими насмешки в заведении Селедочника, а у вас, оказывается, превосходные голоса!
Юноша, названный Дирком, смерил Лу холодным взглядом.
- Все высказал? Превосходно, я всегда поражался, как ты обращаешься со словами. Раз у вас все, мы, пожалуй, откланяемся. Марв, хватай свою штуковину и пошли, нам еще через половину города до дома тащиться.
- Погодите! Почему мы слышали разную музыку? – воскликнула я, открыв рот в первый раз за последние пятнадцать минут. Дирк настороженно посмотрел на меня, а затем растянул губы в ухмылке.
- Вы, милочка, можете считать, что побывали на концерте знаменитых уличных артистов Краллика. И кстати, раз вы только что прибыли в столицу, довожу до вашего сведения, что у нас считается дурным тоном не отблагодарить музыкантов, если вам понравилась их игра. Не слушайте того, что вам этот долговязый чудик про гипнозы говорит, это все ерунда. Никакого гипноза не существует, это все досужие домыслы господина Фольбера. Вам понравилось наше выступление? Тогда прошу раскошелиться. Музыканты будут рады всему, но особо они любят звонкие золотые монеты.
- Ну уж нет! Я слышала, как вы играли последнюю минуту, и поверь, это было самое отвратительное, что мне доводилось слышать! Так что это вы должны заплатить нам за моральный ущерб!
- Ну ты и говорливая. – фыркнул юноша. – Новенькая в городе? Оно и видно! Я бы посоветовал тебе поумерить любопытство, особенно если примешься гулять по Республике. Там не особо жалуют девчонок, любящих влезть куда из не просят, за такую привычку тебе могут укоротить чересчур длинный носик. И заметь, этот совет я даю тебе совершенно бесплатно! Ладно, удачно вам обустроиться в Краллике, а мы пошли.
- Да погодите вы! Мне интересно, что это было в наших головах! Мы все слышали разную музыку, но, судя по словам ребят, она воздействовала на нас примерно одинаково: все мысли как будто смешались, в сознании остался только дуэт скрипки и флейты. И когда я оторвалась, чтобы поднять Мирру, у меня ужасно заболела голова, будто что-то требовало переключить внимание обратно на вас. Я не представляю, каким образом вы добились такого эффекта, но это определенно неправильно. Мне не понравилось быть под властью мелодий, звучащих отдельно для каждого человека! Очень неприятное ощущение. И ведь вы ощущали примерно то же самое…
- Вам все показалось. – бросил через плечо Дирк.
- Ничего мне не показалось! Ты споткнулся обо что-то, и только тогда из моего сознания ушла эта музыка.
- Мнительность присуща девушкам, вот вы и увидели что-то. Марв, что копаешься?! Пошли домой, наигрались уже.
- Да? А тогда почему ты кашлял так, будто пробежал через весь город? Объясняйте, что творилось у нас в головах, иначе я доложу на вас смотрителям!
Не знаю, почему, но мне захотелось поспорить. Дирк, уже направившийся к выходу с улочки, остановился и обернулся. На его лице была неприятная, опасная ухмылка. Я уже больше двух недель жила бок о бок с вечно лыбящимся парнем, однако Олли всегда излучал позитив, в то время как в ухмылке флейтиста не было ни намека на веселость. От его любезности веяло холодом, он как будто старался быть любезным, но в то же время держал всех на расстоянии от себя. Услышав мои слова, улыбка моментально сошла со своего места. Хмуро уставившись на меня, парень прорычал:
- Я не собираюсь ничего объяснять наглой девице, которую повстречал только сегодня. Считай, что тебя разморило на солнышке, что ты увидела яркий сон, что у тебя галлюцинации, или еще что вообрази, но не суй свой нос в чужие дела. Марв, ну что ты встал? Хватай свои инструменты и двигай к выходу. Не видишь, тут очень много любопытных глаз!
Однако второй юноша так и не сдвинулся с места. Подняв на нас испуганные глаза, он тихонько проговорил:
- Просите Дирка, у него сейчас настроение, не располагающее к общению. Честное слово, обычно он очень хороший человек!
- Ты любезничать собрался?! Пошли, нечего болтать со всякими первыми встречными!
- Я не хочу обманывать людей. Лу я доверяю, и его друзья, думаю, не станут доносить на нас в управление смотрителями. Они так интересуются… Я хочу рассказать им о нашем изобретении. Честное слово, я не предполагал, что оно вот так сработает… Я думал, все пройдет гладко…
- Что «оно»? – повторил свой вопрос Лу. Скрипач мялся, не зная, как ему поступить. Он одновременно боялся нас, и в то же время ему до жути хотелось в чем-то нам признаться. Тихий, спокойный голос собеседника действовал на него успокаивающе, Лу старался всеми силами расположить к себе юношу. – Не волнуйся, я не расскажу о вашей тайне ни одной живой душе. Марв, ты же знаешь меня с малых лет, неужели я когда-то предавал тебя? Ты как и раньше можешь доверять мне, а за Олли и Нику я ручаюсь. Ну же, показывай, чем вы собрались гипнотизировать население Краллика?
- Это не совсем гипноз. По моей задумке, оно не должно так работать, все должно быть куда мягче, не должно сильно ударять в голову…
Молодой человек сорвался с места и кинулся куда-то в сторону. Нагнувшись, он подхватил что-то с земли и вернулся к нам, неся в руках предмет, напоминавший средних размеров куб. Это была небольшая коробочка, сделанная из жестяных пластин, на одной грани которой были всевозможные рычажки и переключатели. Юноша грустно вздохнул, увидев вмятину на одной из сторон куба.
- Изначально я делал устройство, привлекающее к себе внимание, хотел, чтобы нас в «Селедках» слушали, а не освистывали. Эта штучка не влияет на мозг, не заставляет тебя что-то делать помимо твоей воли, она просто... Ну, как бы она улучшает нашу музыку, выбирает такую, которая больше всего понравится слушателям. Она влияет не на сознание, а на слух, а также немножко на предпочтения человека, именно поэтому вы слышали разную музыку. Но когда я запел, слова были одни и те же, правда? Я долго старался добиться такого эффекта, никак не мог сообразить, что же надо сделать, чтобы и мой голос звучал красиво. Я только вчера закончил работать над этой штуковиной, и вот первый же эксперимент провалился… Я столько сил вложил, а Дирк ее сломал…
- Не сломай я этот автомат, мы бы так и играли, так что можешь сказать мне спасибо! Мы то же самое испытывали, о чем вы рассказываете, мне тоже казалось, что в голове засела эта треклятая музыка. Я играл, и не мог остановиться, как будто я не человек, а автомат, которого заклинило. У меня уже дыхания не было, я задыхаться начал, а какая-то неведомая сила заставляла меня выводить ноты. Если бы я не догадался пнуть эту штуковину, вообще бы и грохнулся, потеряв сознание. Чтоб я еще раз решился выступать с этой дрянью! Все, завязываем с пением, сами боги дают нам знак, что в этой сфере ловить нечего.
- Что, ты сам это собрал? – Лу осторожно взял в руки странного вида агрегат и принялся рассматривать металлические грани. Не в силах больше сдерживать интерес, я подскочила к парню, горя желанием потрогать штуку, заставившую меня, как полоумную, кружиться по площади.
- Ну да… Я давно уже хотел сделать что-то, облегчившее нам жизнь, ну, чтобы в работе помогало. Дирк говорил, что ничего из этого не получится, что как всегда все старания прахом пойдут, а оно вот как получилось… Честное слово, я не хотел гипнотизировать вас, дома все стабильно работало! Простите…
- Хватит уже извиняться. – оправившись от последствий работы чудо-автомата, Олли буквально лучился жизнелюбием. Выхватив у Лу коробочку, он как маленький ребенок принялся вертеть ее то так, то этак, любуясь гранями и щелкая переключателями. Подняв голову, он широко улыбнулся Марву. – Слушай, это же самое настоящее сокровище! Штуковина, которая может так повлиять на слушателей – это же чудо! Я как услышал первые звуки скрипки и флейты, так все, будто потерял голову, шел к вам, будто вы самые профессиональные гипнотизеры. А ведь еще год назад я спокойно реагировал на подобного рода фокусы! Приятель, да ты самый настоящий гений, раз собрал этот автомат. Все, теперь ты можешь грести деньги лопатой, люди будут платить, чтобы лишь слегка прикоснуться к прекрасному!
- Как видишь, ничего из этого не вышло. – развел руками Дирк. Видя, что незнакомцы ошарашены работой приятеля, молодой человек совсем успокоился. Он больше не кидал на нас ледяные взгляды, юноша как будто сумел спрятать в себе всю агрессию, что клокотала в нем буквально пять минут назад. – Думаешь, мне такая же идея в голову не приходила? Марв эту штуковину собирает уже несколько месяцев, все свободное время, все деньги тратить на свое детище – естественно, я уже давно придумал, как мы будет восполнять потраченные на ее изобретение средства. По моим планам, мы уже через месяц должны зарабатывать как минимум сорок двирмов в месяц!
- Так в чем проблема? Есть автомат, есть амбиции, есть парни, готовые привлекать к себе повышенное внимание – осталось только открыть карман пошире и ловить в него золотые монеты!
- Тебе понравилось быть под влиянием этой хрени? Мне, если честно, нет, я уж думал что все, задохнусь, так и останусь лежать на тротуаре. А этот чудик хотел идти в «Селедки» испытывать свой агрегат! Мне страшно вообразить, что случилось бы, повлияй эта дрянь на всю верхушку Республики, включая ее президента. Нет уж, я такое больше испытывать не собираюсь! К тому же ты слышал Марва, я умудрился сломать его автомат. Столько времени угробить на работу, и на выходе получить непонятно что… Прости, приятель, но я не видел других вариантов, чтобы вырваться из-под ее влияния.
- А ты можешь ее починить? Ты мог бы переделать свой автомат таким образом, чтобы он улучшал музыку и голос артиста, но не так сильно влиял на слушателя?
В глазах Олли зажегся огонь. Я его прекрасно понимала: физический труд в Порте парню совершенно не понравился, а тут подвернулась возможность избавиться от тяжелого труда. Возможность эта была маленькой, совсем призрачной, она как уголек, очень быстро угасала, но Оливер уже вцепился в нее.
Марв смущенно опустил голову и пожал плечами.
- Наверное мог бы… Не знаю, надо пробовать… А что такое?
- Твое изобретение поистине гениально! Если над ним немного поработать, то оно откроет настоящую золотую реку! С ним надо обращаться очень аккуратно, так, чтобы больше никто не заметил, иначе все его достоинства превращаются в статьи обвинения, но в принципе это – самый замечательный автомат, который я видел! Подумать только, устройство для улучшения музыки… Будь у меня такая штуковина, я бы стал самым знаменитым артистом Алема! Я знаю столько песен, столько баллад и всего того, что можно положить на музыку – но природа на мне отыгралась, совершенно лишив способностей к пению. Да я бы отдал все золото за возможность хотя бы недельку попользоваться такой штуковиной!
- Да забирай! – на лице Марва расплылась радостная улыбка. Юноша показался мне тихоней, а тут совершенно незнакомый ему человек принялся отвешивать комплименты. Парень очень смущался, но в то же время восторги публики явно тешили его самолюбие. – Я могу починить эту штуковину, сделать, чтобы она не так сильно влияла на сознание людей, чтобы она только привлекала к тебе внимание и делала твой голос приятным на слух, а потом отдать ее тебе, скажем, за четверть двирма.
- А теперь сделай вид, что ты не слышал окончания последнего предложения. – прервал приятеля Дирк. Едва почувствовав интересно незнакомца, он нацепил на лицо свою расчетливую улыбку. Сделав шаг вперед, он забрал из рук Олли коробочку и передал ее товарищу. – Марв самое наивное существо в Краллике, его давно бы обобрали до нитки, не будь меня рядом. Как и ты, я знаю, какие перспективы открывает эта крошка. Если тебе так хочется воспользоваться этим автоматом – пожалуйста, делай что хочешь, можешь выступать с ним хоть в «Круговом», это твое дело. Однако у меня, как у представителя изобретателя этой штуки, есть свои условия. Во-первых, семьдесят пять процентов прибыли переходит Марву.
- Сколько?! Шестьдесят максимум! – какая-то неведомая сила дернула меня снова открыть рот и встать рядом с Олли. Сложив руки на груди, я с легкой ухмылкой посмотрела на то, как вытянулось лицо Дирка. Похоже, парень совершенно не ожидал, что я встряну в разговор. Смерив меня холодным взглядом, юноша бросил:
- А что, собственно, наглые девицы могут понимать в искусстве продавать что-либо?
- О, поверь, у некоторых наглых девиц есть настоящее чутье. – его тон нисколько меня не смутил. – Я не преуменьшаю способностей мастера, ты, Марв, действительно сделал нечто удивительное и уникальное. Еще немного – и твое изобретение станет поистине бесценным. Но, как правильно заметил Олли, его надо грамотно применять: выступать так, чтобы нравится слушателям, и при этом не вызывать подозрений. С первой задачей вы справились на «отлично», а вот вторую с треском провалили. Олли же сумеет так пользоваться твоим автоматом, что зрители будут в восторге, никому не придет в голову, что он, оказывается, не умеет петь. Я не могу отрицать, что часть прибыли должна переходить и тебе, но не большая же ее часть! Ты сделал автомат, а всю остальную работу выполняет Олли, следовательно, ему должно достаться больше.
- Без Марва и его автомата твой Олли так и будет блеять свои веселые песенки. – усмехнувшись, протянул Дирк. – В наш карман должно переходить шестьдесят пять процентов прибыли – или вы можете гулять дальше.
- Пятьдесят. Половина мастеру, половина артисту, все честно.
- Шестьдесят. Мне тоже нужна часть прибыли, если бы не я, он бы так ничего и не сделал. Марв поистине гениален, у него в голове куча идей роятся, вот только для того, чтобы воплотить их в жизнь, этому чудику требуется дружеский пинок. Пятьдесят процентов изобретателю, и десять его официальному представителю.
Неожиданно к небольшому спору присоединился и Лу. В глазах всегда спокойного юноши зажегся огонек – подобно Олли, он почувствовал, что появилась возможность оставить ненавистный док.
- Давайте поступим следующим образом. Двадцать пять процентов изобретателю, двадцать пять его официальному представителю, двадцать пять процентов артисту, двадцать его официальному представителю. Я с Олли сегодня весь день работал, и успел понять, что он действительно кладезь всевозможных песен и баллад. Без обид, но вы двое не сможете тягаться с ним, даже если ваши голоса будут улучшены этим чудо-автоматом! Ну а я буду его официальным представителем – без меня вы бы даже не встретили друг друга, так что я тоже в деле.
- Шестьдесят. – несмотря на все аргументы, Дирк продолжал упрямо стоять на своем.
Я снова встряла в разговор, и с легкой улыбкой покачала головой.
- Никак не больше пятидесяти. Не жадничай! Олли знает миллион всяких песенок, он, наверное, за год выступлений ни разу не повторится. Это же именно то, что вам нужно! Я с ним живу достаточно давно, и поверь, в последние две недели он успел достать меня своей манией к музыкальному искусству.
- Где вы откопали это настырное существо? – воскликнул Дирк, повернувшись к Олли и Лу.
- Понятия не имею! Но спорить она будет до посинения. – воскликнул уже во всю веселящийся Олли. Наша перепалка явно пришлась ему по душе.
Неожиданно спор, который обещал стать достаточно длинным, был прерван тихим голосом Марва.
- А зачем спорить? Можно же всем вместе выступать, так оно куда лучше получится. Вчетвером мы заработаем куда больше, чем один из нас. Мой автомат действует на всех одинаково, в смысле, он любой голос сделает красивым, оставив при этом заложенные природой тембр и интонации. Согласитесь, куда интереснее смотреть на нескольких артистов, чем на одного. Вы слышали, что эта штука творит с моим голосом, и, если честно, мне самому он очень понравился, я слышал себя, и мне хотелось петь дальше. К тому же, мы с Дирком сумеем организовать аккомпанемент выступлению. И тогда не надо будет спорить, кто сколько прибыли возьмет себе, мы действительно просто поделим ее на четверых.
- Прекрасно! Такой расклад меня вполне устраивает. Приятель, ты как к сцене относишься? Не будешь принимать близко к сердцу, если освистывать начнут? Ну тогда все прекрасно, останется только Лу приучить держаться уверенно под взглядами слушателей!
- Слушайте, а чего мы тут стоим? – эта мысль вертелась у меня в голове уже несколько минут, однако Олли первым ее озвучил. – Какой-то перекресток торгового квартала, где нет народу… Вам не кажется, что мы как минимум странно смотримся? Пойдемте куда-нибудь! По магазинам шастать я уж не хочу, настроение совершенно не то, а вот нормально поговорить о деле – это как раз то, что нужно. Где тут у вас заключаются контракты? Или в Краллике это не принято? Если что – простите провинциала! Я привык, что в Аронисте даже на маленькое дельце, совершающееся между двумя людьми, заключается соглашение.
- У нас тоже такая практика имеется. Говоришь, хочешь где-нибудь посидеть? Так и быть! Марв, у нас на сегодня подработки есть? Хотя ладно, думаю, сегодня можно пропустить, уже через месяц-другой в них отпадет всякая необходимость, а вот с будущими коллегами надо обсудить детали. Пошли в «Бронзовом всаднике» посидим? Он не далеко отсюда находится, и народу там не особо много, даже по вечерам. Как раз самое то, чтобы обсудить все моменты сделки!
Не переставая оживленно болтать, мы направились к выходу с большого центрального рынка. Как ни странно, Олли и Дирк очень быстро нашли общий язык, парни взахлеб обсуждали захватившую их идею, совершено забыв, что они в компании. Лу то и дело вставлял свое слово в их диалог, а вот я и Марв шли позади всех, погруженные в мысли. Юноша больше не краснел и не изучал брусчатку, он улыбался чему-то своему, поглаживая металлическую коробочку. Он смотрел вперед каким-то отсутствующим взглядом, будто его сознание находится где-то далеко, в мире фантазий, но никак не на улицах Краллика.
- Кстати, Марв, как называется эта штучка? Такое изобретение, у него должно быть какое-то имя, а не просто «хреновина». Как ты его назвал? – Олли отвлекся от разговора о будущих выступлениях и обернулся к нам. От него шла энергия радости и жажды жизни, парень едва ли не прыгал от восторга. Однако изобретатель никак не отреагировал на его слова. Остановившись посреди улицы, Дирк пихнул приятеля в бок.
- Марв! Вылезай из своих мечтаний, к тебе обращаются!
Юноша вздрогнул и посмотрел на нас испуганным, ничего не понимающим взглядом.
- Простите, что? Ты мне что-то сказал? Я немного замечтался…
- Как называется твое изобретение? – повторил свой вопрос Олли.
- Мое изобретение? Ну… Никак, если честно. Я называю его ящичком или коробкой, Дирк – ужасным гипнотическим созданием, но как такового имени у него нет. А что такое?
- Так дело не пойдет! Такому чуду нужно соответствующее имя, что-то броске и запоминающееся, ассоциирующееся именно с твоей работой… У тебя есть что-то подобное на уме?
- Нет… Я умею работать с металлами, а вот со словами у меня сложные отношения. А чем тебе не нравится слово «коробочка»?
- Это скучно, слишком обыденно и не интересно, это не то. Нет, надо что-то яркое, чтобы при одном звуке в голове возникали воспоминания о красивой музыке. Ладно, я еще подумаю, как можно было бы назвать твое изобретение, а пока пусть будет… Ну, скажем, гипнокубом.
- Такого слова не существует! – улыбнулся Марв, переводя взгляд с Олли на свое детище.
- Теперь существует. Я же его назвал, оно хорошо звучит – чем не имя для гениального изобретения? Главное, что его ни с чем не спутаешь.
- Оно так странно звучит… Гипнокуб… Почему гипнокуб? Эта штуковина не гипнотизирует, она просто влияет на сознание человека…
- Это я уже слышал. Нет, приятель, твое изобретение не просто влияет на сознание человека, заставляя его слышать идеальную музыку, она вгоняет бедняг в самый настоящий транс. Не знаю, что с нами сталось, если бы Дирк не споткнулся об эту коробочку! Говори что хочешь, но гипноз тут точно есть. Значит, пока не родились другие варианты, этот механизм будет именоваться гипнокубом. Никто ведь не имеет ничего против? Лу? Ника? У вас нет других вариантов? Тогда соглашаемся на мой!
Олли на минутку перестал болтать, когда мы вошли в более оживленные части рынка. Даже его говорливая натура считала, что такое чудо, как автомат, влияющий на восприятие людей, лучше держать в секрете. Народу было не особо много, нас могли подслушать, и Оливер решил немного помолчать. Взяв меня под руку, он широко улыбался, явно довольный сегодняшним днем.
Постепенно улица расширялась, на ней стало больше огней и прогуливающихся кралльцев, витрины магазинов становились все более затейливыми. Мы не спеша шли следом за музыкантами, Дирк и Марв принялись шептаться о чем-то своем, время от времени поглядывая на нас. Теперь в них не было настороженности, ребята просто обсуждали между собой новых знакомцев. Спутники носились рядом, то и дело норовя попасть под ноги. Мирра, приняв облик небольшой собачонки, как банный лист приклеилась к крупному псу с красивой палевой шерстью. В отличие от Бленда, Ридли, спутник Марва, не имел ничего против того, чтобы на нем висело что-то мелкое и звонко тявкающее.
- Подумать только, автомат, улучшающий твой голос… – протянул Лу, когда мы прошли через арку и попали на перекресток оживленных улиц. Людей стало куда больше, а вместе с ними появились и автоматы, тянувшие за собой общественный транспорт. Можно было вернуться к прерванному разговору. Подойдя к изобретателю, парень хлопнул его по плечу. – Марв, мои самые искренние поздравления! Кто бы мог подумать, что простые грезы обернутся реальностью. Мне всегда казалось, что ты мечтатель, постоянно в облаках витаешь, но мне и в голову не приходило, что у тебя получится воплотить что-то в жизнь! Помню я, что ты рассказывал про свои задумки, что хотел сконструировать механизм, помогающий вам в ваших подработках у Селедочника, но, если честно, мне казалось, что ты так никогда и не сделаешь ничего на самом деле.
- Ну… Я очень старался… Эта коробочка – результат многомесячной работы, до нее у меня ничего не получалось. У меня дома лежат основы еще трех ящичков, с которыми я совсем ничего сделать не смог, я с ними так долго работал, что их теперь только на запчасти пускать можно. – слова ребят вконец смутили Марва. Юноша снова покрылся краской, а на лице расплылась застенчивая улыбка. Обернувшись к приятелю, Дирк весело воскликнул:
- Не прибедняйся! Марв самый настоящий гений механики, только уж очень застенчивый. Приятель, расслабься и получай удовольствие! Сегодня все чествуют тебя и твою ерундовину. Ну ты и чудик – тебя все хвалят, я ты опустил глаза к земле и мямлишь что-то. Разве так должен поступать изобретатель, только что показавший миру что-то экстраординарное? Выпрямись, подними голову и с честью принимай поздравления! Так, вернемся к делу. Ваше предложение меня устраивает, думаю, оно будет самым лучшим. Значит, с нас автомат, скрипка и флейта, а с вас – кладезь песен, готовый петь как минимум час к ряду. О, кстати, Лу, ты вроде говорил, что на гитаре учился играть пару лет назад. Как успехи?
- Ну… Особых высот достигнуть не получилось… - протянул юноша, явно смутившийся от такого вопроса. Дирк продолжил вгонять беднягу в краску.
- Что, совсем ничего не получается? Даже самые простые песенки сыграть не сможешь?
- Самое простое, думаю, получится, но более-менее сложные вещицы я играть не умею.
- А сама гитара у тебя осталась?
- Да, лежит на чердаке у родителей.
- Отлично, притащишь ее, когда к Селедочнику играть пойдем! Мы с Марвом, знаешь ли, тоже музыкальные инструменты увидели всего год назад! Без его чудного автомата я до сих пор могу из флейты вытянуть в лучшем случае слабый визг, а уж о том, как Марв мучает скрипку, я даже вспоминать не хочу! Так что бери свою гитару, будем добавлять ее к выступлению.
- А это что-то вообще можно починить? Мы уже такие воздушные замки построили, что падать с наших мечтаний будет ой как больно. – перебила я ребят, желая вернуть размечтавшихся мальчишек обратно на землю. Едва услышав эти слова, Марв посмотрел на меня серьезным взглядом.
- Конечно, я смогу все починить. Дирк сломал лишь корпус, механизмы, наверное, не пострадали. Да, мое изобретение… гипнокуб… перестал работать, но, думаю, через пару недель, максимум через месяц, все будет как прежде.
- Не надо как прежде! – воскликнул Лу. Молодой человек нарисовал в воображении картину гипнокуба, работающего в переполненном баре, и от этой мысли ему явно стало не по себе. – Ты что, хочешь устроить массовую галлюцинацию?! Мы же у Селедочника собрались выступать! Не спорю, место хорошее, но там же каждый вечер заседает президент Республики с его приближенными! Господину Червинсу плевать на то, как плохо играют артисты, а вот к гипнозу он отнесется куда прохладнее. Да нас порвут на части в тот же вечер, не придется прибегать к услугам наемников!
- Хорошо, будет не как прежде, будет лучше. Я пока не знаю, где допустил ошибку, но думаю, что после ремонта гипнокуб должен работать куда стабильнее. И прежде чем выйти на люди, я снова опробую его на вас. Не знаю, почему вчера мы ничего не почувствовали… Хорошо, что не пошли играть в «Селедки», у меня была идея сразу нести искусство в народ. Зато теперь у меня есть идеи, как улучшить свое изобретение! Первым делом – сделаю его чуточку меньше, такая большая коробка не к чему. Нам же не надо показывать гипнокуб всем? Значит, лучше сделать его как можно меньше и незаметнее. Ну и избавиться от такого сильного влияния. Думаю, к Селедочнику с этой штукой мы пойдем через пару месяцев.
- Отлично! У меня будет время подготовиться к своему триумфу! – казалось, восторгу Олли нет предела. Он не мог устоять на месте, все время шутил и смеялся, улыбался прохожим, скакал по тротуару, заглядывая в витрины магазинчиков или подбегая к страшным лошадям-автоматам. Складывалось впечатление, что парень хочет быть везде, не упуская ни секунды из жизни вечернего Краллика. Слова Марва еще сильнее взбудоражили юношу. – Я мог бы выступить хоть завтра, всегда мечтал примерить на себя роль фигляра, но тут подумал, что лучше уж немного порепетировать. Гипнокуб сделает мой голос сладким, как мед, осталось только правильно преподнести его публике!
- Ты когда-нибудь перестаешь болтать? – поинтересовался Дирк, одарив собеседника ухмылкой, в которой больше не было льда и иголок.
- Конечно! Все замолкают на ночь, когда ложатся спать, во сне я, вроде, не разговариваю. Или, может, и тогда не перестаю трещать? Обратитесь с этим вопросом к моей сестренке, я за собой подобных привычек не замечал. Так вот, на чем я остановился? А, да, точно! Мне кажется, гипнокуб специально ждал момента, когда я приду в Краллик. А что? У меня нет других объяснений тому, что мы решили пойти именно на тот рынок и заглянуть в тот самый переулок, где вы устроили концерт. Это судьба! Само боги Алема показывают, что мое предназначение – нести людям прекрасное. Или может я ошибаюсь? Ладно, проверим это через две недели, а пока – будем готовиться. Я печенкой чую, очень скоро в «Селедках» родится коллектив популярнейших артистов Краллика! И я буду его солистом. Подумать только! О таком я и мечтать не мог! Боги былые и грядущие, мои самые сокровенные желания очень скоро начнут исполняться! Будем грести деньги, и больше никакого физического труда! Лу, как тебе такая перспектива? Никаких тяжестей, никаких кораблей, никаких доков… Приятель, мы стоим на пороге сладкой жизни! Осталось только доделать гипнокуб, отрепетировать наше выступление в «Селедках» - и все, считай, птица удачи в наших руках!
Олли не замолкал ни на секунду, строя планы недалекого и очень счастливого будущего. Он болтал обо всем на свете: трепался с Дирком о лошадях и всяческих махинациях, расспрашивал Марва о его изобретениях, переключал внимание на Лу и закидывал его вопросами о кралльском театре, приставал ко мне с какими-то идеями, а когда темы для разговоров иссякали, начинал просто смеяться и нести всякую чушь. Как ни странно, его болтовня нисколько не раздражала. Наоборот, Оливер привносил в компанию оживление, от его стараний даже тихий Марв разговорился. В отличие от Дирка, изобретатель показался мне очень милым человеком.
Разговаривая с ним об устройстве Краллика и стараясь не показать своих «особенностей», я не заметила, как на часах пробила полночь. Идя следом за Лу домой, я рассуждала: не о Марве с Дирком ли говорилось в вещем сне? Конечно, нельзя причислять к друзьям всех, кто относится к тебе с вежливостью и уважением, но мне хотелось верить, что общение с парочкой музыкантов не остановится на достигнутом. «А все-таки Алем – не такое уж и плохое место. Тут есть хорошие люди, готовые поддержать тебя, есть те, с кем тебе интересно и весело… И это только начало! Что же, посмотрим, что будет дальше. Как говорится, поживем-увидим!» – тихо шепнул внутренний голос, когда я вслепую кралась по темному подъезду дома. Своего дома. Пусть еще две недели назад я отказывалась верить в это, но сейчас у меня появилось место, которое я хотела назвать этим словом.