Осенью 1806 года, король Пруссии Фридрих Вильгельм III и его славные войска бросили вызов Империи Наполеона. К несчастью, потомки Фридриха Великого и его гренадер оказались лишь бледной копией могучей военной машины былых времен. В сражениях при Йене и Ауэрштедте пруссаки понесли страшные поражения, обернувшиеся, ввиду полной психологической неготовности к такому повороту событий, разгромом и бегством. Большая часть армии разбегалась, либо сдавалась в плен, покрывая позором знамена с прусским орлом. Фактически, несмотря на отдельные очаги сопротивления, все королевство, за исключением крайнего востока (Кенигсберг и его окрестности, куда бежали король и двор) оказалось оккупированным - и с потрясающей легкостью.
Для народа, для монархии, для армии это было страшным ударом.
Однако война не закончилась - в дело вступили российские войска, союзные Пруссии. В декабре армия графа Беннигсена вошла на территорию Польши, которой было суждено стать новым театром военных действий. В тяжелейшей зимней кампании и русские, и французы действовали с переменным успехом, вплоть до сражения при Прейсиш-Эйлау 7-8 февраля 1807 года. Там, среди воя снежной вьюги и грома сотен орудий, был нанесен первый удар величию военного гения Наполеона Бонапарта: впервые он не одержал победы в генеральном сражении, добившись лишь неустойчивой ничьей. 7 февраля произошел первый небольшой бой за деревню, настоящая же баталия разгорелась утром следующего дня.
Под началом Императора было 45-48 тысяч солдат; на подходе было еще до 30 тысяч - корпуса маршалов Даву и Нея. Корпус Даву должен был появиться 8 февраля утром, а корпус Нея - вечером того же дня.
Российской армией в сражении командовал Леонтий Беннигсен, ганноверец по рождению; кроме 67 тысяч русских солдат, к концу битвы к нему подоспело еще подкрепление - прусский корпус (около 10 тыс, включая один русский пехотный полк - Выборгский) генерала Антона Лестока, 68-летнего ветерана, сражавшегося еще на полях Семилетней войны. Именно этот корпус, последний оставшийся осколок прусского военного механизма, в решающий час помог союзникам выдержать натиск французов: пруссаки с фланга ударили по корпусу Железного маршала Даву, который до того из последних сил удерживал натиск дивизий под началом генерала Остермана-Толстого, поддерживаемых конными артбатареями под началом полковника Алексея Ермолова, будущего героя войны 1812 года и Кавказских войн.
Прежде появления пруссаков на поле битвы, в этот день произошло многое - и трагедия корпуса Ожеро, наступавшего в метели и вышедшего прямо под огонь большой русской батареи, разразившейся шквалом картечи, и масштабная русская атака по фронту, чуть не закончившаяся разгромом французского центра - ее стремительное наступление было остановлено эпической, неистовой контратакой почти всей французской кавалерии, которая с огромными потерями, но сдержала русских, сбив их наступательный задор и вернув статус-кво в сражении. Помимо этих дел в центре, кипел смертельный бой и на правом фланге русских, где утром появился из леса подоспевший корпус маршала Даву. Стяжавшие громкую славу Ауэрштедта, дивизии Железного маршала обрушили на русский фланг удар огромной силы - и, несмотря на мужественное сопротивление войск Беннигсена, заставили их отойти, после чего заняли позицию, перпендикулярную центральным позициям русской армии. С этой линии мощная артиллерия Даву расстреливала анфиладным огнем всю глубину русских позиций. Над армией Беннигсена нависла серьезная угроза, маятник весов качался из стороны в сторону - и именно в этот момент подоспели долгожданные прусские дивизии, ударившие во фланг выстроившимся силам маршала Даву.
По воспоминаниям русских офицеров, пруссаки сражались с яростью невероятной, пользуясь случаем в полной мере смыть с себя позор недавней катастрофы.
Как писал в своих мемуарах Денис Давыдов, участник этой битвы, особенно неистовствовал прусский полк Шенинга, несколько раз бросавшийся в штыковые атаки на французов, и опрокинувший два полка, а также прусская кавалерия генерала Каля, разбившая конницу Даву и ударившая затем в тыл пехотным полкам, сдерживавшим натиск приободрившихся русских. Это решило судьбу боя - французы отступили с захваченных позиций с огромными потерями. На этом сражение стало стихать - на поле битвы ложилась вечерняя мгла.
В этот кровавый день прусские штандарты вновь увидели если не победу, то достойный и славный бой своих войск.