За окном стоял ещё только август, но погода всё равно была непривычно дождливая и хмурая. Накрапывал мелкий дождик – мокрые капли рисовали на стекле кабины грустные «стрелки», своим остриём уходящие куда-то «вниз». Точно такое же настроение было, в тот момент, и у водителя этого старого, наполовину развалившегося «Камаза».
Дмитрию ВетрОву было тридцать два года, и последние семь лет – он провёл исключительно за «баранкой» грузовика, курсируя по всей стране. Работа дальнобойщиком не приносила мужчине особой радости, но, с другойстороны – позволяла ему путешествовать и каждый день видеть за стеклом своей машины что-то новенькое. Это иногда помогало ему отвлекаться от невесёлых мыслей о собственной жизни.
Вот и теперь, возвращаясь из Горловки – захудалого посёлка на севере Подмосковья, Дмитрий невольно погрузился в размышления о «дне насущном».
В последнее время, на работе у него совсем не ладилось: начальник Ветрова – Иван Геннадьевич Жлобин – целиком и полностью оправдывал свою звучную фамилию. Характер у директора транспортной компании, где трудился Дмитрий, был просто невыносимым – и чем дальше, тем хуже он становился.
Не проходило ни дня, чтобы Жлобин не позвонил Дмитрию, и не высказал ему какую-нибудь, очередную, претензию. То груз он доставил слишком поздно, то на очередной «профосмотр» не явился, а в последний раз – они и вовсе «сцепились», как раз перед нынешней поездкой.
– Иван Геннадьевич, ну, нет сил больше! Сколько можно это «ведро с гайками» по дорогам гонять? Либо дайте мне нормальный автомобиль, либо ждите, что эта колымага, в конце концов, развалится прямо, где-нибудь, в пути!
Дмитрий стоял перед начальником – весь перемазанный в масле и грязи: он только что закончил очередную проверку своего грузовика, которая, естественно, показала то же самое, что и в прошлый раз – половина деталей требовала срочной замены.
– Ты чего это раскомандовался тут, Ветров? – С ехидным прищуром, огрызнулся Жлобин. – Сказано тебе, денег на ремонт нет! Мы и так, по твоей милости, не смогли в этом месяце нормальную выручку сделать! Ты же, всё время, где-то застреваешь!
– Так, ежели бы, вы мне нормальную машину дали, а не это «чудище» четырёхколесное – так и не застревал бы! – Парировал дальнобойщик. – Там же постоянно радиатор барахлит, невозможно даже пару десятков километров сделать, как всё уже чуть ли не дымиться начинает…
Иван Геннадьевич только руками развёл, и протянул:
– Ну-у-у, любезный, это уж я не знаю – что там у тебя и где «дымится». Да только средств на обновление автопарка у меня нет! Я тебе и так, в прошлом месяце, премию выписал? Выписал. Мог бы, на неё, сделать что-то полезное для своей работы – те же детали купить, к примеру…
Дмитрий чуть не крякнул с досады:
– Да вы смеётесь, что ли? Это вы про те пятнадцать тысяч говорите, которые я у вас почти три месяца выпрашивал? Да мне, элементарно, за квартиру нечем было заплатить, вы это понимаете? Я со своей зарплаты и так, всё, что мог – сам в это «ведро на колёсах» купил и поставил…
Начальник резко поднял руки и сделал непроницаемое лицо:
– Всё, хватит, Ветров. Я тебе сказал – нет у меня денег на твои причуды. Что, теперь, каждый раз тебе новое авто подавать, как тебе, что-то там, «кажется»? Другие ездят и не жалуются, между прочим. Разговор окончен – у меня от тебя и так, голова уже кругом идёт. И зачем я только тебя в штат взял? Пожалел человека, ничего не скажешь… Неблагодарный ты, Димка, ох, неблагодарный…
Дмитрий на этот «пассаж» начальника только рукой махнул, мол, всё с вами понятно. И такое было уже не в первый раз – Жлобин постоянно «зажимал» себе часть его заработанных, с таким трудом и опасностью для жизни, денег, а потом попрекал его же, за минимальные требования к состоянию рабочего автомобиля.
«Камазу», на котором сейчас ехал Ветров – «стукнуло» уже, наверное, лет двадцать – не меньше. В моторе постоянно что-то свистело и шуршало, а часы, которые вынужден был дальнобойщик проводить во всевозможных ремонтных мастерских, пытаясь заставить этот умирающий механизм вновь работать – стабильно вычитались из его же зарплаты.
В этот рейс, в Горловку, мужчина ехал совершенно один – хотя по правилам, ему было положено работать с напарником. Вот только Захар – его сменщик, накануне поездки сказался совсем больным. Разумеется, Дмитрий сразу же понял, какого рода «болезнь» настигла его сослуживца:
– Дима-а-а…, - заплетающимся языком проговорил Захар в трубку, - Друг, ты извини – но я сегодня, ну, никак, не смогу с тобой в рейс выйти…
Напарник икнул, как бы намекая, что состояние его совсем плачевное:
– Голова у меня… Трещит так, что мочи нет… Третий день уже мучаюсь…, - пробормотал он.
Дмитрий в ответ только вздохнул – бесконечные попойки Захара уже изрядно ему надоели, за всё время их совместной работы. Но что поделаешь? Не тащить же его пьяным в рейс – тем более, что и Жлобин, наверняка, уже был в курсе происходящего.
– Я Геннадьича предупредил, ты не думай…, - с трудом произнёс Захар, словно угадав его мысли. – Он же… у нас… Мировой мужик, всё понимает…
– Ну да, мировой…, - хмыкнул в ответ Дмитрий. – Захар, ты, вообще, планируешь когда-то со своим пьянством завязывать? Третий раз, за два месяца, уже так подводишь меня…
На секунду, в телефоне повисла неловкая тишина, но не от того, что его напарнику стало стыдно: звук, раздавшийся через мгновение после этого, ясно свидетельствовал о том, что сейчас главным «другом» этого несчастного «алконавта» был пластиковый тазик.
– Всё… Пока…, - промямлил в трубку Захар, и тут же отключился.
– Боже, когда же это всё кончится, - подумал про себя Ветров, - Невозможно же так работать…
В эту минуту, мимо прошёл Жлобин, и Дмитрий сразу же спросил начальника, что называется, «в лоб»:
– Иван Геннадьевич, вы меня почему не предупредили о том, что мне в рейс одному идти? Захар только что звонил – он опять в запой на неделю ушёл!
Жлобин нехотя обернулся к своему работнику:
– Ну, вот – предупредил же! Слушай, я не обязан к тебе, каждый раз, со всякой ерундой бегать – или ты думаешь, у меня других дел нет, кроме как – ваши с Полуниным отношения регулировать? Взрослые мужики оба, а разобраться между собой не можете!
Дмитрий ощутил внутри горечь – обида и возмущение затапливали его «с головой»:
– Вы мне уже который месяц не даёте никого, вместо этого выпивохи! – Попытался возмутиться Дмитрий. – Что же это такое? Как мне прикажете в рейс выходить, когда у меня даже сменщика нет?! Мне что – вообще, теперь, в пути не спать?
Жлобин засунул руки в карманы, и подошёл, на несколько шагов, к Дмитрию:
– Что ты всё жалуешься, Ветров? Тебя как ни послушаешь – вечно тебя все обделяют и хотят «на деньги» развести. Ты же в курсе, что это не я тебе не могу напарника другого определить? С тобой из ребят, просто, никто работать не хочет! Ты посмотри на себя – вечно весь такой унылый и безрадостный, да ещё и ноешь постоянно… Кто из парней захочет с таким занудой в рейс выходить?
– Как же тебе не стыдно, Геннадьич? – Не выдержал дальнобойщик. – Да я в месяц по три «ходки» делаю, туда и обратно – практически без выходных пашу! Мне какой смысл, после этого, с мужиками «квасить»? Тут бы спину «разогнуть» да отоспаться! Или хочешь сказать, что не знаешь, как у тебя остальные сотрудники в рейс «под градусом» запускаются?
Жлобин резко схватил своего работника за воротник куртки, и прошипел злобно:
– Тише ты, не ори! – Начальник быстро огляделся по сторонам. – «Командный дух» у них такой, понимаешь? Кто виноват, что такой «правдоруб», вроде тебя, в их общество вписаться не может? Мне плевать, какими они в рейс выходят – лишь бы товар в целости и сохранности до конечной точки добрался… Ну, да, попивают они – ну, так, это же вопрос десятый! Главное – что работают они опосля нормально, а остальное, знаешь…
Дмитрий решительно стряхнул с себя руку Жлобина:
– Вы понимаете, что ваши действия попадают под статью?
Одна бровь, у Ивана Геннадьевича, резко взметнулась вверх:
– А ты меня, что, «сдать» решил? Стукачом заделаться промеж своих? Имей в виду – после такого, тебя не то, что водителем никто больше на работу не возьмёт – дворником устроиться не сможешь! Оно тебе надо?
Дмитрий промолчал, стиснув зубы: ему и так пришлось несладко в последние годы. При всей своей любви к справедливости – потерять даже эту работу – стало бы для молодого мужчины равносильно самоубийству. Тем не менее, Дмитрий продолжал буравить начальника гневным взглядом.
– Вот что, - сказал, наконец, Жлобин. – Давай-ка, ты мне этот рейс прогони без происшествий, а я тебе за это, потом, хорошую прибавку к зарплате выпишу. В размере полутора окладов, идёт?
– Опять ведь соврёте, - проговорил сурово Ветров, - Будто я не знаю, сколько лет вы мне уже эту прибавку обещаете…
– В этот раз точно выпишу, - серьёзно заверил его Жлобин. – Ты только помалкивай, и «бучу» промеж парней не поднимай. Идёт?
– Посмотрим. – Коротко ответил ему Дмитрий, и направился к своей машине.
Ветров знал, что его в компании местных водил, мягко говоря, недолюбливают: сирота и правдоруб, Дмитрий никогда не горел желанием обсуждать с коллегами кого бы то ни было за их же спиной, да ещё и под бутылочку пива, или чего покрепче.
Молодой дальнобойщик всегда вёл себя очень замкнуто, и никогда не рассказывал другим коллегам о своём прошлом. Возможно, именно из-за этого, остальные считали Ветрова чуть ли не «зэком» каким-то, который просто не хочет распространяться о том, какой срок и за какое преступление мотал где-нибудь в далёкой колонии.
Но Дмитрий и не навязывался никому «в друзья». Всё, что ему было нужно – это надёжный напарник, с которым можно спокойно «откатать» положенные километры, доставив вовремя приписанный к его машине груз.
Дмитрий вырос в детдоме, и привык всегда быть один – ещё воспитатели частенько про него говорили, что он, по натуре своей – интроверт. Мол, ему и не нужно много людей рядом, лишь бы был тот, кто сможет его, по-настоящему, понять и принять таким, какой он есть. Родителей дальнобойщика не стало, когда мальчику было всего четыре года. Они погибли на теплоходе, потерпевшем катастрофу в Чёрном море.
Маленький Дима остался тогда один, со старенькой бабушкой – Агафьей Павловной, вот только старушка, увы, не смогла пережить смерть любимой дочери и зятя. Через несколько дней после похорон, бабушку Дмитрия разбил инсульт, и пожилая женщина не смогла его пережить, скончавшись через пару часов после приезда медиков.
С тех пор, мальчик жил в приюте: там ему приходилось постоянно отстаивать собственную территорию и крошечное пространство в игровой комнате, которое Дмитрий, став постарше, облюбовал под игру в шахматы.
Мальчонке очень нравилось сесть с шахматной доской у окна, и подолгу разыгрывать сложные партии, где его соперником был или он сам, или какой-нибудь знаменитый шахматист, запечатлевший все свои гениальнейшие ходы в учебнике.
Выпустившись из детдома – парень подался в Москву, где и жил «одиночкой» по сей день. С женщинами, Дмитрию как-то не везло: пережив однажды несчастную любовь, Ветров так и не смог найти для себя достойную кандидатуру в жёны. То характерами не сходились, то чувства угасали слишком быстро – оставляя после себя лишь горький осадок пустой, «выгоревшей» до углей страсти.
В конце концов, молодой дальнобойщик решил перестать мучить себя и своё сердце, и начал просто жить той обыденной жизнью, которая каждый день приносила ему всё больше таких вот, неприятных сюрпризов, от начальства и сослуживцев…
Сейчас, проезжая по стремительно темнеющей от дождя дороге, Дмитрий не знал, сможет ли он, когда-нибудь, изменить свою жизнь к лучшему.
Единственное, в чём он был уверен наверняка, так это в том, что ему сейчас лучше было бы остановиться где-нибудь на заправке: взглянув на приборную панель, Дмитрий увидел, что солярка в его громыхающей «колымаге» грозил, вот-вот, закончиться.
Это означало, что дальнобойщику придётся вновь «застопориться» с возвращением в автопарк, а платить Жлобину очередную часть собственной зарплаты – Дмитрию совсем не хотелось.
2.
Дождь всё усиливался. Сверившись с навигатором, мужчина убедился, что до ближайшей стоянки – всего пара километров, как раз должно было хватить топлива. Успокоившись немного, наш герой включил в кабине радио, чтобы хоть ненадолго отвлечься от тягостных мыслей – но, тут, его внимание привлёк какой-то яркий предмет за окном.
Приглядевшись, Ветров различил силуэт детского велосипеда: его красную раму, вполне подходящую для пятиклассника – просто невозможно было не заметить в промокшей траве, у обочины шоссе. Однако маленького владельца приметного велика – Дмитрию увидеть так и не удалось.
Мужчина почувствовал какую-то тревогу: «Тут же лес повсюду, мало ли что с ребёнком случиться может. Надо бы проверить это дело…». Затормозив, Дима вышел из машины и огляделся по сторонам. Так и есть: поблизости от дороги никого не было, а вот от самого велосипеда – тянулся длинный след, хорошо различимый в примятой детскими ногами траве.
Тем временем, слабый дождь превратился в настоящий ливень – видимость заметно ухудшилась, и Дмитрию оставалось лишь молиться, чтобы найти ребёнка в сгущавшемся сумраке лесной чащи.
Пробираясь сквозь лесной бурелом, водитель надеялся, что маленький владелец велосипеда не успел провалиться в топкие болота, которыми была полна эта местность (он уже не раз был на этой трассе, а потому успел хорошо изучить карту здешних лесов).
Тут, Дмитрий обратил внимание на кусок ярко-розовой ткани, типа болони, висевший грустным обрывком на одной из острых веток засохшего кустарника. Вслед за этим, дальнобойщик услышал чьи-то тоненькие всхлипы, прерывающиеся жалобными рыданиями:
– Ма-а-ма! Мамочка-а-а!!! – Звал звонкий детский голосок.
– Эй! Эй, ты меня слышишь?! – Прокричал ребёнку Дмитрий. – Если да, продолжай говорить, я иду к тебе!!
– А?! Что говорить? Дядя, помогите, пожалуйста!! Я здесь!!
Ветров пролез вглубь леса ещё немного, и вышел на маленькую лесную опушку, со всех сторон огороженную высокими, почти чёрными, от сгустившегося вокруг мрака, соснами. В тот момент, Дмитрий мог думать только о том, что бедный ребёнок, уже должно быть давно сидевший где-то здесь – промок насквозь, и его нужно было срочно отсюда уводить.
– Дядя, дядя – я здесь!! – Замахала дальнобойщику маленькая милая девочка, чья розовая курточка была оборвана аккурат по подолу. Очевидно, малышка проделала примерно тот же путь, что и Дмитрий. Она сидела на трухлявом бревне, крепко держась за одну из отходивших от ствола длинных веток.
Девчушке на вид было лет восемь-девять не больше, и, конечно же, она вся тряслась от пронизывающего её холода сырой одежды и льющегося с небес дождя. Мокрые светлые косички свисали с обеих сторон её лица, словно сосульки, а с длинных ресниц – текла вода.
– Ты как тут оказалась, девочка? – Удивлённо спросил Дмитрий. Всё-таки, места здесь были глухие, хоть и недалеко от города.
– Да я на велосипеде каталась, - объяснила та, - Но, только, что-то далеко заехала, а потом решила посмотреть белочек и зайчика: мама говорила, что они всегда в лесу есть, надо только к ним тихонько подойти, чтоб не спугнуть…
– Велосипед у тебя красный? – Уточнил дальнобойщик.
– Да! Вы его нашли? Мне мама такого нагоняя даст, если я его потеряю… - В глазах девочки стояли слёзы, - Я, честно-пречестно, не специально тут сижу. Я заблудилась! Хотела обратно выйти, когда никто из зверюшек на мой зов не вышел, но дорогу не нашла, да и дождик ещё этот – только исцарапалась вся. Вот.
Малышка показала сначала на свой рукав, изодранный в клочья о сухие стволы и ветки, а потом, и вовсе, задрала его: на нежной коже девочки виднелись длинные красные полосы.
– Ох, да тебе помощь нужна! – Увидев царапины, воскликнул Дмитрий, – Пойдём отсюда скорее, видишь, какой ливень «зарядил» - ещё не скоро кончится, это точно!
Мужчина протянул руку, а девочка крепко в неё вцепилась:
– Со мной всё нормально, только испугалась я очень. Не думала, что не получится у меня самой из лесу выйти…
К счастью, дальнобойщик подоспел как раз вовремя – девочка не выглядела сильно пострадавшей, очевидно, ей нужно было обработать только царапины. Однако мокрая одежда вызывала у Дмитрия нехорошее предчувствие.
– Ты знаешь свой адрес, где ты живёшь? Давай я тебя домой отвезу, мне всё равно в сторону города ехать. Заодно и велосипед твой заберём, и ранки твои обработаем – у меня в машине аптечка есть.
Ветров боялся, что малышка могла сильно простыть, поэтому подхватил бедняжку на руки, после её утвердительного кивка, и понёс обратно к грузовику.
– Ай! Больно! Щиплет! – Сморщилась девочка, когда Дмитрий стал мазать её царапины зелёнкой. Они с девчушкой, к тому времени, уже сидели в огромной кабине «Камаза».
– Потерпи немножко, - улыбнулся ей в ответ водитель, - Зато никакие микробы на тебя, теперь, не нападут.
– Я невкусная, меня и так есть не будут, - захихикала она, а потом, неожиданно, представилась: – Меня Лида зовут. А вас?
– Дмитрий, - откликнулся дальнобойщик, и выкинул ставшую изумрудной ватку в мусорный пакет. – Очень приятно познакомиться, Лида. Есть хочешь?
Мужчина открыл бардачок, и вытащил оттуда аппетитную слойку с сыром, после чего – достал из-под сиденья ещё и термос с горячим чаем:
– Вот. Поешь-ка, и чаем не забывай запивать. Я сейчас ещё печку включу, чтобы ты побыстрее согрелась.
При виде еды, глаза у девочки радостно заблестели: ещё бы! Один бог знает, сколько времени она провела в лесу голодной.
– Спасибо! – Искренне пролепетала малышка, и принялась с аппетитом уплетать предложенное ей угощение.
Глядя на маленькую Лидочку, Дмитрий ощутил, как в сердце у него медленно поднимается волна необъяснимого тепла. Её голубые глаза так и лучились светом и чистотой, и Ветров почувствовал, что между ним и девочкой установилась неожиданная, но крепкая связь. Лида вела себя спокойно и, казалось, доверяла Дмитрию так безоговорочно, словно они с ней были знакомы уже очень давно.
– Ну, что – куда едем? – Спросил малышку Дмитрий, когда та закончила с чаем и слойкой. – Давай я тебя отвезу к отцу? Он ведь, наверняка, уже обыскался тебя. Или к маме? Я бы на их месте – уже весь город «с ног на голову» перевернул в поисках дочки.
Вместо ответа, Лидочка неожиданно опустила глаза и грустно произнесла:
– Да, конечно. Поедем к дяде Стасу. Но, только, он мне не родной папка совсем…
– Вот как? – Удивлённо переспросил Дмитрий, заводя мотор.
Ключ зажигания заставил старый грузовик изрядно «встряхнуться», прежде чем он смог, наконец, медленно переваливаясь «с боку на бок» – выехать на проезжую часть.
– Ну, да…, - медленно проговорила Лида, - Мама моя за него замуж выходит. Отчим, значит, он мой будет. Он хороший, наверное, но только всё равно жалко, что настоящего своего папу – я, никогда, так и не увижу…
Дмитрий был удивлён такой откровенности девочки, но ничего не сказал. В конце концов, это было уже не его дело. После того, как Лида назвала адрес – дальнобойщик отправился сразу в город, по пути остановившись, лишь, заправится на маленькой автозаправке. Там, он купил Лиде ещё большую шоколадку – чтобы девочка не чувствовала себя расстроенной.
– Спасибо вам, дяденька, вы такой добрый! – Искренне восторгалась им девочка. – Вас, наверное, ваши дети очень сильно любят. У вас ведь есть дети?
– Кхм…, - закашлялся от неожиданности Дмитрий, - Ну, вообще-то, нет… Нет у меня никого…
– Правда? – В глазах девочки промелькнуло изумление. – Как же вы так живёте, без детей? Вам же, тогда, должно быть, очень скучно и грустно?
Дмитрий замолчал на минуту, не зная, что сказать на это ребёнку. Однако, взглянув на Лиду краем глаза, всё же ответил:
– Иногда бывает грустно, да. Но у меня, видишь, какая работа? Всё время в разъездах – так что, скучать не приходится. Особенно, когда, по пути, приходится спасать таких маленьких заблудившихся девочек, вроде тебя…
Лида, оценив шутку, весело рассмеялась. Остаток пути, мужчина и девочка проделали, слушая анекдоты по радио, да Дмитрий рассказал своей юной попутчице пару забавных историй из своих многочисленных путешествий – чем немало порадовал малышку. С каждой минутой, Лидочка казалась Дмитрию всё более близкой и родной.
«Так, Ветров, прекрати! – Ругал сам себя дальнобойщик. – Что-то, сентиментальность на тебя напала сегодня. Видать, стареешь, брат – раз уж незнакомый ребёнок, в тебе, такую бурю эмоций поднял…».
Когда Дмитрий привёз девочку к роскошному трёхэтажному особняку – то даже присвистнул от восхищения:
– Это твой дом? Очень красивый, как раз для такой маленькой принцессы, как ты…
– Да, мы, теперь, здесь с мамой живём, - кивнула девочка.
Дом поражал своей красотой и изысканностью дизайнерских решений: кремовая облицовочная плитка и огромные эркеры – придавали всему коттеджу лёгкость, словно это был не массивный особняк в «новорусском» стиле, а, какая-нибудь, итальянская вилла, с «парящими» несущими конструкциями и невесомой, наполовину стеклянной, крышей.
В это время, из ворот выбежал высокий симпатичный мужчина в деловом костюме. Ветров отметил, что хоть лицо у него было и молодое, но волосы уже были белы как снег.
– Вот и дядя Стас, - успела прошептать водителю девочка, прежде чем бизнесмен подхватил Лиду на руки, и крепко прижал к себе:
– Господи, Лидочка! Ну, Слава Богу! Где ты была всё это время? Я уже всю свою охрану на твои поиски пустил! Разве можно, так меня пугать?!
– Всё хорошо, - отвечала спокойно девочка, - Я в лесу заблудилась, а дядя Дима меня нашёл и домой привёз. Велосипед тоже со мной, который вы подарили. Не волнуйтесь…
Бизнесмен поставил приёмную дочь на землю, а, затем, покачал головой:
– Повезло тебе, что наша мама в Питер поехала на пару дней – не то, она бы нам с тобой, знаешь, какого «стрекача» задала?
Только тут, мужчина обратил внимание на водителя-дальнобойщика, выгружавшего из кузова велосипед девочки.
– Спасибо вам, Дмитрий. – Мужчины обменялись рукопожатиями. – Давайте сразу на «ты» перейдём, вы не против? Всё-таки, вы Лиду спасли – а я даже не заметил, как она со двора уехала, и ведь так далеко забралась, а?
Бизнесмен поправил свой пиджак:
– Дмитрий, вы, наверное, уже поняли, что я – человек небедный? Можете просить у меня любые деньги, я с радостью отблагодарю вас за спасение Лидочки.
Однако молодой водитель лишь улыбнулся, и отрицательно помотал головой:
– Да что вы, не нужно мне ничего. Я рад только, что вовремя рядом оказался – иначе кто его знает, что с ребёнком случиться могло…
Богач удивился, однако настаивать не стал, только попросил у Дмитрия номер его телефона, а, взамен, вручил ему свою визитку:
– Тогда давайте так: если вам что-то понадобится – помощь любая, или захотите работу сменить, к примеру – смело звоните. Сочтёмся.
Дмитрий, хоть и не планировал воспользоваться предложенной бизнесменом помощью – взял визитку и записал у того в телефоне свой номер.
После этого, Ветров отправился в столицу, а Станислав Баженов (так звали бизнесмена) и его падчерица – остались, где-то, далеко позади.
Странное дело, но Дмитрию, почему-то, казалось, что чем дальше он уезжает от Лидочки – тем прочнее осознаёт: он оставляет в руках маленькой девочки – своё собственное сердце.
3.
Следующий месяц, Дмитрий провёл как обычно – работал в рейсах, ночевал у себя дома, гулял в редкие выходные по парку. Вот только, все его чувства словно бы «притупились»: он больше не чувствовал ни недовольства по отношению к своему начальнику, ни праведного гнева на свой, почти уже развалившийся, автомобиль.
Казалось, вся боль, обида, но и радость, интерес в жизни – куда-то, вдруг, резко исчезли, уступив в душе Дмитрия место лишь холодной и серой пустоте. Мужчина часто вспоминал тот день, когда познакомился с маленькой Лидой – как пробирался сквозь сухие деревья, как нёс её на руках, как кормил у себя в грузовике…
Впервые, Ветров особенно остро осознал, как это, оказывается, печально, когда у тебя в жизни нет никого, о ком бы ты мог позаботиться. Водитель не понимал, почему его так сильно тронула эта история с потерявшейся девочкой, однако чувствовал, что в его жизни, теперь, долгое время будет не хватать возможности почувствовать себя чьим-то защитником… Может быть, даже, отцом.
Тем вечером, в квартире Дмитрия, неожиданно раздался телефонный звонок:
– Алло, это Дмитрий Ветров?
– Да, - ответил дальнобойщик, - А кто меня спрашивает?
– Это Баженов Станислав, помнишь такого?
Сердце водителя разом «подпрыгнуло», и тот ощутил знакомую тревогу:
– Что-то с Лидой случилось? – Спросил Дмитрий, и услышал, как сильно задрожал его голос.
– Нет-нет, что ты! – Поспешил успокоить его бизнесмен. – Я по другому вопросу тебе звоню. У меня тут свадьба будет в воскресенье – женюсь на матери Лидочки.
– Поздравляю Вас, - мгновенно отозвался Дмитрий, а сам облегчённо выдохнул, узнав, что с ребёнком всё в порядке.
– Ну, вот, - продолжал Баженов, - Я тебя приглашаю. Будешь одним из моих гостей.
– Что? – Не сразу понял Ветров.
– Всё нормально, расслабься. Мероприятие будет «закрытого» типа, только местные чиновники, да мои коллеги из корпорации. Тебе Лида не говорила, что я владею большей частью рекламного медиахолдинга «Союз-Телесеть»?
– Н-нет, не припоминаю, - смущённо откликнулся дальнобойщик. – А это будет удобно? В смысле, я имею в виду, что я приеду? Всё-таки, большая часть твоих друзей – важные «шишки». Не по чину, как-то, простому дальнобойщику являться на такую «закрытую» вечеринку…
Баженов рассмеялся добродушно на том конце провода:
– Если б было не «по чину» - я бы тебя и приглашать не стал. Да и потом, Лида мне про тебя уже все уши прожужжала – уж больно сильно хочет с тобой повидаться. Ну, как я могу отказать ребёнку, верно?
Ветров весь покраснел, словно выпил кружку горячего чаю.
– Хорошо, я приеду, - ответил он. – Есть у вас какой-то «дресс-код», как выглядеть нужно?
– Нет, одевайся как обычно – только чтоб костюм был приличный, всё-таки, свадьба как-никак, - сказал ему бизнесмен. – Ладно, у меня мало времени, бежать пора. Если что, я тебя в списки внёс. Свою фамилию охранникам назовёшь – они и пропустят.
Мужчины условились о месте и времени, когда будет проходить торжество, и после, оба, положили трубки.
Явившись, к назначенному времени, к дверям фешенебельного ресторана, Дмитрий несколько «стушевался»: на входе стояли, внушительного вида, двухметровые охранники, каждый из которых выглядел как чемпион по бодибилдингу.
Публика же, проходившая мимо него и направлявшаяся уверенной походкой в ресторан – была одета вся, сплошь, в люксовые бренды и сияла настоящими бриллиантами, сапфирами и другими дорогостоящими украшениями.
«Господи, куда я-то ринулся, со своей свиной мордой в калашный ряд?», - печально оглядев свой скромный костюм, подумал Дмитрий. «Ведь, ни в жизнь, не пропустят меня…».
– Ваша фамилия? – Сурово поглядев на дальнобойщика, изрёк один из «громил».
– Ветров, - как можно увереннее произнёс Дмитрий.
– Одну минуту, - ответил охранник, и по портативному наушнику передал кому-то данные дальнобойщика.
Через минуту, на пороге заведения появился сам Стас Баженов:
– Проходи, Дима. Я очень рад, что ты смог к нам вырваться…
Проводив мужчину до его столика, бизнесмен извинился, и направился куда-то на кухню, где ему ещё нужно было дать определённые наставления здешним поварам.
Оказавшись в ярко освещённом помещении, Дмитрий, в первую минуту, почувствовал себя крайне неуютно. Со сцены, из огромных, переливающихся всеми цветами радуги динамиков, лилась оглушительная «истерия», представляющая из себя смесь клубной музыки и каких-то, популярных, рэп-мотивов. Всё это было чуждо Ветрову, привыкшему к размеренному урчанию двигателя в своей машине, и тихому шелесту гравия под колёсами.
Максимум, что молодой дальнобойщик мог себе позволить из музыки – это включить радио «Ретро-ФМ», где звучали хиты прошлых десятилетий. Такая музыка успокаивала Дмитрия, а от той, что играла в ресторане – хотелось убежать подальше, а ещё лучше, спрятаться в каком-нибудь, звуконепроницаемом бункере.
Но было здесь и одно огромное преимущество: все столы, за которыми сидели гости вечера – буквально «ломились» от самых разнообразных блюд. Горячее мясо в горшочках, шашлыки, всевозможные закуски и десерты – всё это, периодически, проносилось мимо молодого мужчины на серебряных подносах, которые без конца таскали, снующие из одного конца зала в другой, «замотанные» официанты.
У каждого из них, сияла на лице «дежурная» улыбка, когда они подносили богато одетой светской публике бокалы с шампанским, чтобы те могли выпить за здоровье будущих молодожёнов.
Сев за столик в углу зала, Дмитрий тут же получил несколько маленьких тарелочек, на которых покоились тарталетки с икрой, сырная нарезка и маленький кусок изящно оформленного бисквита. Кроме того, рядом с дальнобойщиком «приземлился» бокал с игристым вином.
– Приятного аппетита, - сказала ему улыбающаяся официантка, и упорхнула дальше – обслуживать остальных гостей.
– Спасибо, - пробормотал про себя Дмитрий, и, не в силах устоять перед пробуждающей аппетит снедью, тут же откусил тарталетку.
Нежная красная икра тут же растаяла у него на языке, и водитель пришёл к выводу, что явился на этот праздник не зря. Сделав глоток игристого напитка, Ветров немного расслабился: окружающим не было до него абсолютно никакого дела, все болтали, ели и ожидали выхода на импровизированную сцену новоявленных жениха и невесты.
Дмитрий, также, как и другие, устремил свой взгляд на сцену – глупо было скрывать, что главным его интересом оставалась возможность увидеть Лиду, но, тем не менее – посмотреть на молодую жену миллионера, Ветрову было тоже весьма любопытно.
Спустя почти сорок минут, гости начали заметно нервничать: то тут, то там, раздавались возмущённые вздохи и возгласы, типа «Ну, и ради чего нас тут собрали? Что, невеста не смогла от счастья в платье влезть?».
Дмитрий предпочёл пропустить всю эту светскую ехидность мимо ушей – в который раз, он убедился, что людей ничто не портит так сильно, как деньги. Особенно те, что были заработаны ими не своим трудом, а получены путём выгодного замужества, или просто наследства от богатеньких родителей.
Наконец, свет во всём ресторане погас: остался только один прожектор, луч которого осветил широкую, полукруглую сцену.
Через мгновение, на ней появился Станислав Баженов: счастливый бизнесмен вёл под руку ослепительно прекрасную женщину в белоснежном платье, на котором серебристыми бликами переливалась богатая вышивка. Узор вышивки складывался в чудесные, «ангельские» крылья.
Миллионер лучезарно улыбался и позировал фотографам, в то время как красавица в свадебном платье – вела себя куда более скромно. Она осторожно ступала по сцене и дарила фотографам милые сдержанные улыбки…
На какую-то долю секунды, лицо девушки показалось Дмитрию смутно знакомым. Встав из-за стола, дальнобойщик сделал несколько неуверенных шагов в сторону молодожёнов, желая получше разглядеть невесту Баженова. В следующее мгновение – Дмитрия точно пронзило ударом тока: всё ещё не веря своим глазам, Ветров быстрыми шагами подошёл к сцене, и только тут окончательно убедился. Это была она!
Оцепенев от увиденного – Дмитрий продолжал неотрывно смотреть на женщину: всё дело было в том, что она оказалась, как две капли воды, похожа на его первую – и единственную любовь, погибшую в чудовищной автокатастрофе много лет тому назад…
«Оля…, - прошептал немеющими губами дальнобойщик, - … Неужели, это и вправду ты? Ты жива??». Дмитрий ощутил на своих глазах проступившие слёзы – ему пришлось собрать все обуревающие его эмоции в кулак, чтобы не «завыть» от тоски и обречённости. Никогда, ни одну девушку в жизни он не любил так, как её…
Сознание молодого мужчины словно заволокло молочно-белым туманом: воспоминания хлынули с безудержной силой, «унося» за собой Дмитрия на десять лет назад. В те времена, он ещё жил в Питере, а не в Москве – и работал водителем грузового автомобиля в прекрасной торговой компании.
Тогдашняя жизнь полностью устраивала молодого человека, и он даже подумать не мог о том, что с ним может случиться что-то плохое. Скажи ему кто-то, что через полгода он потеряет всё, и ему придётся бежать в Москву, чтобы затеряться там, а, после – устроиться в самую захудалую транспортную компанию дальнобойщиком – он бы ни в жизнь не поверил. Но именно это с ним и произошло…
4.
Когда Дмитрию было всего двадцать два, он познакомился на одной молодёжной вечеринке с обворожительной Ольгой Вердарской. Дело было летом, а сама вечеринка проходила в загородном коттедже, который арендовали, как выяснилось позже, их общие с Олей, друзья.
Знакомство вышло смешным: Ольга налетела на него с коктейлем в руке, и полностью облила новенькую рубашку Дмитрия, которую тот специально прикупил по случаю в дорогом магазине.
– Эй, осторожнее же нужно быть, - негодовал по поводу своей рубашки молодой человек. – Это вам, девушкам, легко – у вас миллион платьев. А что делать простым бедным парням?
Девушка, расплескавшая на него ароматное «зелье», только рассмеялась:
– Ну, положим, у меня нет миллиона платьев, но ты прав – я могла бы быть и поосторожнее… Я – Оля, - подала она свою тонкую, с идеальным маникюром, руку.
Дмитрий, только-только сумевший отчистить салфеткой одежду, глянул на неё исподлобья, но руку всё же пожал:
– Дима. Дима Ветров.
– Хорошо, Дима Ветров! – Снова засмеялась девушка, - Хочешь, я тебе на карту деньги переведу за испорченный «Лакост»? Хотя, если честно, сильно сомневаюсь, что на тебе сейчас оригинал, а не подделка, хоть и качественная…
Самое удивительное заключалось в том, что Ольга говорила с ним просто и по-человечески, совершенно без всякого снобизма, хоть и смеялась, как показалось тогда Дмитрию, чуточку больше, чем нужно.
– Да ну, не может быть, - с сомнением произнёс парень, - Мне даже карточку специальную в сумку с этой рубашкой положили, золотую такую. Там тоже крупными буквами написано «Лакостэ» …
– У-у-у, - протянула девушка, - Ну, тогда точно «надули» тебя. Фирменные рубашки без всяких дополнительных «плюшек» продают, извини, но это правда.
Только сейчас, оглядев девушку с головы до ног – Дмитрий понял, какая красавица перед ним стоит.
Высокая, чуть ниже его самого, с тёмно-каштановыми блестящими кудрями – эта стройная шатенка производила на любого нормального парня неизгладимое впечатление. Особенно прекрасными были в Ольге её глаза: светло-карие, с маленькими, тёмно-рыжими крапинками – они делали её похожей на сказочную озорную фею или эльфа.
Сам-то, Дмитрий, тоже был внешне привлекателен: под два метра ростом, всегда очень подтянутый блондин с небесно-голубыми глазами – Дима был классической «романтической мечтой» любой девушки.
– А, ну и чёрт с ней, с рубахой этой! – Сказал с улыбкой парень. – Хочешь потанцевать?
Ольга поглядела на него игриво, но без пренебрежения – просто оценивала, можно ли ему доверять. Наконец, она согласилась:
– Пошли, - кивнула она, - Сейчас как раз моя любимая песня будет. Я, диджея, попросила заранее её поставить…
Молодые люди не заметили, как наступило утро. Всё это время, они танцевали, шутили, смеялись – но, главное, сразу же поняли, что ощущают друг к другу взаимную симпатию. Ольге нравилось, что Дмитрий ведёт себя одновременно скромно, но с достоинством – а Дима, в свою очередь, был сильно удивлён тем, что внешне кокетливая красотка, на самом деле, может рассуждать о философии, и вопросах мировой культуры и искусства. Как позже узнал Дмитрий, девушка училась на филологическом факультете, в престижном Санкт-Петербургском университете.
– А тебя не пугает, что я Вердарская? – Спросила как-то, в разговоре, Ольга.
– С чего это, интересно, меня должна пугать твоя фамилия? – Спросил в ответ Дмитрий совершенно спокойно.
– Ты не знаешь, кто такие Вердарские? – Удивилась девушка. Через секунду, глаза у неё, буквально, «округлились»: - Боже ты мой! Вот я дура! Даже не рассказала тебе вперёд, кто я такая!
Девушка объяснила своему новому другу, что большинство парней боится встречаться с ней, из-за её отца: Вениамин Викторович Вердарский был влиятельным бизнесменом в сфере банковских услуг, и, кроме того, славился откровенно крутым характером.
– Понимаешь, он у меня такой – сожрёт любого, кого посчитает мне угрозой, в два счёта! – Для наглядности, Ольга слегка прищёлкнула пальцами. – У него даже кличка есть в профессиональной среде – «Белая акула» … Так что, если ты не готов быть поданным на обед моему богатому папочке, можешь отказаться встречаться со мной прямо сейчас. Я не обижусь, честное слово!
Несмотря на браваду, в глазах девушки уже горели сожаление и печаль – ей явно не хотелось расставаться с Дмитрием, будучи заложницей непростых семейных обстоятельств.
– Оль, мне, на самом деле, всё равно – кто твой отец. – Честно сказал ей Дмитрий, - Я с тобой общаться хочу не потому, что ты, там, какое-то высокое социальное положение в городе занимаешь, а потому… Потому что, ты мне нравишься. Просто нравишься, как девушка и как личность…
В глазах молодой девушки вспыхнули одновременно огоньки радости и надежды, а на ресницах заблестели крохотные слезинки:
– Правда?? – Только и смогла произнести она.
Вместо ответа, Дмитрий прижал Ольгу к себе, запечатав её губы крепким чувственным поцелуем…
Молодые люди начали встречаться – и уже через пару месяцев, официально объявили себя парой. Естественно, такое положение дел не могло не вызвать гнев у семьи девушки. Вениамин Викторович просто «рвал и метал», узнав, что у его «золотой доченьки» роман с каким-то откровенным «босяком».
– Оля, дочка! Да как ты могла с ним связаться вообще?! Он же нищий! Мало того, что водителем у каких-то торгашей работает, так ещё и собирается посметь тебя замуж позвать?
– Папа, он любит меня! – Пыталась объяснить Ольга, - Ему не важны мои деньги, он даже готов ни копейки не брать от вас с мамой на нашу свадьбу! Мы просто распишемся и будем жить у него – как самые обычные люди, понимаешь?
Банкир только рассмеялся истерически:
– Ха-ха-ха!! Обычные люди?! Оля, да ты хоть слышишь себя? Какие «люди»? Он – нищеброд и альфонс! Специально тебя «зацепить» поглубже хочет, чтобы свои лапы грязные в мой бизнес запустить. Думаешь, я не знаю, как это бывает? Сначала попросит к себе на работу его взять, а потом – оглянуться не успеем, как «без штанов» останемся всей семьёй! Знаешь, какие хитрые эти, с виду все такие «простые ребята»?
Ольге показалось тогда, что сердце её сейчас разорвётся на куски – отец снова собирался лишить её попытки построить нормальную, а, главное, собственную – без его тотального контроля и участия – семью!
– Но как ты можешь так о людях думать? – С горечью спросила она Вениамина Викторовича. – Для тебя же все, кто миллионов не зарабатывает – это же, так, «пыль» - «разотри-и-выбрось», верно?
– Конечно, - спокойно кивнул отец, - А как иначе-то, Оля? Мы с тобой – совсем на «другом поле» играем. Надо понимать, что у такой семьи, как наша, есть не только возможность выбирать самое лучшее – но и обязанность – только лишь, с этим лучшим и соприкасаться. А это, уж извини, и к вещам, и к людям – в равной степени относится…
Ольга тогда сбежала из дома вся в слезах, и, несмотря на запреты родителей, пришла к Дмитрию. Парень принял её без лишних вопросов, сделал ей горячую ванну и заварил чашку ароматного чаю.
– Мы с тобой сбежим, - сказал ей тогда Ветров, - Сбежим вместе из этого города, и никто нас никогда не найдёт. Начнём новую жизнь, где-нибудь, на Урале, например…
– Не выйдет у нас ничего, Димочка, - плача в его плечо, отвечала Ольга, - Папа нас с тобой из-под земли достанет. Боюсь, мы этим своим поступком только хуже друг другу сделаем…
Так оно и случилось. На следующее утро – Ольгу забрал разгневанный отец со своей охраной, а Дмитрия ещё и избили, после чего он узнал, что его, ко всему прочему – ещё и выгнали с работы.
Вердарский был зол на Ветрова до такой степени, что готов был устранить его физически, однако вовремя одумался – решил, что не стоит ему об этот «мусор человеческий» руки марать, а потому решил поступить хитрее…
– Папа, признайся, это ты сделал так, что моего Диму с работы уволили? – Допрашивала его разгневанная дочь. – Он мне всё рассказал, не отпирайся, твоих рук дело?
– Да что ты, дочка? – Сделал «невинные глаза» отец. – Мне-то это на кой надо? Если хочешь, я твоему неудачнику помогу, конечно, но только замуж за него ты всё равно не выйдешь – и не рассчитывай. Ишь чего удумала – самих Вердарских дворовой кровью опозорить!
В то же время, банкир задействовал все свои связи, чтобы лишить Дмитрия даже малейшей возможности устроиться на достойную работу в Питере. Парня буквально «выживали» из города, однако он пытался сопротивляться до последнего – до того самого момента, пока Виктор Вениаминович не нанёс им с Ольгой свой последний – и самый сокрушительный удар.
Однажды утром, бизнесмен принёс дочери фотографии, на которых её Дмитрий целовался с какой-то незнакомой, но очень красивой девушкой. Фото эти, естественно, являлись профессиональным «монтажом», однако Ольга, почти сразу, поверила в их подлинность – настолько хорошо они были сделаны.
– Вот видишь, девочка моя, - приговаривал банкир, поглаживая по спине свою рыдающую дочь, - Я тебе говорил, что рано или поздно, этот «волк в овечьей шкуре» ещё проявит себя. Так оно и вышло…
– Я не верю… Я…, - захлёбывалась слезами девушка, - Я должна сама с ним поговорить…
– Поговори, - поддержал отец девушку, - А после, я тебя в Англию отправлю – учиться. Там с приличными людьми сойдёшься – из своего круга, и про Диму своего, неудачника, забудешь сразу…
Ольга ещё не знала, что Дмитрию – Вениамин Викторович подкинул точно такие же фотографии, только на них, уже его дочь обнималась с каким-то соблазнительным незнакомцем.
– Это ты меня обвиняешь в том, что я изменяю?! – Кричал тогда на свою любимую расстроенный, и потерявший всякую надежду на дальнейшую жизнь в городе Дмитрий. – Тогда, что ты мне скажешь насчёт этого??
И он кинул девушке под ноги собственные, «провокационные» фото. Ольга медленно собрала их, и с возмущением выдохнула:
– Но это же монтаж! Я никогда не была с этим мужчиной, и даже не знаю, кто это!
– То же самое, я могу сказать и про твои фотки! – Вспыхнул мгновенно парень. – Почему же отцу ты веришь, а мне – нет!?
– Да потому что, папа всё делал для того, чтобы ты смог хоть куда-то, на работу устроиться, а ты оказался для хороших должностей – недостаточно компетентен! – Выпалила раздосадованная Ольга.
Девушка вконец запуталась, и в «раздрае чувств» не понимала, как ей теперь поступить, и кому можно верить…
– Забавно, - горько усмехнулся Дима, – значит, это теперь так называется… «Некомпетентен», - пробормотал себе под нос парень, а потом указал Ольге на дверь:
– Думаю, тебе лучше сейчас уйти, Оля, - ледяным тоном сказал ей Дмитрий, - Я пока не готов с тобой ещё о чём-то говорить…
– Какой же ты… А-а-ах!! – Прорычала девушка, и вылетела стрелой из квартиры любимого.
Так, Дмитрий и Ольга оказались разлучены по воле богатого и злобного отца девушки. Однако Вердарскому-старшему оказалось недостаточно страданий парня, и он, спустя пару дней – лично пришёл к молодому человеку домой, чтобы объявить тому страшную новость:
– Всё, гад, допрыгался ты…, - Серея от ненависти, проговорил банкир, - Довёл мою дочь, так, что она в аварии разбилась насмерть! Ничего от неё, считай, и не осталось – машина вспыхнула сразу – как спичка…
Дмитрий потерял опору под ногами, и сразу же потерял сознание – чего-чего, а такого финала своей «сердечной истории» - он точно не ожидал! Придя в себя, он обнаружил на своём столе записку, где банкир настоятельно советовал ему бежать из города – «пока ноги целы». В противном же случае, он может пенять на себя, но только бизнесмен давал ему стопроцентную гарантию – Дмитрий не проживёт в Питере и трёх суток, как будет мёртв…
Он тогда, не помня себя от горя, бежал в Москву – Ветров хотел забыться и окончательно порвать со своим прошлым. Вот только, сколько бы он ни старался – прошлое, в итоге, всё же настигло его самого в этот роковой день, в шикарном ресторане бизнесмена Баженова.
Мужчина не знал, что Ольга тогда не успела уехать в Англию, так как выяснилось – что она ждала от Дмитрия ребёнка. Срок был уже довольно большим, и аборт делать было поздно – Вениамину Викторовичу не оставалось ничего иного, как принять реальность такой, какая она есть. Однако это вовсе не означало, что он готов был смириться с байстрюком своей дочери.
Когда та, через шесть месяцев, родила здоровенькую и розовощёкую Лидочку – Вердарский напрочь отказался признать в ней родную внучку. Он, конечно, изредка общался с ребёнком, но воспринимал её не серьёзнее – чем дочь какой-нибудь прислуги. Так, он хотел наказать собственную кровь – Ольгу, за то, что посмела ослушаться его воли и «запустила» отношения с Дмитрием до такой степени.
С тех пор минуло почти десять лет: Дмитрий открыл все категории водительских прав и стал профессиональным дальнобойщиком, а Ольга родила дочь, которой сейчас было почти девять. Год назад, женщина познакомилась со Станиславом Баженовым, который оказался очень хорошим и порядочным мужчиной.
Бизнесмен сразу же заинтересовался молодой матерью-одиночкой из влиятельной семьи, однако Ольга была к нему равнодушна. В общем-то, они вполне могли остаться хорошими друзьями, если бы здесь, как и всегда, не подсуетился Вердарский-старший:
– А ну, чего нос воротишь? – Говорил уже пожилой банкир своей дочери. – Ты хоть видела, кто тебе хочет предложение сделать? Это же Ба-же-нов! Великолепная для тебя партия, учитывая, что твою безродную, от связи с тем нищим, вряд ли кто-то вообще захочет удочерить. Из нашего-то круга… Не телись, принимай его условия, пока ещё есть возможность!..
Потерявшая, к тому времени, почти всякий смысл в жизни, кроме воспитания дочери – Ольга безропотно согласилась исполнить волю отца. К её удивлению, Станислав оказался очень заботливым и нежным мужчиной, к тому же – он прекрасно относился к Лиде, и готов был её удочерить, совершенно не интересуясь вопросом её происхождения.
Мог ли дальнобойщик предполагать, что спасённая им в лесу девочка – его родная дочь? А могла ли предполагать Ольга, что, когда-нибудь ещё, увидит любовь всей своей жизни?..
Однако это случилось – они встретились на свадьбе и сейчас стояли друг напротив друга. Когда их взгляды встретились, каждому из них показалось, что он сейчас буквально «рассыплется на части» – от переполнявших его эмоций и чувств.
– Оля? – Повторил молодой мужчина, приближаясь вплотную к сцене, - Скажи, что это правда ты? Скажи, что мне не привиделось??
Невеста побледнела как лунный свет – в глазах её мгновенно заблестели крупные слёзы. Конечно же, она узнала своего несостоявшегося жениха:
– Дима… Димочка. Любимый! – Вскрикнула женщина, и практически упала в объятия своего возлюбленного.
– Простите, но что происходит? Оля? Вы с Дмитрием, что, знакомы? – Растерянно спрашивал у невесты жених-бизнесмен.
– Я сейчас всё объясню. Разрешите…, - Дмитрий залез на сцену, и взял из рук Баженова микрофон. Мужчина решительно был намерен расставить все точки над «и».
– Ну, что, Вениамин Викторович, не интересно вам, как я все эти годы жил? А как ваша дочь намучилась? Давайте-ка, я расскажу обо всём нашим дорогим гостям…
И Дмитрий поведал им всё, что столько лет копилось в его изуродованной душе. Всё, что «наболело» за эти годы – мужчина высказал светской публике и старому банкиру, глядя последнему прямо в глаза…
Вениамин Викторович был морально раздавлен. Все его компаньоны, посматривая в сторону богача, укоризненно качали головами и едко перешёптывались между собой, отвешивая в сторону Вердарского-старшего, далеко не лестные эпитеты.
Сам Станислав Баженов, услышав историю страданий Ольги и Дмитрия, длиною в десять лет, прослезился, и – прижав руку к груди, благословил пару:
– Оленька, да если бы я знал! Конечно же, никакой свадьбы не будет! Что же я, изверг какой? Я же думал, вам с Лидочкой верным другом и опорой стать, но, теперь-то, я вижу – у тебя уже есть на это место достойная кандидатура… Человек, который по-настоящему любит тебя, раз смог пронести эту любовь в своём сердце, и не потерять её за столько лет, даже вопреки твоей мнимой смерти… Будьте счастливы!
Здесь-то, не стесняясь уже больше никого, Ольга и Дмитрий слились в крепком, пронизанным нежностью, болью и безграничной любовью друг к другу – поцелуе.
– Постой, Димочка, родненький…, - прошептала ему, отрываясь от его, таких родных губ, Ольга. – Я тебе должна кое-что сказать… Лидочка, она ведь – твоя дочь…
Дмитрий в ответ улыбнулся краем губ:
– Я знаю. Ещё тогда, в лесу, почувствовал, что мы с ней как-то связаны. Ты сейчас только подтвердила мою догадку… Спасибо, что воспитала для нас такую замечательную дочь…
Ольгино лицо осветилось улыбкой самого настоящего, неподдельного счастья. Она не улыбалась так уже почти десять лет.
– Больше мы с тобой никогда не расстанемся. Клянусь! – Заверила его сердечно любимая, и прижалась мокрой от слёз щекой к его сильному плечу.
– Ура-а-а! – Прокричала подбежавшая к ним Лидочка. – А я рада – рада, что именно ты – мой папа! – Произнесла девочка, и Дмитрий нежно, подхватил собственную дочь на руки.
– А уж я-то как рад, малышка…, - прошептал он, целуя её в светлые мягкие волосы. – Теперь у всех нас будет настоящая семья…
– Лучше поздно, чем никогда, - смеясь сквозь слёзы счастья, добавила сама Ольга, обнимая вновь обретенного мужчину, и их общую – и такую любимую, дочку.
Спустя месяц, в том же самом ресторане – праздновали свою свадьбу Дмитрий и Ольга. Баженов лично оплатил торжество, так как его настолько «тронула» история этой пары, что он, с позволения своей бывшей невесты – стал их общим, с Дмитрием, другом.
Дима был только рад, ведь Станислав помог ему стать начальником собственной транспортной компании – о чём наш герой, в былые года, даже мечтать не смел. Сам Баженов, спустя время, за общим семейным праздником, познакомил всех со своей невестой. Влюбленная пара была безумно счастлива, а через месяц они сыграли пышную свадьбу.
Ольга теперь превратилась в настоящую красавицу – ей очень нравилась роль любящей жены и хранительницы домашнего очага. Казалось, заботы о доме лишь добавили ей внешнего очарования и мягкости в характере. К тому же, Дмитрия очень скоро ждал приятный сюрприз – жена сообщила ему, что вновь ждёт ребёнка. На этот раз, пара очень надеется, что у их Лидочки появится маленький братик.
С Вениамином Викторовичем, с того момента, никто больше не хотел иметь дел. «Акула растеряла все свои острые зубы», - как писали потом в прессе. Старый банкир очень долго страдал от невозможности применить свои профессиональные навыки, и статуса «нерукопожатного» человека, в их светском кругу.
Но, в конце концов, он всё же раскаялся в содеянном зле – и попросил прощения у дочери, зятя и своих родных внуков. Ольга с Дмитрием, хоть и не сразу, но всё же смогли его простить – тем более, что старый банкир пообещал, что оставит все свои миллионы исключительно родным детям и Лидочке, с её будущим братом.
Теперь, вся семья, включая пожилого банкира, абсолютно счастлива. Они смогли забыть все былые обиды, и выстроить совершенно иную – свободную от предрассудков и людского невежества, жизнь.