Глава 7
После того, как Владимир Константинович убедился в том, что Ирина действительно имеет диплом профессионального повара, причем довольно высокого разряда (у неё оказался пятый из шести возможных), то без дальнейших раздумий принял её в экипаж своей «Волгонефти». Конечно, девушке пришлось немного подучиться, поскольку нефтеналивной танкер – судно повышенной опасности, и здесь важно знать многое, чтобы не закончилось, не дай Бог, пожаром. Всё-таки перевозил танкер горючие вещества: нефть, мазут, бензин, керосин и так далее.
Но в день, когда «Волгонефть» отправилась в свою очередную навигацию, на камбузе вовсю распоряжалась его новая хозяйка – Ирина Монакова. И сразу дела с питанием экипажа пошли превосходно. Девушка действительно прекрасно умела готовить, причем делала это с любовью, стараясь разнообразить меню, чтобы члены команды не кушали каждый день борщ, пюре с котлетой, салат из свежих овощей и компот. Теперь в меню периодически встречались блюда русской, украинской, белорусской, грузинской, казахской кухни и так далее. Словом, разносолы следовали один за другим, и крепкие мужчины были счастливы.
Особенно заметили они, что Ирина оказалась девушкой симпатичной, обходительной, но строгих принципов. Эта черта её характера заключалась в том, что отношения с командой, состоявшей на 99,9% из мужчин, у нее установились исключительно дружеские. И да, оставшиеся 0,1% – это была сама Ирина и Алла Константиновна, – судовой врач, женщина предпенсионного возраста, очень опытная и мудрая.
Капитан, представляя нового кока, – «прошу любить и жаловать, Ирина Алексеевна Монакова, наша новый кок», – даже подумать не мог, что кому-то из членов экипажа придет в голову к ней приставать. Подобные вещи никогда здесь не происходили, поскольку предыдущий женский состав был возрастной: Алла Константиновна предпенсионного возраста, ей за 50, а предыдущая кок и вовсе ушла на заслуженный отдых. Но оказалось, что «играй гормон» тревожит некоторых.
Первому, кто попробовал ее потискать за мягкое место, Ирина так хлопнула по голове чугунной сковородкой, то матрос тот долго потом ходил с шишкой на голове, которую Алла Константиновна регулярно мазала зеленкой. «Чтобы заражения не было», – строго повторяла она. Хотя, если по секрету, делала это лишь затем, чтобы другие видели, к чему приводят глупые приставания. Потому особенно не церемонилась, и когда матрос жалобно пищал, что ему больно, доктор говорила строгим голосом: «Терпи, ты же мужчина. Будешь знать».
– Что буду знать? – спросил матрос.
– Сам знаешь, что.
– А что, нельзя?
Алла Константиновна приблизила к нему своё лицо и сурово произнесла:
– Сам запомни и передай другим: если ещё хоть кто-нибудь обидит девочку, я обнаружу у каждого глистов. И заставлю клизмы делать каждый день для промывания мозгов. Как ты думаешь, капитан встанет на мою сторону?
Матрос поджал обиженно губы. Он всё понял. Если уж Аллу Константиновну довели до белого каления, то Константиныча лучше вообще не доставать – мигом на берег спишет. И такую характеристику сочинит – будешь потом до пенсии на ржавом буксире по порту гонять.
Был и другой случай, когда радист, мужчина под 50 лет, вдруг воспылал к Ирине нежным чувством и стал ей стихи дарить собственного сочинения. Напишет на листочке, а когда покушает, под тарелку положит и на стол, куда посуду грязную складывали, отнесет. Мол, от неизвестного поклонника.
Хотя экипаж маленький, около 20 человек всего, Ирина и так догадалась, кто это корабельным Пушкиным заделался. Между прочим, ей было это очень приятно. Она выросла в простой рабочей семье, где поэзией никто не увлекался. Её помнили со школы, но ограничивалось всё «Я помню чудное мгновенье» и «Берег левый, берег правый» из Твардовского.
И вот однажды, получив очередное послание, Ирина неожиданно для себя сочинила ответ. Само послание, кстати, выглядело так:
«Когда волна за бортом плещет
Ирина, думаю я снова о тебе,
И робкая душа моя трепещет,
И мечется, как лучик по воде».
Проявив фантазию, Ирина ответила, подсунув записочку под дверь каюты, за которой скрывался «тайный» поклонник:
«То не волна блистала, душу горяча,
То не любовь травила сердце ваше,
Шарахнула в старинные мозги моча,
И заварила там дурную кашу».
После этого радист перестал приставать к коку со своими стихами, а записку ту скомкал и сжег в пепельнице.
Последний случай был еще быстрее. Второй помощник механика принялся говорить Ирине каждый раз при посещении камбуза комплименты. Причем довольно скабрезные. То похвалит ее упругий бюст, то «приличный размер» её «очаровательной кормы», то крутые бедра... Его в некоторой степени понять было можно: Ирина оказалась девушкой приятной пухлости. А где вы худеньких коков видели? Пока попробуешь всё, что готовишь, вон сколько калорий набежит в организм! И девать их некуда: камбуз маленький, там только туда-сюда развернуться, и потому лишь руки в основном и трудятся.
В конце концов, Ирине и это надоело. Когда помощник сидел и наслаждался обедом, Ирина вынесла стакан горячего какао и, мимо проходя, «случайно» вылила его надоедливому ухажеру прямо... за шиворот. Тот с воплем подскочил и помчался в душевую – охлаждаться. Когда он удрал, Ирина обвела глазами всех, кто был на камбузе – собралась почти вся команда – и спросила:
– Есть среди вас, мужчины, ещё желающие ко мне приставать?
Последовало гробовое молчание, которое быстро сменилось грохотом ложек об тарелки: все тут же принялись поглощать пищу. Словом, желающих больше не нашлось. Все поняли, что Ирина не из тех профурсеток, которые улыбаются кому попало, а после удивляются, когда не могут понять, кто отец её ребеночка. «Прижила» – есть такое глупое слово. Новый кок девушкой оказалась очень порядочной, и мужчины экипажа меж собой рассудили здраво: если кто Ирину тронет хоть пальцем, хоть словом – устроить ему «темную», а после выкинуть на берег, как паршивого пса. Понятно, что никто таким стать не пожелал.
Но знала бы Ирина, какого врага она себе нажила, когда согласилась работать в экипаже «Волгонефти»! Скажу по секрету, пока следующая глава пишется, что в команде этот тайный недоброжелатель кока не состоял. Он находился извне, однако… Но об этом в следующий раз.