Никогда не знаешь, в каком доме живёт маленькая Мадонна. В моей коммуналке, в прихожей с вечно потухшей лампочкой, виднеется образ Рафаэля. На пожелтевшем клочке бумаги, высоко-высоко. Рукой не достать. Она жила здесь задолго до меня. Я лишь пару лет петербурженка, а она будто вечность. Нашу улицу при рождении назвали Преображенской, затем по-народному Грязной, а потом сухо и ясно – Николаевской. Теперь это улица Марата. Недлинная, но широкая. По-прежнему ходит трамвай, правда, только один маршрут. Чётная сторона даже бывает солнечной. На соседней улице поликлиника, а школу… сразу не припомнишь, но где-то в глубине улицы обязательно прячется. Порой кажется, что на Марата выходят только повзрослевшими. Окрепнешь во дворах, как в гнёздах. И только тогда – к Невскому или обратно. Женщины – мужчины – женщины – мужчины. Перекошенные каблуки, пальто не по размеру, а чаще куртки тёмных цветов – так практичнее. Выделяются редкие туристы, заплутавшие между Витебским и Московским вокзалами. Они