До начала Великой Бури оставалось еще несколько лет. Мальчик, который теперь заходит в дом своей тети, едва дотягиваясь до ручки двери, выживет. Родители смогут увезти его в единственное безопасное место – на Юг Африки.
Ему, как всем остальным выжившим, придется тяжело. Но он найдет себе пару, станет отцом, дождется внуков.
А пока он встает на цыпочки, дотягивается до ручки, поворачивает ее и заходит в дом. Мама с тетей болтают в беседке с противоположной стороны дома. Ветер начинает доносить запах жареного мяса.
Когда дверь за мальчиком захлопывается, он оказывается в темной сырой прохладе коридора. Скидывает сандалики, украдкой, хотя ни тетя, ни мама не видят, обтирает грязные подошвы ног о до этого чистые голени и бегом поднимается на второй этаж.
В мастерскую.
Здесь очень светло, но стекла на панорамных окнах такие плотные, что несмотря на то, что они выходят во двор, болтовни старших не слышно.
Взгляд мальчика сразу выхватывает новую тетину картину. Беспорядочные мазки похожи на рябь воды, которая смешивается с лучами солнца будто прекрасные принц и принцесса обнимают друг друга, смеясь.
На полке мальчик находит и свою работу. Тетя уже обожгла его фигурку в печи и даже покрыла черным лаком.
-Попался? – тетя смеется в дверях, Она тоже босая, и ходит бесшумно. – Так и знала, что ты здесь! Нашел? Хорошо взялось, - она с любопытством рассматривает фигурку в руках племянника. - Только я все понять не могу – это что? Подожди, не подсказывай. Это стул?
Мальчик насупился и замотал головой.
-Клюшка? Нет, - сама себя оборвала тетя, - ну не знаю… может, лев?
Одна толстая слеза – такая огромная, что от женщин ее не скрыть, выползает из-под век, превращая тетю в дрожащее неузнаваемое существо.
-Эй! – он не видит, он слышит ее голос. Слезы уже градом льются по щекам. – ТЫ чего? Расстроился. Ладно тебе! Ты же мужик. Еще научишь так лепить, что станешь самым знаменитым. Эй, Оля, тут наш мужчина переживает, что не Микеланджело. Иди, помоги его утешить.
Чтобы не допустить позора еще и на глазах мамы, мальчик прошмыгивает мимо тетки, мчится вниз по лестнице.
Сандалики надевать некогда. Пока мама с другой стороны заходит в дом, мальчик прячется в сарае. За поленницей.
Он сидит, притянув колени к подбородку, плачет и гладит, гладит свою неудавшуюся фигурку, которую задумывал назвать «Рыбак со сломанной ногой». Но теперь уже не назовет. И никогда в жизни больше не притронется к глине.
А потом, несколько лет спустя случилась Великая Буря. Те, кто не успел уехать, оказались погребены под толстым слоем веток, земли, мусора и много еще чего, что нещадно носила по планете Великая Буря.
Она бушевала почти пятьсот лет, оставив жизнь лишь на маленьких островках бывших континентов. Но постепенно утихла и она. Люди сначала робко, а потом уже более уверенно стали обратно заселять Землю.
Началось очередное Великое перемещение народов.
Прошло еще полторы тысячи лет. К дому, до которого когда-то не мог дотянуться мальчик, наконец добрались археологи. Каждую находку они встречали безудержным ликованием – ели вкусные фрукты и пили сок. И много смеялись Люди через две тысячи лет будут почти такие же, как и раньше. Они только будут много смеяться, мало грустить и есть фрукты с соком в свое удовольствие.
-Ой, вы только посмотрите, - закричала восторженно женщина-археолог, когда, наевшись, они вновь приступили к работе. – Это изумительно! Волшебно. Самое грандиозное открытие века!
Ее сразу же окружили коллеги, с любопытством высматривая - что же еще удалось отыскать?
На ладони у почти рыдающей от счастья женщины-археолога лежала маленькая глиняная фигурка, прокрытая черным лаком.
- Это шедевр, - боясь дышать, говорили другие археологи. – Вы только посмотрите, как искусно мастер изобразил сломанную ногу у рыбака! Это открытие перевернет представление общественности об искусстве прошлого.
-Да, - поднося к глазам шедевр, подтвердила женщина-археолог. – Пакуйте это и немедленно отправляйте в музеи Кремля.
Маленького рыбака со сломанной ногой бережно обложили ватой, поместили в несколько контейнеров и на специальном летающем роботе отправили в Москву.