Елена Горская
Был август 1986-го или 1987 года. Мне с сыном моя близкая подруга устроила отдых в недостроенном пансионате от очень большого химического комбината под Куйбышевом (Самара). Туда мы добрались без приключений, нас встретили, на территории пансионата были построены домики, из благ цивилизации было электричество. Всё. Когда приехали, мой сын важно спросил:
- А где у вас ватерклозет?
Директор пансионата сделал широкий жест, обводя рукой окружающие красоты и ответил:
- А вот!
Домик нам отвели на самом берегу Волги, до реки было шагов 20, напротив, на другом берегу, Жигулевские горы, позади домиков чудесный лес - красота просто невероятная. И мы были совершенно одни. Весь пляж наш. Плавал Денис, как дельфин, так что с этой стороны никаких неприятностей я не ожидала. Красотой, покоем и счастьем ничегонеделания мы наслаждались ровно два дня. Потом началось.
Поскольку на территории пансионата ещё ничего не было, мы за небольшую плату договорились с пионерлагерем по соседству о том, что будем у них столоваться. Это была единственная обжитая точка рядом. Вот два дня мы беды и не знали. На третий мой сын пришёл в столовую в шортах и футболке. Что тут началось! Оказалось, что мы развратники и нас нельзя пускать в приличное место. Потом нам было отказано в завтраках, обедах и ужинах, денег нам не вернули. Наверное, посчитали это компенсацией за поруганное эстетическое чувство.
Ладно. Эту проблему кое-как решили. Потом были разные мелочи: порванные единственные босоножки, налёт мух, сбежавшие из ближайшей колонии бандиты и запрет в связи с этим ходить в лес... В общем, всякая ерунда.
Пришло время возвращаться домой. У Дениса кончались каникулы, у меня - отпуск. Романтикой поездок на поездах дальнего следования я перестала проникаться лет в 15, предпочитала самолёты. Но местные сказали, что об этом можно даже не мечтать - билетов нет. Если сильно повезёт, сумеем уехать на поезде. 30 августа, рано утром, мы поехали в город. Если нам и повезло, то только протиснуться в здание вокзала. На этом везение кончилось.
Тогда я решила добираться до Москвы на перекладных. Сперва мы поехали на речной вокзал и без всяких проблем сели в "ракету" - до Ульяновска. Туда мы прибыли уже вечером, поехали на вокзал, оказалось, что билеты на ближайший проходящий поезд есть! Но только в общий вагон. Про общие вагоны я слышала только какие-то ужасы, но деваться нам было некуда, если только пешком идти. Но тут сработали три основных постулата русских людей: авось (авось доедем), небось (небось не баре) и накося выкуси (нас двое и ничего ценного у нас нет)!
Поезд должен был прибыть под утро, а уже было часов 12 ночи. Решили ждать посадки на вокзале. Сели. Напротив нас была дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещён ". Кого надо считать посторонними, не уточнялось. Так вот на вокзале в Ульяновске, как только я на секунду потеряла бдительность, Денис решил лично проверить, кто и чем, собственно, занимаются в этой комнате. И почему об этом нельзя знать широкой общественности. Когда я вернулась к действительности, моего отпрыска выводили два крепких молодых человека специфический наружности. Стоило больших трудов и многих слов убедить этих людей, что мы не злоумышленники, у нас нет оружия, взрывчатки и никаких помыслов, кроме любопытства. Короче, его отпустили.
Сели мы в наш общий вагон. Кое-как доехали до Москвы. Поезд должен был прибыть на Казанский вокзал, но аккурат напротив улицы Молдагуловой, где жил мой отец, поезд встал. У Дениса к этому времени терпение кончилось совсем и он заявил:
- Мать, ты не обижайся, но я сейчас выскочу и побегу к деду!
Я изумилась до крайности:
- Как это "выскочу"?
Но сын обещал, что договорится с проводницей. Я, понимая всю бесполезность уговоров, только махнула рукой. Какого же было моё изумление, когда Денис помахал мне рукой в окошко и помчался, как олень - к ванне, еде, постели. А я добралась до дома только часа через четыре.