– Ну, рассказывайте, что у вас случилось – по привычке начал разговор адвокат Егор Александрович.
– Да что рассказывать… – На глазах старика выступили слезы. – Остался, вот, один да без крыши над головой.
– Как же так вышло, Валентин Владимирович? – машинально продолжал задавать вопросы адвокат, поглядывая на часы. Он очень торопился и у него из головы не выходила мысль - покупать невесте автомобиль или нет?
– Выходит, совсем никому нельзя верить сейчас, – вздохнул старик.
-Ну да, ну ну да...- задумчиво сказал Егор Александрович. - Верить никому нельзя. Особенно когда дело касается денег. - в эту самую минуту он наконец-то принял решение, что машину невесте не купит. Нечего баловать. А купит шубку. Она и дешевле выйдет и к месту придется...
...Тем временем Валентин Владимирович рассказал свою историю. Всю жизнь жил честно. С того момента, как отслужил в армии, работал на железной дороге до самой пенсии. Но и потом дома сидеть не захотелось: устроился дворником. Так и мел дворы, пока глаза стали совсем подслеповаты, а ноги, разбитые артрозом, перестали слушаться.
Красавицу-жену встретил, когда служил в Архангельской области – привез ее оттуда же, из Поморья. Жили с ней душа в душу почти сорок лет. Продолжительная болезнь отняла у Валентина Владимировича его "ласточку" – именно так называл мужчина любимую супругу. Старик с горечью подметил, что детишек бог не дал, а без "ласточки" дом совсем опустел, в одиночестве жизнь стала такой невыносимой.
Трёхкомнатный деревянный дом, в котором прошли лучшие годы жизни – все, что осталось у Валентина Владимировича на старости лет. И каждый уголочек, каждый силуэт старой советской мебели напоминали о жене. Он сильно тосковал, и эта давящая, скручивающая тоска, казалось, отняла все силы. Спина совсем перестала разгибаться, иссохшие кисти рук едва держали кружку с чаем. Топить печь стало настоящим испытанием, и старику зачастую приходилось мерзнуть под ватными одеялами зимними вечерами.
-Эх, душа ты моя, горемычная... На кого ж ты меня покинула... На кого оставила... - скупая слеза катилась по старому морщинистому лицу. Одиночество было для него страшнее всего. Страшнее холода и лишений, которые он постоянно испытывал...
Глядя на страдания пожилого человека, соседи решили подать руку помощи и обратились в социальную службу. Так в доме Валентина Владимировича появилась соцработник Марина – сорокалетняя женщина, посещавшая подопечного не каждые два дня, как прописывалось в договоре, а ежедневно, включая выходные.
Марина казалась ответственной и уж слишком сердобольной. Но последнее качество хоть и вызывало сомнения, но заставляло верить в лучшее. "Есть еще хорошие люди на белом свете", - думал старик. Мужчина называл соцработника "дочкой" и как ребенок радовался долгим чаепитиям с конфетами.
Марина старательно прибирала в доме, застилала свежую постель, готовила, топила печь и, всякий раз, уходя, произносила:
-Дедуль, если что, обязательно звони. - Валентин Владимирович был безмерно счастлив, ведь в дом вернулись былые тепло и уют.
-Маринка-то моя такая умница... А аккуратница какая... Все у нее в руках спориться - и пироги, и борщи. Повезло мне. Есть Господь на свете, есть. На старости лет дочку мне послал... - делился он радостью с соседями.
Марина часто жаловалась Валентину Владимировичу на ужасные условия в коммунальной квартире, где ей и ее троим детям приходиться ютиться. А еще она горько рыдала, когда речь заходила о низкой зарплате и бывшем муже, который не платит алименты.
-Прям и что делать не знаю... Иногда хоть в петлю лезь. Одна я на белом свете, одна. И помощи ждать неоткуда...- плакалась она старику.
Валентину Владимировичу до боли было жаль женщину, и он дал обещание, что в завещании обязательно укажет Марину.
-Не печалься, милая. - гладил он ее по плечу, успокаивая. - Ты как родная мне стала. Я уж старый совсем, с собой всего не унесу. Как уйду в мир иной, все тебе останется...
Однако у соцработника были свои планы. И она их осуществила, убедив беззащитного старика в том, что завещание – вещь крайне ненадежная. Она твердила, что "нехорошие" юристы все переделают на себя и что самое лучшее решение – это договор дарения. Марина в красках расписала, как это здорово и безопасно.
-Дедуля, и вы мне как родной стали. Ей Богу. Спасибо вам, дорогой мой человек. За доброту вашу и подарок щедрый. - улыбалась Марина. - Но завещание это такое дело... Столько случаев знаю, где человека вокруг пальца обвели... Ох...
И поверил ей Валентин Владимирович. От всей своей души поверил, потянувшись к доброте, как первая травинка к теплому лучику. Пришел день когда он поставил роковую подпись. На свою беду поставил.
А через неделю в его дом пришли. Трое мужчин под два метра ростом выгнали его буквально на улицу. Вытолкали в шею, выбросив вслед за ним палку, без которой ему ходить было тяжко... Плакал Валентин Владимирович, поднимая лицо к небу, не веря в случившееся и что ТАМ могли допустить такую несправедливость...
-За что, Господи... За что? - продолжал спрашивать он у неба, так и не получая ответ.
Благо, добродушного старика любили все соседи, и они снова не прошли мимо. Кто-то приютил на время дедушку, кто-то помог написать заявление в полицию. Люди жалели его, качали головами. Но у каждого была своя семья, жизнь и куча своих проблем. Он остался один. И это было уже не то одиночество, которое он испытывал, живя в своем домике, потеряв любимую " ласточку". Это была черная безнадега...
Жизнь восьмидесятилетнего старика привела его к скитаниям по знакомым, судебным тяжбам, равнодушному адвокату Егору Александровичу и чудовищным душевным терзаниям. Он никак не мог простить себе малодушие и глупость, которые привели его к страданиям на старости лет. Часто, засыпая в чужой постели, он шептал, будто про себя.
-Ласточка моя... Родная... Прости меня... Прости что в нашем домике живут чужие люди. Видно им нужнее. А я скоро уж приду к тебе. Жди...
Очень скоро Валентина Владимировича определили в дом престарелых, где он и дожил свой век без веры в сердце и невыразимой грустью в глазах. В последнюю ночь ему приснился сон. Он, молодой и статный парень, идет рука об руку с худенькой девушкой. Они молоды, красивы и не сводят друг с друга влюбленных глаз. У них еще ничего нет - ни домика, ни даже своей кровати. Но они вместе и безмерно счастливы...
******
С уважением. Ваша Ксения.