Ева проснулась на кровати. Последнее, что она помнила, это как она теряет сознание. Как она оказалась на кровати, для нее осталось загадкой. Исполняя свой обет, она не стала разговаривать с охранниками и о чем-либо их спрашивать, когда утром они пришли за ней, чтобы перевезти в другой дом.
Другой дом оказался меньших размеров и находился на достаточном отдалении от первого, ехали они к нему не менее часа. Этот дом тоже был богато обставлен и тоже был огорожен высоченным забором. И жить Еве в ней надлежало одной. Не совсем, конечно, одной, к ней были приставлены две служанки и четыре охранника. Охранников было в два раза больше, видно, потому что Ева уже проявила непокорность и пыталась сбежать. Других наложниц, как ожидала Ева, в доме не оказалось. И как ей позже объяснили это отныне ее дом, в котором она будет жить и встречаться с шейхом. «Ее дом» – это конечно название громкое, она бы назвала это жилище клеткой. Потому что на самом деле им не владела, более того не была свободна и не могла уйти из этого дома. Отныне ей предстояло жить, ожиданием очередного визита шейха и бояться, что же будет на этот раз: покусится ли он на ее честь или нет? Попытается ли реализовать то, ради чего купил? В общем вопросов у нее все равно было больше, чем ответов. Но и сюрпризы на этом не закончились.
На следующий же день шейх приехал с визитом. Еву вывели во двор, где в тени раскидистого дерева накрыли чайный стол. Она покорно заняла свое место за столом, но к чашкам и еде не притронулась, демонстрируя свое неприязненное отношение к своему положению и всей этой ситуации.
- Добрый день, - игнорируя ее безразличный взгляд, доброжелательно произнес шейх. – Мое имя Джадир, - тут же продолжил он, даже не обратив внимания, что она не ответила. – Извините, что не представился в прошлый раз.
В этот момент подоспели слуги и стали разливать чай. Шейх прибыл со своей охраной, она расположилась в нескольких метрах от столика. Даже здесь внутри собственного дома его охраняли. «Наверное от меня», - с иронией подумала Ева.
- Замечательно выглядите, - заметил шейх. – Я понимаю Вы огорчены. – Он неожиданно перешел на «Вы», в первую и последнюю их встречу он обращался к ней на «ты». - Но думаю Вы по-своему сможете полюбить эту страну и быть может этот дом и даже меня. Я не буду Вас торопить. Но Вы должны понимать, Вы своего рода мое капиталовложение.
Он замолчал и сделал несколько глотков чая.
- Вы совсем ни к чему не притронулись. Мне сказали Вы почти ничего не едите. Это плохо. Вы должны есть. Что бы быть сильной. Чтобы жить.
Последние слова он произнес с небольшими паузами.
- И Вы ничего не говорите, хотя мне сказали, что Вы прекрасно говорите по-английски, - он не спрашивал, а констатировал факт. – Я все понимаю. И надеюсь, что в Вашей душе скоро растает лед и Вы примите эту ситуацию, как должное. Заметьте я не говорю о смирении, - на этих словах он встал и вышел из-за стола. – На этом я сегодня прощаюсь и обещаю заехать на чай завтра.
И на самом деле на следующий день он снова приехал. И они снова пили чай в саду, он что-то говорил, а Ева просто слушала. Так он стал приезжать каждый день. Рассказывал разные истории, чаще из истории государства или ислама.
«Может он думал, что таким образом, заставит меня проникнуться особым чувством к нему и его стране», - думала она. Ей было все равно. Она молча слушала, а когда он уезжал, уходила в свою комнату.
Она стала лучше есть и в другой раз, когда он приезжал, не отказывалась от чашки чая. Просто пила, ничего не беря со стало из сладостей. Он же продолжал, как ни в чем небывало рассказывать разные истории, будто они давние приятели. Так прошел месяц. И во время одного из его очередных визитов, Ева не выдержала и заговорила. Причиной тому стало появившееся новое раздражение. Он строит из себя благородного человека, а держит ее в клетке. И при этом ведет себя так будто, они друзья или должны ими стать. Еву это стало выводить из себя.
- Вы много говорите и рассказываете, делаете вид, что Вы благородный человек, а сами держите меня в клетке. Так зачем я Вам нужна? – спросила она.
- Так значит Вы все-таки умеете говорить, - заметил он. - Что ж, я рад. Что сумел Вас вывести на разговор. Отвечу на Ваш вопрос. Я не могу Вас отпустить, потому что Вы мне нужны. Я купил Вас с определенной целью. О которой поведаю Вам позже, когда Вы будете готовы услышать эту информацию. Но спешу Вас заверить, что никаких гнусных намерений по поводу Вас у меня нет. Все просто и может быть даже банально. Но я рад, что лед тронулся и мне удалось растопить Ваше сердце. Мне сегодня пора. Я приеду завтра, и мы продолжим наш, теперь уже, диалог.
Он встал и снова ушел. В этом, наверное, был он весь, не договаривать все до конца, уходить и приходить, когда захочет и оставлять людей одних, без их на то разрешения, ведь он хозяин жизни и все вокруг подчинено его воле.
Но на следующий день он снова пришел. И если уж Ева нарушила обет молчания, не было смысла держать его дальше, поэтому она решила продолжить разговор.
- А сегодня Вы мне скажете, зачем я Вам? – спросила она после непродолжительного приветствия.
- Посмотрим, - лукаво улыбнувшись ответил шейх.
Они стали пить чай, и шейх начал разговор с отвлеченных тем.
- Сегодня прекрасная погода. Не так жарко, можно прогуляться по саду. Не составите мне, позже, компанию? – спросил он.
- Посмотрим, - ответила Ева точно так же, как он ей.
Шейху явно понравился ее ответ, потому что он сначала сделал удивленные глаза, а потом заулыбался. Видимо с ним никто так не разговаривал.
- А Вы не из робкого десятка. Я сразу это понял, - заметил он.
- Я не пытаюсь никого из себя строить. Просто я не рабыня и не позволю с собой обращаться, как с рабыней или прислугой. Хотя, наверное, если бы мне предложили: кем ты хочешь здесь быть - наложницей или служанкой, я предпочла бы второе.
- Вы явно не понимаете, о чем говорите. У наложницы положение выше, чем у служанки.
- Где? В этом доме? Но она может уволиться и уйти отсюда.
- Если Вы научитесь пользоваться своим положением, Вы тоже сможете выходить отсюда.
Его слова для Евы прозвучали буквально, она не усмотрела никакого тайного смысла. И потому только разозлилась.
- Значит, мне нужно Вас ублажать, чтобы Вы разрешили мне выходить?
- Не все так просто. Вы можете меня ублажать, но не выйдете отсюда. А можете и не ублажать, но получить такую возможность.
- Вот мы снова и подошли к этому вопросы: так зачем я Вам нужна?
- Для престижа, для авторитета. Мы восточные мужчины очень это ценим. Я должен быть сильным и состоятельным в глазах общества, моих коллег, партнеров и тем более врагов. Они должны уважать меня. А уважение складывается из множества вещей. В том числе и из таких. Чем больше жен и наложниц, тем выше престиж.
Оба замолчали. Ева переваривала информацию, но все равно до конца не понимала, зачем ему именно она.
- Если бы Вы знали какая за Вас разыгралась борьба. Очень многие хотели Вас купить. Скажу честно, я никогда не покупал женщин у этих людей. Но тут мне стало интересно: за кем же такая охота, из-за кого такой спор? Признаюсь меня взволновало: что же такого особенно в этой женщине, что за нее предлагают целое состояние? Вам не интересно? - Вдруг спросил он у Евы, заметив, что она опустила голову.
Он не знал, что она не привыкла говорить о своей красоте и принимать комплименты.
- Нет, не в этом дело, - ответила Ева и посмотрела на него.
И он будто все понял.
- Двести пятьдесят тысяч долларов. Такова Ваша цена, - он снова изучал ее реакцию.
Ева не смогла сдержать свой стыд и покраснела. Она почувствовала, как к щекам прилила кровь и предательски выдала ее, и она снова смущенно отвернулась.
- О, мой Бог, да Вы еще лучше, чем я о Вас подумал. Никогда не стесняйтесь своей красоты. Аллах наградил Вас неземной, божественной красотой. Гордитесь этим и благодарите Бога, он Вас любит.
Последние слова шейха засели у нее в голове. Но разговор не был окончен.
- Я купил Вас не потому, что Вы стоили дорого, - снова заговорил шейх. – Я увидел Вашу фотографию, в Ваших глазах я разглядел что-то особенное. Вы мне напомнили раненую птицу, или зверька, загнанного в угол. В Ваших глазах было столько боли и столько мудрости. Я понимаю, Вы еще слишком молоды, чтобы быть мудрой, но Вы будто бы видели жизнь. Такие глаза бывают у людей, перенесших тяжелые страдания. И я решил купить Вас. Я отдал пятьсот, чтобы остановить торги.
- Тогда мне вдвойне не понятно. Если Вы хотели мне помочь, почему тогда не отпустите?
- А это как раз престиж. Что обо мне подумают? Что я размяк? Что я слаб, сентиментален? Я не могу этого позволить.
- Значит, я буду жить здесь? – спросила Ева.
- Да, здесь. Но кем ты хочешь быть, ты решишь сама.
Он неожиданно перешел на «ты».
- Кем? – удивилась Ева.
- Наложницей, рабыней, служанкой, слушателем, собеседником или другом. Выбирай.
- Разве могу я стать Вам другом?
- Можешь, - он снова обращался на «ты», - если захочешь. Мне пора. Я приеду завтра.
И он снова ушел, оставив Еву на едине со своими мыслями.
Что означал его неожиданный переход с «Вы» на «ты», Еве не было понятно. Возможно, он просто таким образом хотел как раз продемонстрировать, то, что они могут быть друзьями, сокращал дистанцию. Тогда в первую встречу, когда обращался на «ты», вероятно, показывал ей свое место, очерчивал границы. Но этот вопрос мучал ее меньше всего.
Вернувшись в комнату, она стала слово за словом перебирать и осмысливать его объяснения. Сначала ей это все показалось неправдоподобным, а потом и вовсе бредовым. Но чем больше она себя убеждала в том, что это чушь, тем больше хотела во все это поверить. А так, как выбора у нее особо не было, она решила временно принять ситуацию такой, какой ее обрисовали и плыть по течению, судьба сама вынесет ее куда надо. И если это - ложь, рано или поздно она раскроется. И Ева даже подумала, что иногда лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Она устала страдать и жить в постоянном напряжение и страхе за завтрашней день.
Хотя вот здесь у нее с судьбой возникал конфликт. Шейх сказал одну фразу, и Ева вспомнила ее. И теперь мучалась вопросом: как же мог Бог любить ее и при этом заставлять так страдать? Ей это было не понятно. Ответ она так и не нашла. И если уж она не кузнец своего счастья, и не хозяйка своей судьбе, то действительно остается только плыть по течению. Она успокоилась тем, что ее ни к чему не склоняют, ни на что не подбивают, и ничего от нее не требуют. А потому решила, что просто будет теперь помягче к шейху. Хочет беседовать с ней и пить чай, хорошо, она будет беседовать и пить чай. Это она может себе позволить. Ничего внутри нее этому не претит.
Продолжение следует
Скачать всю книгу целиком можно на ЛитРес.
Юлия Рут