Дверь открыл седой, как лунь, согбенный старец. Это не было преувеличением, так как он действительно был ужасно, до неприличия, стар и тощ. Такой типаж, по представлениям стоящего по ту сторону порога, соответствовал скорее древней былине, чем современной эпохе.
Гость с нескрываемым удивлением смотрел на морщинистое, словно сухофрукт, лицо, белую, как снег, длинную бороду клином и тонкие, перевитые синими веревками вен, руки. Казалось, что любое неосторожное движение воздуха, разметет это всё, как ураган разметает сноп. Впечатление это было таким сильным, что у гостя натурально перехватило дыхание.
- Здрасте... — Гость старался выглядеть вежливо, хотя и не был до конца уверен, что это послужит затравкой к общению.
- Добрый день. - Голос у старца оказался на редкость зычным, никак не соответствующим ни комплекции, ни возрасту обладателя.
Гость непроизвольно сморгнул, ожидая, что вдруг может оказаться невольным свидетелем акта испускания духа, - ведь недаром же давался такой голосище.
Тем не менее, ничего подобного не произошло, даже напротив...
- С кем имею честь? - Вновь громом ударило по барабанным перепонкам.
Архаичный речевой оборот явился более чем ярким дополнением к уже виденному.
Опешив, гость в первые мгновения не совсем понял, что от него хотят.
- С кем имею честь? - внятно, снизив тон, до привычных регистров, повторил старец.
Понимание наконец-то, пусть и с трудом, далось в руки. Гость представился, запинаясь:
- Пётр... Пётр... Николаевич Брюхов... Коммерческие круги...
- Ждан Славич Лешак. Пенсионер, - представился в ответ старец и добавил. - Чем обязан вашему визиту? Я никого не жду.— Интонация выдавала раздражение.
- У меня к вам интересное дело.
- Я уже давно растерял ко всему интерес. В моём-то возрасте...
Старец-пенсионер попытался захлопнуть дверь, но Брюхов воспрепятсвовал этому, вовремя всунув ногу между дверью и косяком.
- Что вы себе позволяете? - Голос, полный праведного негодования, загремел на лестничной площадке, отдаваясь эхом где-то вверху.
- Не бери меня на храп, старый хрыч, - вмиг преобразился гость. –Твои долги со мной не ушагают! У тебя же их много… «Олеол» взять хотя бы…
Такое, пусть и обобщенное, знание финансового положения старца возымело должное действие. Пенсионер перестал напрягать усохшие остатки мускул и отступил на полшага внутрь комнаты, как бы разглядывая навязчивого молодца получше.
Тот годился ему в правнуки. Для того, чтобы скроить этакую тяжеловесную комплекцию потребовалось бы пятеро таких стариков. Широкие, как лопаты руки и тяжелая, как у бульдога, челюсть мало гармонировали с ультрамодным костюмом в широкую клетку и галстуком «павлинье буйство». Уже утратившая какую-либо степень легкости небритость так контрастировала с бритой головой, что создавалось впечатление перевернутости. Нагловатые глаза имели то сытое выражение, какое бывает у самодовольных и самоуверенных людей.
- «Олеол», говорите? - Голос старца зазвучал умиротворенно. - Ну, заходите, коли пришли. Только дальше прихожей я все равно вас пустить не смогу. Знаете ли, слишком долго я живу один.
Гость ввалился в прихожую, топоча и упираясь взглядом в запертые двери трёх комнат.
Прихожая была просторная, словно комната и, судя по дивану, стоящему в углу, креслу-качалке и миниатюрному круглому столику, заставленного посудой, использовалась именно в этом же качестве. Пара необычайно ветвистых оленьих рогов торчала из стены и служила вешалкой для нескольких кепок и длиннополого, изрядно потрепанного кожаного плаща. Тут же, под рогами, на мохнатом коврике, оказавшемся при ближайшем рассмотрении чьей-то шкурой, стояла пара крепких высоких ботинок образца армии вероятного противника. Остальное пространство стен было оклеено старыми, хотя ещё и приличного вида, обоями с рисунком навроде лесных пейзажей. В самом дальнем углу светился, незамеченный с первого взгляда, старенький, черно-белый телевизор на допотопной треноге.
Рога и шкура. Семантика существительных, обозначающих данные предметы, образовывала для вошедшего прозрачный намек, на существующее положение в его личной жизни. Гость был мнительным и отнёс случайное совпадение предметов на свой счёт. Мимолётная искра бешенства, сверкнувшая в зрачках, проявила крайнюю степень намерений круто разобраться со старцем, без скидок на пенсионные льготы.
Брюхов примерился было к креслу-качалке, но жест старческой руки приглашающе указал на диван. Поерзав на нем, для удобства, гость исторгнул из его пружинных недр недовольный стон. Старец-пенсионер, в свою очередь, присел на краешек кресла, как воробышек на жердочку. Их разделяла лишь хрупкая преграда журнального столика.
- Слушаю Вас, - сказал Ждан Славич. - Я вас очень внимательно слушаю. В голосе чувствовалась обреченная готовность вынести любой гром судьбы, что еще более вдохновило представителя коммерческих кругов к постановке вопросов на жесткие рёбра.
- Ты выслушаешь меня, дед, - развязано произнес Брюхов, - очень внимательно. Хотя бы потому, что я - наследный племянник Трифонова Г.П.
- Значит Георгий всё таки умер?
- Не совсем, что и не важно. Когда- то я знавал одного клоуна, - Брюхов неожиданно сменил тему разговора. Он оценивающе воззрился на оленьи рога, вероятно, самые роскошные, какие ему доводилось видеть. – Так вот, - продолжал он, - этот клоун как-то задолжал одному банку энную сумму денег, хотя не бог весть какую. Ну. где-то в пределах стоимости движимого имущества без колес. Вы думаете он собирался все добровольно отдать? - Старческие глаза, казалось, выражали интерес. - Щас! После долгих уговоров, а потом и решения суда отвечать своим имуществом, стоимость которого суммарно не должна превышать размеров суммы долга, он растащил всю свою мебель и прочий интерьер по друзьям и знакомым. Спрятал от судебных исполнителей. Мол, вот я какой бедный - на полу сплю, продукты в авоське за окошко вывешиваю, даже присесть негде.... Только вот рога, вроде этих, забыл убрать. Он к ним так привык, что воспринимал как естественное образование. Как древесный наплыв, только на стене. И что же вы думаете..? - Обращение на «вы» за версту отдавало сарказмом. - Пришли судебные исполнители , увидели рога, описали их, сняли и унесли. Представляете моральную травму? Просто крушение мироздания. Неотъемлемое оказывается навесным, неделимое - делимым.
- У вас определенно философский склад ума.—Оценил его тираду старец.
- А вот про это не надо. - Казалось, что Брюхову нанесли оскорбление. - Не твое дело до моего ума - как до заднего, так до переднего. - Это походило на негодование искренне раскаявшегося и ставшего на благой путь исправления еретика, несправедливо обвиненного в рецидиве.
- Что ж, я только хотел поддержать светскую беседу. Вернемся тогда к нашим баранам.
- Баранам..? - в голосе сквозило недоумение. - То есть..?
- Устойчивый фразеологический оборот. В данном контексте означает приглашение вернуться к канве основной темы.
- Как Вы складно чешете. - Теперь «Вы» было произнесено с плохо скрываемым уважением. - Так и у профессора не всегда складно выходило, хотя он был большим любителем русского языка.
- Вы учились в университете?
- Да, почти, но в университете разрядом повыше, с этапами и с кожаным дипломом.
- Простите?
- Мой диплом иглами на моей шкуре тушью писали. Ясно тебе?
Как это понял Ждан Славич осталось неизвестным, так как ни один мускул не дрогнул на лице, изборождённом морщинами.
Брюхов понял, что первая фаза разговора закончилась и местами явно не в его пользу. Тактика намеков и ненавязчивого запугивания не имела ожидаемого успеха - старец-пенсионер либо на удивление хорошо владел собой, либо явно страдал атрофией воображения. Ко всему прочему он предпринял контратаку.
- Вы упомянули что-то о не совсем умершем Георгии. Он как-то внезапно выпал из моего поля зрения. Можно ли поподробнее?
- Обширный инсульт, чего тут подробнее. Не умер, но и не выжил. Теперь как растение. Правда удобрение сам под себя кладет.
- Какое несчастье! Бедный Георгий! - Сочувствие было искренним.
- Бедный то он бедный, но имей, дед, в виду то, что он мне достался в наследство со всеми своими удобрениями. Я - его опекун.
- Так вот в чём дело. Вы хотите продолжить его работу.
- Нет! Я пришёл за компенсацией, ибо мой старпёр влетает мне в копеечку.
- Подождите, Георгий знал, что болен. Он был застрахован и специально откладывал деньги на подобный случай. Я знаю.
- Не лезь, дед, не в своё дело. Я - единственный родственник. Назначен опекуном. Завещания он не составил. Опекун имеет право распоряжаться имуществом подопечного, ввиду его невменяемости и недееспособности, на своё усмотрение, если это не ущемляет прав последнего. Все ксивы в ажуре. Такой закон. Я кругом прав.
- Я понял. Вы пришли истребовать с меня долги вашего дяди.
- Ну до чего же мне нравятся догадливые стариканы… - Наигранно вознесся брюховский голос до ликующих высот. - Я могу зуб дать на то, что пришел не вовремя… Типа денег у тебя сейчас нет.
- Совершенно верно, денег пока нет. - Громовой голос, казалось, утратил всю свою сочность. - Но ведь то фактически являлось предоплатой.
- Я ничего не знаю и знать не хочу. Расписка оформлена как долг налом под обеспечение личным имуществом.
- Это же просто, как вы понимаете, формальность. Для налоговой. Мы с вашим дядей доверяли друг другу, можно сказать почти дружили.
- До луны мне ваша дружба. Сроки подходят. С деньгами как в гинекологии. Просрочка означает угрозу организму.
- Как я понял, вы не собираетесь продолжать бизнес вашего дяди.
- Я не такой маньяк по жизни. Когда можно кайфануть я не рискую.
Возникла пауза. Нужно было переварить услышанное и сказанное.
Брюхов достал сигареты и, не спросив разрешения, закурил. Дым петлями обвил собеседников. Хозяин не обращал на это внимания, погружённый в свои размышления. Не найдя пепельницы, гость стряхнул с сигареты прямо на пол, благо, что не было ковров.
Станьте частью нашей дружной компании)) Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал.
#фантастика #мистика #юмор #книги #чтение #романы #проза #читать #что почитать #книги бесплатно #бесплатные рассказы #фэнтези #ужасы