(рассказ ведется от лица девушки)
Текст данной истории обнаружили в ходе полицейского обыска в избе семьи Никитиных. Она была нацарапана на тетрадном листке и лежала в шкафу в небольшой луже крови.
Не знаю, чем это все закончится, но, если вы читаете эту записку, значит, я скорее всего уже мертва. Понимаю, вы считаете, что я раздуваю из мухи слона, но нет: клянусь на чем свет стоит – я не преувеличиваю. Происходит что-то из ряда вон выходящее; что-то неладное и извращённое. Я видела то, что не должна была видеть, и поэтому эти люди не отпустят меня живой. Я слышу, как они ходят по дому, выискивая меня. Я сижу в шкафу. Здесь так темно. У меня кровоточит голова. Не знаю, сколько времени мне осталось, поэтому расскажу все, как есть. Я понимаю, что похожа на умалишенную. Пусть так, но я все равно хочу, чтобы вы услышали меня. Прошу, прочтите мое послание до конца. Надеюсь, оно попадет в руки хороших людей.
Меня зовут Алена Ермолова. Мне 17 лет, я живу в частном секторе и учусь в 11 классе одной из школ Казани. Хотя, к черту. Это все не важно и никому не интересно. На это нет времени. Я должна рассказать, что со мной произошло.
Дело было перед зимними каникулами. Ученики и учителя прибывали в отличном настроении. Еще бы, Новый год ведь скоро. Снежок, подарки, компания друзей, а у меня в добавок четверть, закрытая на одни пятерки и 100-бальное пробное ЕГЭ – каникулы обещали быть отличными. Обещали… До последней недели перед ними. Видите ли, я живу одна с мамой. Мой отец, конченный пьяница, бросил нас, когда я родилась. С тех пор мы с мамой были вместе и отмечали Новый год вдвоем. У нас царила полная идиллия, и нам был никто не нужен. В этот год все изменилось. Маме предложили отличную работу в иностранной компании. Условия были прекрасными, однако там было одно дурацкое правило – двухнедельное обучение надо было проходить в главном офисе, то есть в Испании. И как назло, этот отрезок времени выпал именно на Новый год. Мы с мамой посчитали, что глупо отказываться от такого предложения, и вот незадолго до праздника мама улетела в чужую страну. Я со слезами на глазах провожала ее в аэропорту и смотрела на то, как ее самолет улетает в небеса. Грустно было с ней расставаться, но я понимала, что это необходимо. Этот Новый год мне предстояло провести одной. Мама предлагала улететь с ней за компанию, но я сказала, что лучше нам поэкономить деньги, и осталась в Казани, о чем сейчас горько сожалею. Если бы я только улетела с ней, ничего этого не произошло.
Но ладно, слезами горю не поможешь. Надо собраться с мыслями. В общем, незадолго до отлета мамы, ко мне в гости пришла Лиза. Кто такая Лиза? Честно говоря, я уже сама не знаю. Она была моей лучшей подругой, мы учились вместе с первого класса, и наша дружба крепчала с каждым годом. У Лизы была, скажем так, необычная семья. Если я жила просто в частном секторе, то она с родителями жила конкретно в лесу, причем изба у них была настолько древняя, что у меня сложилось впечатление, будто ее построили еще до революции. Лиза с родителями любили охоту. Подруга сказала мне, что это нечто вроде их семейной традиции. За неделю до Нового года они приезжали к родственникам, и как раз в это время Лиза навещала меня. Она знала, что в этот Новый год я буду одна, а потому предложила приехать в избу к ней и отметить праздник с ее семьей. Я, дура, согласилась.
Я пишу и слышу, как Лиза со своим папашей разговаривают в соседней комнате. В гробовой тишине до меня доносится звук передернутого затвора на ружье. Старый полудурок говорит, что я прячусь в доме, и он чует молодую кровь, а Лизка тем временем жалуется ему, что ей холодно, и она психанет, если не найдет меня в последующие полчаса. “Обычно мы их быстро находим, а эта зашилась где-то. Но времени у нас вагон, можем не торопиться” – проскрипела мерзким голосом лизина мать. Я возненавидела эту тетку еще в первый раз, когда увидела ее. Как оказалось, не зря. О Боже, дай мне время дописать рассказ.
В общем, продолжаю. Первый тревожный звонок прозвучал 28 декабря. Лиза позвонила мне и сказала, что заберет меня завтра, и мы вместе поедем к ним в избу. Я спросила у нее, не рано ли приезжать, если до Нового года будет еще 3 дня. Лиза ответила, что “надо торопиться и планы поменялись”. Какие планы, что они собирались делать, - я не спросила. В конце концов, Лиза моя лучшая подруга. Что плохого она может мне сделать?
Утром 29 декабря я отключила электричество, газ и водопровод, запрела дверь и вышла из дома. На улице за забором меня уже ждала Лиза. Она была одета в шубу из волчьей шкуры, которую ей сшила мать. Волка кстати они тоже сами грохнули – это мне Лиза однажды рассказала. Мы приехали на остановку у какого-то поселка и прошлись до лизиного дома. В глушь, где стоит ее изба, никакой транспорт просто не ходит. Погода стояла прекрасная, настроение было отличное, ничто не предвещало беды. Когда мы подошли к дому, я воочию увидела эту громадину. Трехэтажное здание из толстенных бревен. Темные провалы окон, сверлящие меня пустыми взглядами, и тишина. Я слышала только треск снега под нашими ногами и редкое чириканье замерзающих лесных птиц. Я сказала подруге: “Тут так непривычно тихо.” На что она мне ответила “Ага, именно поэтому мы тут и поселились – отличные охотничьи угодья.” Мы заварили какао, плюхнулись на кровать и стали обсуждать девчачьи фильмы. Ближе к вечеру приехали лизины родители. Они прямо засветились от счастья, увидев меня. Мне тогда это показалось странным – уж слишком сильно они радуются приезду девчонки, которую толком не знают. Я бы даже сказала, что их воодушевление было дешево наиграно, как у актёра-дилетанта. Кроме того, одна деталь неслабо меня напрягла. Когда лизина мать обняла меня, мне показалось, что она меня нюхает. Знаете, как поисковая собака нюхает вещь пропавшего человека. Она вдохнула воздух настолько сильно, что часть моих волос прилипла к ее носу. Это было просто отвратительно, но я не подала виду. Любой нормальный человек почуял бы неладное и свалил подобру поздорову. Я могла придумать какое-нибудь оправдание и на всех порах умчаться из этой проклятой избушки, но мой мозг, видимо, размером с грецкий орех, поэтому я осталась. Мы еще полчаса посидели вдвоём с Лизой в ее комнате, а потом ее родители пригласили нас вниз попить чай. Я спустилась в столовую, и заметила, что ни посуды, ни чая нет. На столе стояла высокая зажжённая свеча. В этот миг мое сознание все-таки пробило тревогу. Я поняла, что сейчас произойдет что-то неладное и уже собралась убегать, как вдруг кто-то ударил меня сзади по голове чем-то тяжелым. Мне показалось, что это была то ли пепельница, то ли старинный подсвечник. Я отрубилась.
Я очнулась в какой-то комнате, привязанная к обшарпанному столу. Помещение слабо освещалось тусклой лампой на потолке. Глаза резало от боли, затылок адски ныл. Шеей я почуяла что-то липкое и теплое и поняла, что это моя собственная кровь. Я огляделась по сторонам насколько это было возможно и увидела еще 4 стола с привязанными к ним людям. Они не двигались. У меня ком застыл в горле. Я попытался вырваться из пут, но веревки скользили вокруг моих запястий и отказывались ослабевать. Тут в комнату вошла мать Лизы. Она держала в руках два здоровенных кухонных ножа. “Наконец-то ты заскочила к нам, Алена!” – сказала чокнутая тетка, облизывая губы, словно дикое животное – “Мы давно хотели тебя попробовать. Ты этого не знаешь, но из тебя выйдет сочное жаркое”. Она повернулась к котлу, в котором что-то кипело. До меня дошел весь ужас происходящего – это поехавшие каннибалы хотели меня сожрать!
Мать Лизы подошла к одному из мертвых тел и принялась аккуратно срезать мясо с человеческой руки, после чего стала рубить его на мелкие кусочки. Потом она собрала мясо в таз и куда-то ушла. Я решила воспользоваться удобным случаем и сбежать. К счастью, одна ножка стола, за который я была привязана, оказалась шаткой. Мне удалось раскачать стол, ножка с треском обломилась, и я рухнула на пол. Веревка, привязанная к сломанной ножке, размоталась. Я высвободила правую руку и быстро развязала оставшиеся верёвки. Услышав грохот, в комнату влетела лизина мать. Она подняла нож в воздух и со звериными воплями помчалась на меня. Я схватила ножку от стола и со всей силы вмазала полоумной тетке по башке. Каннибалша повалилась на пол, но мне было плевать, сдохла она или нет. Не обращая внимания ни на что, я рванула прочь из комнаты и побежала к выходу. К моему досадному сожалению, Лиза с отцом стояли на крыльце, но все же мне немного повезло: они стояли спиной ко мне, и не видели меня. У меня не было никаких шансов проскользнуть незамеченной, и единственное, что я могла сделать – это спрятаться в доме, как можно скорее. Мне на ум пришло только одно относительно безопасное место – чердак. Я поднялась по лестнице и затаилась в этой грязной пыльной комнате. Жесть, как хочется кашлять, но я не могу. На одной из гор мусора я нашла какую-то старую тетрадь со вложенной в нее ручкой. Я вырвала оттуда лист и забралась в шкаф, в котором до сих пор сижу. Чернила в ручке почти закончились. Больше я ничего не могу написать. Затылок продолжает кровоточить. Скоро настанет ночь, и я попробую сбежать из этого гребаного дома. Пожелайте мне удачи.