Здание детского дома относительно движения солнца располагается примерно также как сейчас стоит мой дом. От восхода и до заката те помещения, что окнами выходят на поляну и кладбище, залиты солнцем, другие, глядящие на хозяйственные постройки и село, вечно в тени.
Я любила обитать в солнечных комнатах, потому что, в крепкие морозы, они дополнительно прогревались лучами. Противоположная сторона была не только неуютной, но, порой, и прохладной. А я холод всегда переносила плохо.
На втором этаже комнаты имели нумерацию, я её почему - то не запомнила. Кажется, на теневой стороне были чётные, а на солнечной - нечётные. Почти все они исполняли функции спален. Лишь посередине находилась комната политпросвещения. Именно в ней однажды были заперты на ночь бегающие после отбоя пацаны. Девчонкам тогда в наказание достался холодный актовый зал.
Пока я была маленькой моё мнение по выбору спальни никто не спрашивал. Самые большие комнаты предназначались для младших классов, в них помещалось до пятнадцати кроватей, там и прошли первые годы моей жизни в детском доме.
По мере взросления, нас переселяли в спальни поменьше. К двенадцати годам я начала потихоньку заглядывать к старшим, в их отсутствие, и прикидывать, где бы хотела жить. Комнаты пацанов выглядели неуютно, даже если располагались на солнечной стороне. Чисто казённые - пришёл, упал, проснулся, ушел. В девичьих было иначе. Каким-то образом, не имея ничего особенного, старшие девчонки обустраивали свой уют.
Больше всего мне нравилась пятая спальня. Её окно находилось рядом с козырьком крылечка. При желании можно было тайком выпрыгнуть на него и, впоследствии, когда было лень бежать на улицу, мы даже умудрялись вытряхивать с него дорожку.
Я хорошо помню день, когда пришла пора переселения и нам, восьмерым девчонкам, выделили две комнаты - пятую и двадцатую. Я тут же рванула в пятую, даже не задумываясь, кто окажется моими соседками. Пофиг! Лишь бы солнечная! Соседками оказались Неля, Наташа, Лариса.
Я успела занять кровать у окна. В изголовье, на стене висела какая-то железная коробка, он неё шёл провод с вилкой. У подоконника находились две розетки. Выяснилось, что именно в нашей комнате размещалась своеобразная антенна. Стоило нам отключить вилку железной коробки, вырубались все имеющиеся в детском доме телевизоры. Их было немного, только в некоторых отрядных комнатах. Но прелесть ситуации заключалась в том, что антенна и телевизоры исправно и четко работали, если в нашей пятой комнате тоже был подключен телевизор. Соответственно, он как минимум, дожен был у нас иметься. Поэтому, последние два года в детском доме я провела по-царски. Мы с девчонками до глубокой ночи смотрели все, что предлагали каналы: хоккей, футбол, фигурное катание, международную панораму, программу "Время", новогодние огоньки. Я перекидывала подушку в ноги, чтобы было удобно, так как телефизор стоял у окна, мне же приходилось его выключать, когда все засыпали. Порой, полусонная, я выдергивала не ту вилку и тогда к нам врывался возмущенный ночной воспитатель, оставшийся без телека! Эх, было дело!
Время неумолимо. Сейчас этой комнаты уже нет. После реконструкции она исчезла, на её месте был пристроен вход в здание. Не так давно принято решение о закрытии детского дома, но дети в нём пока еще есть. Я заглядываю на их страничку в соцсетях, читаю об очередных достижениях. Никто из сотрудников не знает, что будет дальше. Или просто молчат об этом. И я их понимаю.
