Алтун гуляла по саду вместе с Малушей и Ладой. Где-то неподалеку слышались звонкие голоса Всемилы и Прекрасы. Девочки собирали цветы, вплетали их в венки и спорили чей краше. Весело щебетали птицы, по небу медленно плыли облака, каждое было похожее на что-то. Вот проплыла бычья голова, вот заяц длинноухий! Покой и умиротворение царило вокруг, навевая дрему.
Но на душе у взрослых женщин было тревожно. Сердце скребло от недобрых вестей, что потру дошли до далекого Новгорода. Ромеи схватились со Святославом и теснят его, немыслимыми полчищами! Владимир сразу сделался серьезен. От тревоги за отца и за воинов, словно стал он старше, вмиг слетела юношеская беззаботность.
Женщины молчали, каждая погруженная в нелегкие думы. Уже привычно было получать вести об успехах Святослава, уверились в его несокрушимости. А теперь нависла черная туча и над ними, и над всей Русью! Малуша знала, что никогда больше не станет для Святослава тем, кем была когда-то, но жаждала его возвращения. Пусть только невредим вернется, пусть возьмет себе жен без счету, только бы знать - жив! Лада, почти не знавшая племянника, тем не менее, за родную кровь свою тревожилась. "Надо к волхвам сходить, да Перуну жертву щедрую принесть!" - думала она, - "Эх, надо было перед походом амулетов защитных дать ему, да былого не воротишь!"
Алтун ощущала странную боль в груди. Что-то там болезненно сжималось, не давая вздохнуть полной грудью, держало в тисках. Только лицо Улеба, его добрая улыбка и ласковый взгляд, так и стояли перед глазами, неотступно.
Внезапный порыв холодного ветра, поднял с земли горстку пыли и, закружив маленьким злым вихрем, бросил ее прямо в лицо Алтун. Тут же все снова утихло. Растерянные женщины смотрели друг на друга.
-Улеб! - прошептала Алтун, оседая на землю, в страшной уверенности, что произошло непоправимое!
-Что ты Алтун! - воскликнула Малуша, подхватывая женщину по руки.
-Нет Улеба моего больше! - губы женщины побледнели и дрожали.
-Да с чего ты взяла? - Лада обтирала Алтун лоб, на котором капельками росы, выступил пот.
-То знак был, свыше!
-Порыва ветра испугалась, дуреха! - тараторила Лада, стараясь успокоить женщину, хоть и сама понимала - не простой то быт ветер!
-Не надо, Лада! Не утешай! Знаю, сердцем чувствую!
-Не хорони его раньше времени! - воскликнула Малуша.
Видно было, что Алтун они переубедить не смогли. Повели под руки в терем. Женщина с трудом передвигала ставшими мягкими, словно те облака, что по небу продолжали безмятежно плыть, ноги...
Ранним утром, Цимисхий, в окружении своих полководцев и отборных воинов, отправился к берегу могучего Дуная. Иоанн облачился в лучшие свои одежды. Багряно-красный плащ накинул на плечи, а на голову водрузил корону. Подчеркивал значимость свою и величие! То, что Святослав предложил переговоры, Цимисхий счел небывалой удачей. Его беспокоило, что малая горстка руссов, с остервенением бросающихся в бой, уже порядком проредила его армию, с каждой своей атакой, оставляя за собой кровавую проплешину. Да к тому же из Константинополя приходили вести одна хуже другой. Во время отсутствия Иоанна, словно тараканы из-всех щелей, вылезали до того таившиеся враги императора. Сбежал из под стражи Лев Фока, брат убитого Иоанном императора Никифора, подстрекая к бунту доверчивых бедняков. И оставаться здесь не мог Иоанн, боялся потерять сласть за время похода. И вернуться, оставив армию тут, не мог.
На берегу его никто не ждал. Цимисхий удивленно сдвинул брови. "Уж не ловушку ли мне приготовил русич?" - промелькнула в голове мысль, тем более нежданная, от того, что знак насколько предан Святослав своему слову. Едва собрался отдать приказ, приготовиться к битве, как на Дунае показалась одинокая ладья. Мерно поднимались и опускались весла. Все гребцы были одеты в простые белые рубахи. Ни брони, ни оружия не было видно. Ладья подгребала ближе и Цимисхий вместе со своей свитой диву давался - казалось, что в ладье все гребцы на одно лицо! Бритые головы, безбородые, могучие... Внимательно присмотревшись, Иоанн выделил среди одинаковых мужей одного, кто все же имел отличия. Его рубаха сверкала невероятной белизной. На бритой голове была оставлена длинная прядь, свисавшая с одного боку, лицо украшали длинные усы, а в ухо была вдета золотая серьга.
"Святослав!" - понял Цимисхий, ведь именно так и описывали ему воинственного русича.
Весла одновременно были подняты, как только ладья подошла к берегу. Все находящиеся в ней оставались сидеть. Цимисхий растерялся. По византийским традициям, перед императором следовало падать ниц, а сидеть было тем более не позволено! Вспомнив, что имеет дело с дикими варварами, Цимисхий отринул в сторону условности, остановив возмутившихся было такой наглостью полководцев.
-О чем говорить хотел ты со мной? - спросил Иоанн и бойкий толмач перевел его вопрос Святославу.
-Ты видел каковы мы в бою? - спросил в ответ Святослав. Цимисхий утвердительно кивнул. - Мира желаешь или новой битвы жаждешь?
-Мир всегда лучше войны! - получил он ответ, - С сильным врагом всегда выгоднее дружбу иметь, чем на ратном поле биться!
Святослав горько усмехнулся. Эх, если бы не воины его, порешившие вести переговоры, то жизнь свою не пожалел бы сейчас, один вышел бы против всех!
Долго вели они беседу. Все богатства, что взяли во время похода воины Святослава оставалась за ними. От русичей требовалось только покинуть Болгарию, что было для Святослава горше всего. Но ратники, радовались удаче, радовались что возвращаются домой! Многие успели обзавестись на этой земле семьями и теперь хотели лишь одного - вернуться вместе с ними на родную землю и дожить спокойно отмеренный Перуном век. Радовались ратники, хмур был Святослав. Словно отобрали у него волю и заточили в тяжелые кандалы. Пока собирали в дорогу добром нагруженные подводы, пока грузили все в ладьи свои и ромейские, выделенные Цимисхием, Святослав не выходил почти из своего шатра.
-Полноте, князь! Повоевали и буде! - старался утешить его Свенельд, но получал в ответ лишь недовольный и полный горького презрения взгляд.
Наконец ладьи отчалили и вдоль берега потянулись обозы в сторону уничтоженной когда-то Хазарии, а там и до Киева рукой подать!
Пока собирали русичи добро и готовились отбыть в дальний путь, Цимисхий, понимавший, что едва набравшись сил, Святослав вернется, восполнив потери и нарастив многократно свои силы, уже готовил для князя руссов ловушку. Епископ Феофил, едва только Цимисхий договорился со Святославом, отправился вместе с пленными печенегами, которым обещали жизнь, туда, где по словам пленников, кочевали дикие орды их соплеменников. Феофил спешил, опережая русичей на много дней. В диких степях, только по известным печенегам приметам и знакам, вывели они Феофила к становищу хана Кури. Дикий народ со злобой взирал на пришельцев. Длиннобородый старец, в черном дорожном облачении, с большим деревянным крестом на впалой груди, вызывал насмешки, на которые он, впрочем, не обращал никакого внимания. Хан Куря, заинтригованный столь неожиданным визитом, решился все же его выслушать. К тому же, пришелец, привел с собой несколько десятков его соплеменников, а у хана каждый воин, способный держать в руках оружие, был на счету.
Феофил, искусный в дипломатии и прекрасно осознающий с кем имеет дело, долго изливался соловьем перед ханом. По его словам выходило, что единственной целью его было возвратить Куре целыми и невредимыми его соплеменников. Цветасто расписывал свою миссию и клялся в дружбе от имени императора Цимисхия. Он, мол, оценил мужество печенегов и шлет хану Куре, свое восхищение. Как ни прост был Куря, но сообразил, что за этими хвалебными словами стоит нечто большее. "Князь Святослав с добычей богатой возвращается в Киев и путь его по Днепру лежать будет! Пропустить его следует!" Последние слова сопровождались пристальным взглядом прямо в глаза хана.
Услышав имя Святослава Куря задумался. Не так давно прибились к нему люди хана Булы. Пошел Була за Святославом, посчитав того несокрушимым и всемогущим. Но как только поняли он, что и Святослав смерти подвержен, как и все остальные, и не чужды ему слабости, а силы не безграничны, хан Була увел своих людей, а сам, направив их в родные степи, бросился на собственный меч, чтобы смыть с себя позор... Теперь Куря знал, что есть сила и против князя Святослава! А на Днепровских порогах издавна веселились печенеги, собирая богатую дань с переплавлявшихся торговцев..
Зима заставила князя Святослава стать на постой близ земель, где обитали воинственные уличи, платившие дань Киеву. Земли эти, еще при князе Игоре град за градом взял воевода Свенельд. Очутившись на этой земле Свенельд ,почувствовавший себя в безопасности, обратился к Святославу:
-Пойдем через уличей до Киева! Пешими пойдем! Тут никто не осмелится на нас с мечом пойти!
-Как добычу повезем через дикие здешние леса? - спросил Святослав. Возвратиться с пустыми руками в Киев он не мог. Да и ратники его заслужили свою долю долгими кровавыми походами. Свенельд понимал доводы князя - и вправду, земли уличей были настолько первобытными, что и узких троп не сыщешь тут, а где же везти подводы с добром?
-Ты сам, с малым войском, отправляйся-ка до Киева! А мы порогами пойдем по весне, зиму тут переждем! Наберешь ратников, да у порогов нас и встретишь!
И Святослав, и Свенельд прекрасно понимали, какие опасности их ждут на Днепре. Беспомощны будут воины, преодолевая крутые пороги, не отбиться от нечаянного врага! А путь их лежать будет через земли предавших Святослава печенегов.
-Ты возьми с собою, тех кто пожелает и отправляйся в путь!
На том и порешили. Уехал Свенельд, забрав с собою часть войска. Святослав остался на зимовку на берегах Днепра...