В Питере наш пароход стоял всего-ничего, меня кадры туда запихнули в совершенно авральном режиме, не зря и старпому деваться было некуда, сунул меня камбузником. Отвязались мы как-то очень уж стремглав и снова пошкандыбали в тот же самый Гамбург, откуда я только-что пришёл. До конца практики было ещё долго.
То есть вроде бы и лето на дворе, но моря, Балтика особенно, были неласковы. Снова глазу не на чём затормозиться, сверху всё серое, снизу тоже.
Впрочем, особо смотреть на что-то там, у меня не оставалось времени, я-ж не практикантом шёл в рейс, а был на должности. Работёнка, внезапно на меня свалившаяся, вся была в новинку. То есть наряд на камбуз который не кончается. В общем было невесело.
Как в таких условиях существуют штатные камбузяры мне и запоминать не хотелось, камбуз постоянно пах едой и все морские ветры оставались за бортом. Не, на палубе было интереснее.
То есть хлопотно, и, ежели чего, погреться было решительно негде, но всё-таки практика на палубе "Ульбрихта" достаточно подробно мне показала чего я, собственно, добиваюсь. Я с этой раскладкой был вполне согласен. На тех-же стояночных вахтах зимой грелись в каютах штурмана, но даже с учётом этого, в комсостав мне категорически не хотелось.
Ну не бумажная у меня натура, чего уж тут...
Весь наш переход до Гамбурга мы шли в сопровождении чаек. Камбуз и столовая в этом плане были просты. Все объедки из них собирались и без лишних слов вываливались за борт. Матросы, чистя палубу, делали то же самое, но им чайки так уж рады не были. Скорее наоборот. Но нас с буфетчицей они, по-моему, узнавали уже в лицо.
На самом деле пищевых отходов в кормоцеху было много, но тут уж я не виноват. Это всё шеф. Я только делал то, что он мне говорил. Причём сам же всё это потом и ел.
Но видимо наш плавсостав питался совсем не тем чем питались курсанты в мореходке и был слегка разбалован.
Плавсоставу пришлось смириться с тем что картошку ему чистит курсант. А как он это делает, ну явно не так как привык наш плавсостав. Впрочем ему и помимо картошки было чем развлечься, шеф наш готовил как на убой и растолстеть от его рациона было запросто. Рацион сей изысканностью и многим разнообразием не отличался отнюдь, но поесть всегда очень было чего.
Ну хоть какая-то отдушина.
Гамбург. Снимок плохонький, уж так он у меня оцифровался, но если приглядеться, в центре как раз наш пароход. Из рядом стоящего элеватора нас грузят шротом. Что это такое и зачем оно нам нужно я и сейчас не знаю, но видимо что-то зерновое. Видимо для сочинения комбикорма крупному рогатому скоту.
Нет-нет, не невнимательным мужьям, а коровам. Тем которых мы с шефом (больше он) разделывали на камбузе.
Времена были прошлые и зерна в Союзе было не так уж и много. Это сейчас его навалом, но тогда мы и из Канады его везли и из прочих мест. Видимо в те года наша мясомолочная промышленность ещё не стала пальмово-масляной и ей всемерно нужна была еда. Её мы и таскали.
Собственно в сам город мне ехать было незачем, валюты у меня было кот наплакал а попусту расстраиваться по пустякам не хотелось. Но наш экипаж был настроен по-другому и в город ездил. Третьим в группу меня и позвали. В те времена на лесах было один рейс - одни джинсы и народ старался выбрать квоту по-максимуму.
Часто ему это вполне удавалось.
Грузили нас навалом. В трюма сунули какие-то трубы и из них посыпался тот самый шрот. Выгружать его стали бы грейферами сразу в вагоны и особых хлопот у грузового помощника не было. То есть немцы сами водили трубой по всем закоулкам парохода и его трюма наыщались тем самым шротом. Груз простенький, не самый тяжёлый, грузовому помощнику (второму штурману) было несложно.
Единственно, ветер умел превращать нашу погрузку в пыльную бурю и стоять у трапа в таких условиях было непросто. Сейчас уже не помню работали ли немцы по ночам (у нас бы запросто) но что-то завалили они пароход очень уж быстро. Народ только по разу сумел съездить по маклакам (ну "Монтана конечно, она тогда рулила) и на этом счёл свою миссию выполненной.
Чем и хороши были лесовозы: достаточно быстрые переходы и каждый оборачивался "Монтаной". Собственно пароходы, возящие автомобили, были ещё быстрее, но не всем же так везло? Как говорили у нас, чтобы на них попасть надо было иметь "очень мохнатую лапу".
Удавалось это далеко не всем.
Нагрузили нас под завязку и пришлось немцам ненадолго погрузить в трюма ещё и тракторишки, разровнять этот самый шрот. Чтобы хоть трюма можно было закрыть. То есть видно что непыльной такую работёнку назвать никому бы не удалось. Пылищи было немерено, но матросы всё это потом шлангами смыли за борт и в Союз мы пришли чистенькими.
Пришли в Калининград, выгружаться решено было там.
В этом Калининграде к нам приехал из кадров нормальный камбузяра и я снова стал практикантом. Это мне было вполне. Меньше забот, меньше хлопот.
Из каюты камбузника меня переселили на диванчик в каюту матроса и там я проторчал до конца моей практики.
Пошёл я в команду к боцману, тот не возражал. А поесть мне хватало и в столовке. Шеф своего кормёжечного энтузиазма не сокращал, в общем было нормально.
В "Карфагене" мы простояли достаточно долго,но это уже другая история.
Удачи.