В июле 1894 года на Драчевке (после 1907 года Трубная улица г. Москвы, также называлась Грачевкой или Драчевской улицей и пользовалась крайне сомнительной репутацией еще по 20-е годы прошлого века) в доме Соловьева (многоквартирные доходные дома назывались обычно по имени их владельцев), местной полицией обнаружен тайный воровской притон и целый склад краденных вещей, купленных барышником.
Обнаружение это произошло по указанию соседнего с домом Соловьева дворника дома Немчинова, крестьянина Георгия Крупочкина. Последний, находясь случайно возле ворот своего дома, в 9 часов вечера заметил подъехавшего к соседнему дому извозчика, на пролетке у которого лежали два громадных узла с меховым платьем. Проследив, что узлы отнесены в квартиру Андрияновой, о которой ходила молва, что она скупает краденное, Крупочкин заподозрил и в этом случае кражу, пошел в участок и рассказал там об этом.
Полиция не замедлила прибыть в дом Соловьева и произвести осмотр квартиры Андрияновой. Пройдя две комнаты, полиция здесь ничего подозрительного не нашла, но когда хотели войти в третью – Андриянова став на пороге, преградила путь, говоря, что в этой комнате спят и она просит не беспокоить; полиция, не обратив на эти слова внимания, отворила дверь и наткнулась на несколько узлов меховыми вещами. Среди них были и те два, только что привезенных.
При осмотре этих узлов найдено в них меховых вещей на 1 000 рублей. Тут же на квартире задержали сожителя Андрияновой, крестьянина Ивана Журавлева, о котором также ходили слухи, что он на покупке краденных вещей много денег наживает. Журавлев, относительно узлов с меховыми вещами сначала давал сбивчивые показания, но потом сознался, что они куплены им за 75 рублей у известного профессионального вора, которого он знает только под именем «Мишка», и с которым приезжала к нему сожительница последнего крестьянка Марья Степанова.
Разыскать вора полиции стоило больших трудов, но тем не менее он был задержан в тот же вечер. Сначала была отыскана квартира Степановой. Она оказалась живущей в доме Гессе, что в Живорезном переулке. При осмотре квартиры у Степановой ничего подозрительного не нашли, кроме висевших на стене мокрых пиджака и брюк, о которых она заявила, что принадлежат они ее знакомому, сыну чиновника, Михаилу Екимову.
Вот последнего и задержали, когда он явился к Степановой. Относительно проданных Журавлеву вещей, он сознался, что украл их в доме Медкова на Спасской улице, причем для совершения кражи выбрал время вечером, когда лил сильный дождь, потому платье его и оказалось мокрым.
В доме Медкова действительно оказалась обокраденной квартира купца Трезева, живущего на даче. Дверь была открыта с помощью подобранного ключа, другая же дверь выломана. Разбиты и сломаны шкаф, сундуки, из которых все выброшено на пол, лучшие же вещи похищены. При дальнейшем обыске квартиры Андрияновой и Журавлева там найден целый склад всевозможных вещей, в том числе золотых, а также деньги в золотых монетах. Все эти вещи были покупаемы, по славам Журавлева, у воров, и свидетельствуют о целом ряде карманных и иных краж.
Помимо этого, много купленного, как заведомо краденное, было заложено Журавлевым в различные ссудные кассы. После долгих запирательств, Журавлев, наконец сознался. Задержанный Екимов, он же «Мишка», как установлено уже не один раз судился за кражи и был выслан из Москвы. Кража, совершенная месяца два тому назад в гостинице «Россия» на 3 тысячи рублей, также была раскрыта при этом случае.
По материалам «Петербургской газеты» за 1894 год.