©Гектор Шульц.
Димитар вздохнул, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и довольно усмехнулся. Дрова поколоты, сложены в аккуратную поленницу, а в воздухе витает запах горячей каши с мясом, которую готовит дома Катарина. Топор глухо воткнулся в старый щербатый пень, и Димитар с хрустом распрямил затекшую спину, поежился от холодка. Как и всегда, перед приходом ночи из леса выползал густой туман, клубящимся одеялом укрывая землю. Утром, только солнце взойдет над горами, он рассеется, осядет крупными каплями на листьях деревьев, кустах и траве. Но сейчас начинается его царство и даже храбрый Стержень – старый пёс, охранявший дом Димитара и Катарины, не рисковал покидать свою конуру, покуда туман шепчет земле колыбельную.
Стержень раздраженно тявкнул, когда хозяин подошел ближе, и ткнул лапой в пустую деревянную миску. Димитар улыбнулся и, присев на колени, почесал собаку за ухом. - Проголодался? – хрипло спросил охотник. Голос у него был неприятным, грубым, но Катарина, смеясь, частенько говорила, что слаще голоса еще не слышала. Димитар ей верил, да и как можно не верить, если красавица Катарина без тени сомнений приняла ухаживания коренастого молчуна с тяжелым взглядом, которого её подруги обходили за милю. «Сердце у него живое», - коротко ответила Катарина на вопрос отца и матери, когда приняла предложение молчаливого охотника, жившего на опушке леса.
Стержень снова гавкнул, словно почувствовал, что хозяин забыл о нем. Димитар поднялся с колен и, закинув топор на плечо, вразвалочку пошел к дому. Он обернулся, посмотрел на пса и обветренные губы охотника тронула улыбка. - Принесу, не бреши почем зря. И куда в тебя столько лезет. Димитар хмыкнул и, тряхнув волосами, открыл тяжелую дверь.
Его тут же чуть не сбили с ног. Улыбнувшись, охотник подхватил на руки смеющегося мальчишку и прижал к широкой груди, мокрой от пота. - А я маме помогал! – гордо сказал мальчик, смотря на отца. Тот одобрительно покряхтел и, опустив сына на пол, повернулся в сторону печи. Там без устали трудилась его Катарина, все такая же красивая, как и в первый день их встречи. Рядом с ней стояла миловидная стройная девушка в белом платье. Копия матери, она все же взяла кое-что от отца. Его глаза. Черные, как ночь. Бездонные, как глубокое озеро. Димитар не мог сдержать довольной улыбки. Его Цветомира и впрямь была, как цветок. Стройный, нежный и бесконечно прекрасный. Не иссякал поток желающих просить руки, но охотник сразу сказал дочери, что это решение за ней и он примет любого, кого девушка сочтет достойным.
- Стержня покормить надо. Чем старше, тем жрет больше, - буркнул Димитар, склоняясь над тазом с водой и ополаскивая руки. Фыркнув, он умыл лицо и шею, а потом принял из рук дочери расшитый птицами рушник. – Спасибо. - Совсем, как ты, а? – рассмеялась Катарина и, прищурившись, поманила к себе мальчонку. – Милен, поди сюда. - Чего, ма? – спросил сын, хватаясь за материн фартук. - Покорми с папкой Стержня. А мы тут сами управимся, да скоро ужинать сядем. - А можно я котел понесу? – глаза Милена загорелись. Димитар колко усмехнулся и кивнул. - Можно. Не урони только. Тяжелый? - Ага, - кивнул Милен, беря у печи котелок с кашей для Стержня, куда Катарина кинула большой мосол с остатками мяса. - Осторожнее неси. Смотри, Стержень дурной стал, с ног собьет, - ответил Димитар, открывая сыну дверь. Он тихо рассмеялся, наблюдая, как Милен переваливается, неся котелок, и как гаркает тоненьким голоском на голодного Стержня. - Ну, как? – спросила Катарина, подходя к мужу. Она улыбнулась, увидев, что мальчонка, сопя, накладывает кашу в миску псу. - Смог, - буркнул Димитар, обнимая жену. – Тем месяцем на себя все вывалил… - Стержня не остановило, - рассмеялась Катарина, вспомнив, как верещал Милен, перемазанный в каше, которого жадно вылизывал пес. Она посторонилась, пропуская серьезного и довольного сына внутрь дома, а потом тихо сказала мужу: - Пойдем, родной. Ужинать пора.
Закончив с кашей, Димитар облизал ложку и, поблагодарив дочь, налившую ему молока, взял со стола глиняную кружку. Ополовинив её одним глотком, он довольно крякнул и утер подбородок, по которому бежали белые капли. - Добро, - похвалил он дочь, заставив Цветомиру зардеться. – Спасибо. - Староста заходил, - тихо сказала Катарина. Она потупилась, когда глаза мужа недобро блеснули. Димитар поставил на стол кружку и сплел на груди руки. - Когда? - Когда ты в лесу был с Миленом, - ответила Катарина и кивнула в сторону большой корзины с яблоками, грушами и сливами. – Фрукты принес. - Старый дурак, - буркнул Димитар и, достав из поясной сумки трубку, набил её душистым табаком. – Не уймется никак. - Пап… - Цветомира не договорила, потому что отец кашлянул и положил на стол руку. - Слово свое держу, - ответил он. – Сама выбирай, кто сердцу люб. Мы с матерью примем. - Злой он был, - тихо добавила дочь. – Мама сказала… - Сказала, что надо было сказать, - перебила её Катарина. – Вся деревня знает, что он тот еще гуляка. То к мельниковой дочке в подол лезет, то на нашу глаз положил. - Милен, - Димитар повернулся к сыну. – Дай шапку. - Куда ты на ночь глядя? – удивилась Катарина. - Поговорю с ним. И фрукты его дай. Свои есть, - поджал губы охотник, когда дочь послушно метнулась к печи и вернулась, таща подарок старосты. Димитар надел шапку, отряхнул крошки с рубахи и легко поднял в воздух корзину, которую дочь несла с трудом. – До полуночи обернусь.
Дом старосты находился в центре деревни. Крепкий, на совесть построенный. Трое псов сторожевых на цепи, скотный двор большой, огороды и сад. Димитар скривился, увидев, что свет горит в окнах и из дома слышится веселый смех. Вздохнув, он поднялся по ступеням, поставил корзину у ног и трижды бухнул кулаком по двери. Поджарый пес, спавший под крыльцом, подпрыгнул и залился хриплым лаем, но Димитар рявкнул и он, поскуливая, уполз обратно. Смех прекратился, а следом открылась дверь.
На пороге стоял богато одетый мужчина с большим животом. Губы его блестели от жира, из дома пахло жареным мясом и вином. В проеме мелькнула обнаженная девица, но её лица Димитар не увидел. - Чего ты, мастер, не спишь, да в ночи гуляешь? – спросил староста. Он осекся, увидев у ног охотника корзину с фруктами. – А, вон что, значит. - Заканчивал бы ты, Иван, - скупо обронил Димитар, сжимая в руке шапку. – Слово свое я не нарушу. Дочь сама найдет того, кто сердцу люб. А яблоки да груши у нас свои есть. Твои не слаще. Глаза старосты зло блеснули, но голос остался таким же мягким. - Что дурного в том, чтобы девочку сладким порадовать? – поджал он губы. – Там и пряники, и конфеты есть. - Знаю я, что ты порадовать хочешь, - вздохнул Димитар. – Трижды тебе отказывали, а ты не успокоишься никак. - Сам подумай, мастер, - проникновенно зашептал староста. – Чего девчонке светит-то? Угольщика сын? Стежка-рыболов? - Цвете самой решать, - мотнул головой охотник. - Приданое богатое дам, - хмыкнул Иван, почесывая живот. В доме радостно рассмеялись две девушки. Димитар узнал смех. Мельникова дочка. – Дом укрепишь, скота дам десяток голов. Зерна отсыплю и денег, чтобы сына справил. Цветка твоя, как принцесса наша жить будет. - Не нужно нам ничего. Своим трудом жили и жить будем, - снова покачал головой охотник. - Гордый ты, мастер. Слишком гордый, - зло бросил староста. – Смотри, как бы не пожалеть о словах своих. - Если ты по-хорошему не понимаешь, так будет по-плохому. Не речами добрыми тебя встречу, а палкой по горбу. Отец мне свидетель, - буркнул Димитар, подняв палец к небу. Вдалеке раскатисто заворчал гром. Развернувшись, охотник медленно пошел домой. Староста же, закусив губу, резко ударил по корзине ногой. Фрукты взлетели в воздух, а потом с тихим шлепаньем попадали в грязь.
Перед сном Димитар помолился. Попросил защиты для жены и дочки. Сил себе и ума сыну. Вздохнул, погасил толстую свечу, поцеловал холодный крестик и отправился в постель. Катарина уже спала, как и дети, только к охотнику сон так и не шел. Тревожно было на душе, холодно.
***** Утром Димитара разбудил громкий стук в дверь. Еще и петух не прокричал, а шумел у порога. Охотник пробормотал охранную молитву, перекрестился и, поднявшись с кровати, подошел к двери. И тут же отлетел назад, когда дверь распахнулась и кто-то в черном плаще ткнул в грудь тупой палкой. Закричала Катарина, заплакала Цветомира и охнул Милен. Загрохотали сапоги по полу, жидко чавкнула грязь, чьи-то руки грубо подняли Димитара с пола и тяжелый кулак резко ударил в живот, выбивая воздух из легких.
Откашлявшись, Димитар поднял голову и увидел, что в доме полно народу. Кого-то он узнал. Старосту, гадко улыбавшегося в сторонке. Мельника, Стажа-рыболова, чей сынишка постоянно таскал Цветомире полевые цветы. Но высоких, угрюмых людей в черных плащах не знал.
-… Обвиняешься ты в колдовстве черном, в поругании дев невинных и порче, которую на люд добрый наводил, - Димитар мотнул головой и, повернувшись в сторону Катарины, которую держали под руки двое, скривился. На щеке жены расцветал приличный синяк, а в глазах застыли слезы. Цветомира плакала, прижимая к себе брата. Рядом с ними, сощурив глаза и улыбаясь, стоял староста. Димитар скрежетнул зубами, дернулся и тут же получил под дых коленом. Железные пальцы незнакомцев больно впивались в мышцы, а взгляд был равнодушным и холодным. - Подтверждаю, - пискнул мельник. – Видал вчера, как Димитар-охотник на помеле ночью летал. Над домом старосты кружил, порошком каким-то сыпал. Захохотал потом и исчез. - Сынишка мой к ихней дочке сватался, а как отказали они ему, так ногу поломал. А в сеннике гробик глиняный с иглой лежал, - добавил рыболов, не смотря на охотника.
Димитар зарычал, но его крепко держали, а в случае очередного рывка следовал удар. Хлесткий, сильный, неожиданный. -… дабы остановить черные дела его, верховный квизитор и староста порешили закопать Димитара-охотника живьем, а семью его… - Димитар, не дослушав, заревел и, вырвавшись, влепил кулаком между глаз одному из черных мантий. Он охнул, когда затылок вдруг онемел, а перед глазами поплыли черные круги. Димитар не чувствовал ударов, не чувствовал, как лопается кожа на лице. Он видел только кровь, капающую на пол, и вышитый птицами рушник, истоптанный грязными сапогами.
**** Очнулся Димитар в темноте. Воздух был тяжелым, спертым и сырым. Пахло деревом и землей. Плечи чем-то зажало, а ноги упирались так, что подтянуть их к себе было невозможно, еще и болели, словно их отрезали. Охотника бросило в холодный пот. Он поднял голову и застонал, ударившись лбом о влажное дерево. Ногти скрежетнули по сырой доске, под кожу проникла заноза, но Димитар не чувствовал боли. Голова его закружилась, губа лопнула, наполнив рот теплой кровью. - Дерево… дерево, - пробормотал он, ощупывая пальцами стены. – Дерево снизу. Дерево сверху. Везде дерево. Виски заломило и Димитар провалился в черный омут.
Вздрогнув, охотник закашлялся и застонал. Ноги свело, и они пульсировали тупой, ноющей болью. Извернувшись, Димитар протянул руку и скрежетнул зубами, когда пальцы коснулись чего-то липкого и острого. Гвозди. Торчащие из его ног гвозди. - Меня погребли, как колдуна, - прошептал он.
Когда Димитару было семь лет, в деревню тоже наведались квизиторы. Охотник вспомнил эти черные мантии и холодные глаза. Тогда судили старую Радку, про которую говорили, что она ведьма. У Радки дома нашли зеленые курьи ноги, зелья и черную книгу с рецептами отваров. Но Димитар прекрасно помнил Радку. Старуха была безобидной. Она родилась блаженной, блаженной и ушла. Когда её ноги прибивали к днищу ящика, Радка смеялась и плакала. Димитар с друзьями потом ходили на погост и слышали, как воет из-под земли сумасшедшая старуха. Она затихла только на третий день, а в дерево, что росло рядом с её ямой, ударила молния. Отец Димитара тогда качал головой и говорил, что небо гневается на людей. Тогда-то с неба пролился такой дождь, что половина урожая пала, а деревня еще долго не могла от этого оправиться. - Теперь я, как Радка… - прошептал Димитар и, набрав остатки воздуха в грудь, закричал так, что в ушах зазвенело.
Охотник быстро потерял счет времени. Дышать становилось все сложнее. Легкие горели дьявольским огнем, а ноги до колен онемели. Губы покрылись коркой запекшейся крови, плечи ныли, а в глаза будто песка насыпали. Вокруг Димитара была одна лишь тьма и тьма эта медленно обволакивала сердце, бившееся все слабее и слабее.
***** - Отец… Катарина… Цвета… Милен, - прошептал Димитар. Он понимал, что силы его на исходе и очередной сон может стать последним, поэтому решил помолиться. – Отец… Храни их… - Погоди… погоди… Я сейчас… - Димитар замолчал, услышав глухой незнакомый голос. К нему чуть позже добавились и странные звуки, будто кто-то бил по дереву, давившему на него. Димитар рассмеялся и поморщился, когда сердце сдавило ледяной лапой. Так смеялась старая Радка, царапая деревянную крышку дрожащими пальцами. Теперь так смеялся Димитар.
Когда деревянная крышка отлетела в сторону, охотник застонал и закрыл глаза. Лунный свет резанул по ним, словно раскаленный нож по оголенной плоти. Свежий воздух скрутил легкие, заставив Димитара закашляться, а потом на щеку охотника легла холодная рука. - Повезло, что я мимо проходила, - услышал он мелодичный женский голос. Женщина говорила со странным акцентом, который Димитару был незнаком. С трудом приоткрыв глаза, охотник увидел, как над ним склонилась размытая фигура. – Да, уж. Дремучие люди. Потерпи… - Черт! – выругался Димитар, когда незнакомка легко вырвала гвозди из его ног. - Почти, - усмехнулась она, осторожно приподнимая охотника и вытаскивая из ящика. Не успел Димитар подивиться её нечеловеческой силе, как женщина взлетела в воздух и приземлилась рядом с разрытой ямой. Она помогла охотнику принять сидящее положение и резко переместилась в сторону. Димитар, повернув голову, увидел, что женщина грациозно восседает на каменном кресте, под которым стонала когда-то старая Радка.
Незнакомка была женщиной редкой красоты. Черные, как смола, волосы, падали волнами на белые, почти алебастровые плечи. Тонкие руки, красивые длинные пальцы, пусть и испачканные землей. Скулы были такими острыми, что казалось проведи по ним пальцем и обязательно порежешься. Полные, ярко-красные губы, скрыть которые не могла даже ночь. И раскосые черные глаза, бездонные, как тьма, обволакивающая сердце Димитара.
- Лежи спокойно, - велела женщина и, ловко перепорхнув на другой крест, напротив Димитара, склонила прелестную голову. – Кто ты? - Димитар, - прохрипел охотник. - Почему тебя погребли заживо? Что такого ужасного ты совершил? – улыбнулась она. Движения её были стремительными и резкими, как у дикого зверя. Димитар никогда не видел, чтобы человек так двигался. - Ничего, - ответил он. Незнакомка рассмеялась в ответ. - Знакомо. И все же? - Долго рассказывать, - поморщившись, Димитар проглотил сгусток крови и закашлялся. – А времени у меня нет. Я чувствую холод. - За ним придет тепло. Вот увидишь, - хмыкнула женщина и, спрыгнув с креста, подошла ближе. Её глаза ярко блеснули. – Дочь… - Откуда ты… - Димитар не договорил, потому что незнакомка, грустно улыбнулась и покачала головой. - У каждого из нас свои причины, - тихо ответила она и охотника пробрал мороз, настолько ледяным был её голос. Женщина снова склонила голову и посмотрела в сторону от Димитара. – И своя боль.
С трудом повернувшись, Димитар закусил губу и схватился рукой за волосы. На старом дубе, том, в который когда-то ударила молния, висела Катарина. Её руки безвольно болтались вдоль тела, а шею обхватывала толстая веревка, блестящая от жира. Димитар застонал и, перевалившись на бок, пополз по влажной земле, впиваясь в траву побелевшими пальцами. - «Ведьма», - прошептал охотник, читая вырезанную на гладкой дощечке надпись. – Нет… Кати… - Дремучие люди. Ничего не меняется, - буркнула женщина, подходя ближе. Она чуть подумала, взлетела в воздух и, взмахнув рукой, перерезала веревку. Тело мешком обвалилось на траву. Димитар, которого душили слезы, подполз к Катарине и, обняв её, заревел. В небо с дерева взвилась стая ворон, а где-то в глубинах леса завыл волк. Жалобно и тоскливо. Но даже он не смог заглушить крик охотника. Женщина опустилась рядом с ним на колени и положила холодную руку на плечо. - Кто… зачем? – прошептал охотник, повернувшись к незнакомке. Та вновь склонила голову и, чуть подрагивая, провела ногтем по щеке Димитара. - Дремучие люди, - повторила она и, посмотрев на Катарину, вздохнула. – Зависть, злоба, тьма. - Кто ты? – нахмурился Димитар. – Ты быстра. Ты сильна. Ты… холодна! Ты… - Нет, я не Смерть, - улыбнулась женщина. Охотник вздрогнул, увидев, что резцы у неё куда длиннее, чем у нормального человека. Белые, блестящие от слюны и острые. – Но я несу её тем, кто достоин. - Ты… упырь! – выдохнул Димитар, сжимая Катарину в объятиях, словно пытаясь защитить от страшной женщины. - Упырь, стригой, вампир, нежить… У меня много имен, но чаще всего меня зовут чудовищем, - ответила незнакомка. Она мотнула головой и волосы красиво рассыпались по плечам. – Зовут чудовищем те, кто гораздо хуже меня. - Моя дочь. Сын, - охотник закашлялся, заставив незнакомку нахмуриться. - Твоя нить тонка и слаба. Она скоро порвется, - тихо ответила она, облизнув губы. – Лежи спокойно. - Мои дети… Спаси их! – собравшись с силами, взмолился Димитар. – Возьми мою жизнь, но спаси их. - Нет. Твоя жизнь мне без надобности, - грустно улыбнулась незнакомка. – Но когда-то я тоже сделала выбор. Выбор предстоит и тебе. - Стать тварью ночной, крови алчущей? – скривился охотник. - Твои ноги перебиты, сердце слабо, а в груди горит ярость, - поморщилась женщина, повертев в руке белую розу – символ проклятых. Старой Радке досталось два таких цветка. – Но ты упрямо зовешь меня тварью ночной, забывая о тех, кто достоин так называться. Кто бросил холодную розу на твою могилу? Скажи. Ты же знаешь… - Иван, - ярость зажглась в глазах Димитара, заставив женщину усмехнуться. - Всегда есть причина, влияющая на выбор. Ничто не ново под луной. - Я согласен, - вздохнул охотник и закричал, когда незнакомка рывком притянула его к себе и впилась зубами в горло. Крик, захлебнувшись, оборвался. Жизнь, еще теплившаяся в глазах Димитара, постепенно остывала, пока не исчезла совсем. А потом сердце обволокло теплом. Мягким и нежным, как прикосновение любимой Катарины….
***** Димитар вошел в деревню перед рассветом. Времени было мало, но охотник был суров и собран. Каждое его движение было резким, как у дикого зверя. В глазах горел дьявольский огонь, но сердце давно остыло. Первым ему на глаза попался мельник. Тот вывалился из-за угла, пьяный и воняющий мочой. Увидев Димитара, мельник раскрыл рот, но ни единого звука издать не успел. Охотник, кинувшись к нему, незаметным для человека движением оторвал мельнику голову, которую зашвырнул в кусты. Когда обезглавленное тело упало в грязь, Димитар был уже далеко. Незнакомка, сидя на крыше, поджала губы и кивнула. - Сделай это. Ради тех, кого любишь, - прошептала она и в черных глазах блеснули слезы. – Как и я когда-то….
Деревня словно сошла с ума. Бесновались в загонах животные, чуя кровь и смерть. Хрипло и визгливо лаяли собаки, когда мимо них проносилось что-то холодное, быстрое и смертоносное. Кричали люди, захлебываясь от ужаса. Димитар шел вперед. Небрежным движением он отбросил в сторону рогатину, которой пытался защититься Стаж-рыболов. Ему Димитар вырвал горло и выбил глаз. Двух квизиторов охотник разорвал на части, когда они выбежали на улицу из трактира. Один из них упал в грязь, не осознавая, что случилось, а второго, еще живого, Димитар подвесил за уцелевшую ногу на дереве в центре деревенской площади. Кричали люди, бесновались животные, лаяли собаки, а охотник шел вперед. К дому старосты.
Войдя внутрь, он увидел застывших от ужаса людей. Квизиторов в черных мантиях, мельникову дочь, ростовщика Стефана… Цветомиру и Милена, которые, дрожа, сидели у резного кресла старосты. Сам староста, вцепившись побелевшими пальцами в стакан с вином, раскрывал рот, как рыба, а в глазах его плескался страх. - Папа… - прошептала Цветомира, прижимая брата к груди. Димитар нахмурился и мотнул головой. - Уведи брата в сени, - велел он и добавил, когда Цветка послушно скользнула за дверь. – Закройте уши. - Папка… - заплакал Милен, но Цветомира потянула его за собой и закрыла дверь. - Димитар, ты… - староста Иван не договорил. Охотник, схватив прислоненный к стене топор, размахнулся и пригвоздил старосту к креслу. Хрустнул шеей, зло улыбнулся и сделал шаг вперед….
***** Димитар откашлялся и вытер испачканный в крови рот. Затем вытер руки сеном и потянул на себя дверь, за которой прятались дети. Цвета сделала шаг к нему, но отец мотнул головой и указал на другую дверь, ведущую к скотному двору. Милен, схватив охотника за руку, прижался к его бедру. - Не стоит заходить туда. Там одна лишь смерть, - буркнул Димитар, пропуская детей вперед. Он закрыл собой вид из калитки на площадь, а потом указал Цветомире в сторону леса. Девушка послушно кивнула и, вытерев слезы, взяла отца под руку. Ей хватило одного взгляда в сторону калитки, чтобы желудок скакнул к горлу. Всхлипнув, дочь крепче сжала руку отца, не успев подивиться, какой холодной она была.
Они дошли до опушки леса, к еле заметной, поросшей колючей травой дороге. Туман почти исчез, и трава блестела от росы, словно усыпанная драгоценными камнями. Димитар посмотрел на светлеющее небо и снова скривился. Затем, опустившись на одно колено, обнял сына и дочь. - Идите по дороге, - хрипло сказал он, внимательно смотря Цветомире в глаза. – К вечеру дойдете до Черного плеса. Там спросите, где дом дядьки Мартена. Брата моего… - К дядьке Мартену пойдем? – воскликнул Милен, но когда отец нахмурился, замолчал. - Мало времени. Слушайте, - продолжил Димитар. – Скажете, что я велел приютить вас. Он поймет. Я напишу ему письмо. Позже. Сюда не возвращайтесь. Никогда. - А ты? – тихо спросила Цветомира. В глазах девушки блестели слезы. Изредка срываясь с пушистых ресниц, они текли по щекам, оставляя за собой грязные дорожки. - Я свой выбор сделал, - криво улыбнулся Димитар. Цвета отпрянула, увидев, как блеснули в сумраке острые зубы. – Да, дочь. Ты все правильно поняла. Мне нет места рядом с вами. Ступайте. - Пошли, братик, - протянула Цветомира, беря Милена за руку. Тот всхлипнул и крепче вцепился в руку отца. – Пошли. - Будь сильным, - буркнул Димитар и улыбнулся, когда Милен, кивнув, отцепился от него. – Будьте сильными. Оба.
- Ты будешь таиться во тьме, как тать, - улыбнулась незнакомка, сидя на крыше и смотря, как уходит вдаль Димитар, оставляя за спиной утонувшую в крови деревню. – Будешь ждать, пока они не уйдут по дороге в небеса. А потом… живое окончательно станет неживым. Таков он, наш выбор, Димитар….
***** Цветомира сидела на скамье у покосившегося сарая. На коленях у старушки лежала пряжа, но взгляд рассеяно блуждал по далекому лесу, из которого медленно выползал туман. Цветка вздрогнула, когда из-за угла выскочил чумазый мальчонка и, смеясь, обнял её колени. - Баба, пойдем домой. Холодно уже, - проворчал он, кладя голову на расшитый бисером фартук. – Сказку хочу! - Сказку? – изогнула бровь Цветомира. – А лицо чумазое кто мыть будет? А ну как скажу папке, а он в баню тебя. - Не надо в баню, баба, - нахмурился мальчонка. Цвета рассмеялась и погладила его по голове. - Беги умывайся, Димко. Я сейчас приду. Довяжу и приду. - А сказка? - Будет тебе сказка. Беги, - улыбнулась она и, когда мальчонка убежал, вздохнула. Затем поднялась со скамьи, оперлась на палку и подошла к ограде. За ней расположилось поле, а вдалеке темнел лес. Цветомира грустно улыбнулась, тронула пальцами губы и утерла одинокую слезу.
Далекий лес шумел и потрескивал от ветра. Во тьме сверкали чьи-то глаза, а может озорной леший, как и всегда, дурил голову. Цветка прищурилась, снова тронула губы морщинистыми пальцами и тихо сказала: - Я знаю, что ты там. Знаю. Развернувшись, Цветомира медленно побрела к дому, из которого слышался громкий детский смех. Она не видела, как высокая черная тень на секунду отделилась от большой сосны. Блеснули черные глаза. Блеснули и пропали в дремучей чаще леса.