Светлана обняла мать:
-Тебе надо домой. Мальчишки одни там. Саня с Григорием у нас молодцы, конечно, но они же мальчишки! И они по тебе очень скучают. А я с папой останусь.
Любовь Григорьевна и сама чувствовала, что надо бы дома побывать: сердце разрывалось, когда думала, что Санечка с Григорием притихшими птенцами сидят во дворе на скамейке под яблоней… Всматривалась в лицо мужа: казалось, он спит, – в какой-то непомерной усталости… Улавливала самое незаметное вздрагивание потемневших век. Хмурый врач ничего не говорил о надежде, да Люба и не думала о ней… Просто – тоже очень устало – ждала… И просила мужа:
- Валерочка, родной… Хороший мой, не бросай нас. – Напоминала: – Помнишь, как ты зашёл ко мне в медпункт?.. Вот с той самой минуточки я не могу без тебя жить… А дочушка, Светланочка!.. Она же и дышать без тебя не может. И мальчишечки, Валерьевичи наши… Им так рано оставаться без тебя!..
Красивые Валеркины брови – как во сне бывает… – чуть сдвигались к переносице, и Любаша ждала…
- Нет, доченька. Ты поезжай домой. И свари мальчишкам борща, – они любят, когда ты готовишь.
-А если папа… – от слёз тёмно-серые дочкины глазки стали бездонными озерцами, – а меня нет!
- А я скажу ему, что ты мальчишкам борщ готовишь. Он обрадуется, – ему же нравится, когда Саня с Григорием добавки борща просят!
Светлана тоже изболелась сердцем за братьев: хоть оба уже выше их с мамой, и сильные, – осенью, как ни в чём не бывало, вдвоём за час вскопали их необозримый огород,– а всё равно, как маленькие, счастливо затихают под батиной или маминой ладонью… Как-то Света на физкультуре подвернула ногу. Братья тут же прибежали на спортплощадку. Григорий остался дежурить в химкабинете, а Саня легко поднял на руки сестру, и так нёс её до самого дома, – будто невесомую пушинку…
Борщу мальчишки будут рады. Жареную картошку с яичницей они и сами могут приготовить. Но шахтёрам, даже будущим, без борща – никуда. И Светлана отправилась в Перевальный.
Вика встретила её неподалёку от дома, – будто специально дожидалась. Шагнула навстречу:
- Привет. Что с Валерием Александровичем?
Какое-то мгновение Света молча смотрела на Вику, на её длинные, густо накрашенные ресницы, – совсем кукольные… Смотрела просто и спокойно, – так, что Вика почему-то заволновалась:
- Он же в больнице? Как он?
- Ты зачем придумала это, – про отца? – негромко спросила Света.
- Я?.. Я придумала?.. Ты спала тогда… А он позвал меня. Я вышла, а он… он же сильный. Мне так больно было. Это он тебе сказал, – что я придумала?..
Света отстранила Вику, пошла к дому. Хоть бы мальчишки не услышали их разговор… Они бы Вике язык оторвали, – за её слова об отце. Но Света не могла говорить о таком с братьями: стыдно же…
А Вика смотрела вслед подруге, прикусывала губы… Она уже сама не знала, зачем там, на берегу, придумала эту историю. И сейчас пыталась утешить себя… оправдать: а так ей и надо, Егоровой!.. А то привыкла думать, что самая лучшая… Раз у неё самый лучший отец.
Вика медленно шла по поселковой улице, еле сдерживалась, чтоб не расплакаться, – от злости на Светку Егорову… даже – на её имя. И ещё отчего-то, совсем непонятного.
Почувствовала, что кто-то догоняет её. Светка?.. Небрежно, через плечо, оглянулась. От неожиданности споткнулась, – Денис Миронов успел поддержать её. Улыбнулся:
- Черникова! О чём задумалась? Будто на твои плечи взвалили решение глобальных мировых проблем! Рассказывай. У меня отпуск, – целых тридцать дней.
Вика окинула взглядом курсанта:
- Ой, а я тебя сразу и не узнала, – без формы.
- Говорю же тебе: у курсанта – отпуск. Тридцать дней. Делись, что там у тебя.
Вика усмехнулась:
- А что мне с тобой делиться… Для тебя же света в окошке, – только Светка Егорова…
- Может, и так, – согласился курсант. – Да только я для неё – не свет в окошке. Она мне ещё весной сказала, что другого любит.
Вика ошеломлённо захлопала ресницами:
- Другого?.. Она сама тебе сказала, – что другого?..
- Сказала. А третьим лишним быть – это не в моих правилах, Викуль.
- И… кого ж она любит?
Денис удивлённо и внимательно взглянул на Вику:
- Вы подруги вроде. Ну, а раз не знаешь, – тогда это Светкина тайна. А я чужие тайны не выдаю.
- Ой, ой!.. Какие нежности, Миронов!.. А про то, что мы с ней подруги, это твоя фантазия. Егорова совсем не входит в число тех, кто мне интересен. Если честно, то тебя жалко было… Когда ты страдал по ней.
-Ладно, Викуль. Что прошлое ворошить. Чего мы стоим? Мороженого хочешь?
…Раиса Андреевна увидела, что дочку домой проводил курсант… От души порадовалась: что ни говори, а Вика – умница!.. Сумела утереть нос этой будущей медалистке!
Хоть что-то радостное… Вчера Женька, Людкин муж, – котяра сытый!.. Два дня с ним провели на базе отдыха! Имел всё, что хотел, козёл!.. – виновато предупредил, что встретятся теперь нескоро: они с Людмилой и сыном уезжают в отпуск, на Азовское море… И Раиса вдруг поняла, – прямо молнией сверкнуло… – что Евгений Петрович никогда не бросит Людку с Матвеем… Так же, как Пашка, физрук, ни за что не уйдёт от своей Аньки, курицы-наседки, поварихи из шахтёрской столовой.
И злость на Валерку просто захлёстывала. Счастье его… и любовь – к жене, к дочке, к сыновьям-двойняшкам – словно давила на Раису какой-то непонятной тяжестью… Да!.. Тогда, перед их свадьбой, Рая не устояла. А как было устоять девчонке-второкурснице, – если за ней ухаживает не какой-то там студент горного техникума, а – доцент, кандидат наук!.. Кто бы это устоял!.. Но – потом, когда она ушла от Черникова и приехала в Перевальный, Валерка мог – нет!.. Должен был!.. – всё забыть… и просить её, Раису, чтоб всё вернуть. А он все эти годы делал вид, что они едва знакомы – так, знали друг друга в юности… Будто он не покупал ей свадебное платье… А потом, в ответ на её предложение, что прошлое можно исправить, вообще поблагодарил её, – за то, что у них так случилось… и он Любку свою встретил.
Пока она была на семинаре математиков… который проходил на шахтёрской базе отдыха, и – в сопровождении помощника директора шахты по кадрам и быту, на «Перевальной» случилась какая-то авария. Людка рассказала, что горный мастер Егоров получил серьёзные травмы и сейчас в больнице… А тут – надо же! – такая удача! И снова – Викуля молодец: рассказала, что видела, как Светкину мать привёз домой Стрепетов, мастер-взрывник. Мало того, что привёз, – так ещё и обнимал её… и в дом они вместе зашли. А ты как думал, Валерочка?.. Ты про любовь думал? А вот она, твоя любовь! Чуть пришибло тебя в забое, а Любаня твоя тут же нашла, с кем утешиться.
Надо будет проведать Валерку в больнице. А что – по старой памяти!.. Намекнуть, чтоб не был таким наивным. А что?.. Лучше – горькая правда. Не она же, не Раиса, это придумала!..
Намекнуть Валерке не получилось… Врач угрюмо взглянул на Раису Андреевну и сказал, что Егоров не приходит в себя.
А санитарка успокоила Раю:
- Вы не волнуйтесь. С ним постоянно жена. Или дочка, – уже взросленькая девочка, старшеклассница, должно быть… Уж такая заботливая!.. Уж так любит отца! Доктор наш, Павел Семёнович, так и говорит: он, шахтёр этот, потому и дышит до сих пор, что, видно, дочку бросить не может.
Раиса Андреевна поморщилась: это в стиле санитарок – поэмы про любовь сочинять…
А Светлана держала отцовскую руку. Тихонько – ему одному – рассказывала:
- Я мальчишкам борщ сварила. Они за стол сели, переглянулись… а в глазах у обоих – слёзы. Большущие такие, а чуть не плакали: я знаю, – им хотелось, чтобы и ты с ними за столом сидел. Они ж без тебя, пап, никогда обедать не хотели.
И отец снова чуть сжал Светины пальчики… Она затаила дыхание, склонилась к нему… Вдруг заторопилась:
- Пап!.. Папочка! Я не поверила ей, ни одному её слову не поверила!..
Отец глубоко и медленно вздохнул. И открыл глаза.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 16
Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»