12 Марта 2015 года, увидев новости о смерти сэра Теренса, я была ужасно подавлена. Он был человеком удивительного ума и фантазии, у него был Талант соединять философию и логику с театром абсурда и комедии. Я не была сентиментальной от слова совсем, но в этот раз мне стало настолько плохо, что я поняла: единственный способ помочь себе с эмоциями - это творчество. И я села за компьютер. Мышь и клавиатура. Текстовый и графический редактор.
Далее я приведу небольшой текст и рисунок, которые стали результатом моей скорби. Быть может, кому-то здесь это откликнется.
"Бывают обычные ночи, когда люди ложатся спать, выходят "на промысел" по улицам, или же без сна сидят в своих каморках. А бывают Ночи. Вот это была как раз такая Ночь. Она подкралась незаметно, постепенно обволакивая сумерками и леса, и горы, и жавшиеся друг к другу грязные домишки, и великолепные дворцы. Она не искрилась молниями, не шелестела дождем, но была полна такой тишины, которая создавалась лишь в очень торжественные моменты. Каждый житель Плоского мира ощущал эту таинственную, страшную торжественность. А ещё все почувствовали, что произошло нечто весьма важное, хотя жизнь их ничуть не изменилась ни сейчас, ни после. В Анк-Морпорке тоже почувствовали эту торжественность, весьма необычную для города. Даже горгульи неожиданно для себя зашевелились и начали оглядываться по сторонам. Гасподу тоже было не по себе. Пес озадаченно почесал задней лапой ухо и попытался вспомнить, зачем его потянуло на кладбище. Кладбище Анка - единственное место в Анк-Морпорке, не считая садов дворца патриция и Университета, где ещё сохранились зеленые деревья. Ну, более-менее зеленые. Гаспод осторожно поднял заднюю лапу и хотел было оставить собачье послание на одном из деревьев, как вдруг взгляд его упал на темное надгробие. Надгробие было пустым, без имени и дат. Лишь в центре его бледнел свежий портрет, ярко выделяясь на потрёпанном временем камне. Гаспод присмотрелся, забыв опустить лапу. Это был старик, но старик бодрый, улыбающийся мягкой улыбкой доброго дядюшки: он не кинется сапогом, а в хорошем настроении даже даст немного требухи. Аккуратная седая бородка, круглые очки на слегка крючковатом носу и черная шляпа с большими полями, неведомо как выделявшаяся на черном же фоне. А ещё Гаспод увидел глаза. Слишком живые и полные мысли глаза для изображения. - Где-то я тебя уже видел... - пробормотал он себе под нос, пытаясь напрячь память. - ДА, ОПРЕДЕЛЕННО. - раздался позади Гаспода гулкий голос, заставивший шерсть на загривке пса встать дыбом, - МЫ ВСЕ С НИМ КОГДА-ТО ВСТРЕЧАЛИСЬ. Пёс сконфуженно опустил лапу, медленно обернулся и присмотрелся к темной фигуре. Хотя лучше бы он этого не делал. Этот тип Гасподу тоже был знаком. - И когда же? - спросил пес, стараясь поддерживать непринужденный тон. - В РАЗНОЕ ВРЕМЯ. НО Я ЕГО ВСТРЕТИЛ ПОСЛЕДНИМ. - Не хочу показаться невежливым, но это не самая приятная встреча... - едва слышно проговорил Гаспод, и вновь посмотрел на улыбающегося с надгробия старичка, - Пожалуй, мне пора. Он бодро бросился к выходу из кладбища, пытаясь не растерять остатки своего гипотетического достоинства. Смерть проводил взглядом убегающего пса, а потом две синие искорки в его глазницах устремились на надгробие. Он подумал о том, что А'Туин не свернул с пути, Слоны не упали замертво, Диск не развалился, блохастый Гаспод всё также бегает по городу в поисках еды получше сосисок Достабля... Мир продолжает жить. И если бы у Смерти были эмоции, он был бы благодарен.
