Видео в YouTube:
«Меня зовут Илья, мне 45 лет, женат, трое детей», – проговорил я неуверенным голосом, почти заикаясь.
«Спасибо. Прошу прощения за некоторые формальности, просто работа консультанта предполагает некоторые правила», – сказала в свою очередь молодая женщина лет так тридцати.
Самое время объяснить, что происходит. Я сижу в комфортном, мягком кресле. Оно очень удобное, хорошо поддерживает спину, ноги, находясь в нём, ты невольно расслабляешься. Обстановка вокруг располагает к непринуждённой беседе. Комната, где я нахожусь, светлая, чистая, всё в ней со вкусом, при этом, ничего лишнего. Большие панорамные окна, несколько горшков с цветами, стол и кресло консультанта, многоуровневый потолок, мягкий свет, – да, в общем-то, и всё. В воздухе чувствуются лёгкие приятные ароматы, по всей видимости, парфюма Алевтины.
Алевтина – психолог-консультант. Я услышал о ней случайно, во время беседы с моим армейским товарищем. У него в жизни наступил такой период, когда всё рушилось: семья, работа, друзья. Он потерял интерес к жизни, подумывал даже о том, чтобы наложить на себя руки. И вот тогда он впервые посетил её консультации. Ему это настолько помогло, что сейчас он полон жизненных сил, стал хорошо зарабатывать и всегда является душой компании. Вот он-то и посоветовал мне обратиться к Алевтине.
Вы, конечно же, спросите, а с чего это вдруг? Да, долгая это история…
«Скажите, Илья, – обратилась ко мне консультант, и в этот момент я обратил внимание на её приятный мягкий голос, – что вы чувствуете, когда супруга вас не поддерживает? Вы рассказывали, что когда защитили докторскую по богословию, она даже не обратила на это внимание. Многие писали вам хвалебные отзывы, а она осталась к этому важному для вас моменту абсолютно безразлична».
«Ну, как, не могу сказать, чтобы я прям ждал чего-то от неё особенного, нет, – стал отвечать я, – я понимал, что это не самое для неё важное… Хотя, если честно, было обидно. Вы же знаете, как порой мужчинам нужно, чтобы их хвалили, ими восхищались...»
«Вы говорите про обиду: насколько сильно она вас коснулась, как вы её переживали?»
«Как я её переживал… Внутри было как-то не по себе, раздражительность появлялась всё чаще и чаще, а потом решил: что это я, зачем так эмоционально реагирую?»
«Вот, вот, здесь не спешите. Как я Вас поняла, Вы решили подавить эмоции, загнать их поглубже в сердце, правильно?» – прервала меня Алевтина.
«Наверно, не знаю, я не специалист. Но только после этого наши отношения охладели, мы стали отдаляться друг от друга. Мы не ругались, нет, но и близкими такие отношения тоже не назвать, – немного удручённо продолжил я. – Вообще-то мне это свойственно. Я с детства привык уходить в себя, что ли. Старался не показывать своих эмоций, будь то в школе или же в армии. Не привык, короче говоря, озвучивать то, что и почему чувствую. Мне так почему-то спокойнее».
«А Вы не думали, что этим самым Вы пытаетесь каким-то образом защищаться от окружающего вас мира? Внутри Вы ранимы, неуверенны…» – в этот момент её голос стал более вкрадчивым, участливым. Я невольно подумал о том, что она меня понимает. Это располагало к ней, да… А она была бы хорошей женой… Стоп! В этот момент я ещё раз убедился, что делиться своими переживаниями нужно с лицами одного с тобой пола.
«Мне кажется, я знаю, что Вам нужно, – продолжила она. – Вот, что мы сейчас сделаем. Сядьте, пожалуйста, поудобнее. Кресло раскладывается, можно откинуть голову назад».
Я так и сделал.
«Закройте глаза и постарайтесь мысленно оказаться в ситуации, которая причинила Вам боль. Когда Вы вернётесь в своё прошлое, понаблюдайте за своими чувствами. Особое внимание обратите на то, как Вы себя воспринимаете», – продолжила давать мне инструкции Алевтина.
Я закрыл глаза. В этот момент, не знаю как и откуда, но зазвучала спокойная музыка…
Стараясь вспомнить какой-то эпизод из прошлого, где – по словам консультанта – была причина моих сегодняшних проблем, я то ли уснул, то ли… не знаю что, но увидел перед собой лабиринт. Вы когда-нибудь видели лабиринт из высоких кустов? Они зелёные, густые, достаточно широкие. Если подняться на несколько метров вверх, то можно увидеть, как его пройти. Ну а пока ты внизу, тебе придётся много попотеть, напрягая свой разум и память.
Так вот что-то типа такого лабиринта находилось передо мной. «Интересно, – подумал я. - Наверное, если я его пройду, то найду ответы на интересующие меня вопросы. Я смогу понять, что не так в моей семейной жизни. Видать, и вправду у этой Алевтины действующий метод!»
И я пошёл. Сразу же скажу, что лабиринт меня сильно удивил. Всё дело в том, что на его стенках, как будто в телевизоре, проецировались эпизоды моей семейной жизни. Да, да, ты идёшь – а справа и слева от тебя прокручиваются какие-то жизненные ситуации. Вот момент, когда я обиделся на жену, по той причине, что она не уделила мне внимания вечером. А вот та ситуация, когда я стал ревновать, потому что она с кем-то увлечённо разговаривала, а мой вопрос не услышала… И всё это было не немое кино, я вам скажу. Это как реально оказаться в то время и в том месте: все звуки, слова, всё происходящее.
Я пытался понять, что это, к чему это всё? По мере того, как я об этом думал, я ускорял шаг. Всё происходящее напрягало меня больше и больше. Так… где же выход? Что интересно, становилось всё темнее и темнее.
Вот ещё один поворот, прямая… Я уже было подумал, что нашёл выход, но, нет. Я упёрся… в дерево. Нет, это не растущее дерево, это какая-то деревянная балка. Я ощупал его, оно напоминало брусок, достаточно крупный.
Постойте… А что это чуть выше? Я отошёл немного назад, точно… это был крест.
Что он здесь делает? Наверное, таким образом в лабиринте обозначают тупик. Хорошо, попробую ещё раз!
Я побежал по новому маршруту, вокруг всё те же ситуации из жизни. Вот, я был не в настроении, не захотел разговаривать с женой, а вот нарочито не обращал на неё внимание…
Побыстрее бы отсюда выбраться… Я ускорился. Вот прямая: скорее всего, я всё-таки нашёл выход, но, нет. Опять этот крест. «Опять тупик», – подумал я.
Ничего, попробую ещё раз! Новый маршрут, новые ситуации из жизни, повороты, прямые… крест. После того, как это повторилось ещё несколько раз, как я начал всё больше и больше переживать, я стал замечать, что задыхаюсь. Паника всё сильнее, нужно срочно выбраться отсюда…
Вы когда-нибудь ныряли? Бывало у вас так, что вы поднимаетесь из воды, воздух в лёгких уже на исходе, а поверхности всё нет и нет? У меня бывало так. Когда мы с семьёй отдыхали в Феодосии, то, естественно, купались, а я любил нырять за рапанами. У них красивые ракушки, а также вкусное мясо. И вот ты заныриваешь, проплыв метра два, «продуваешься», выравниваешь давление, а то боль в ушах не даст тебе опуститься ниже, ещё погружаешься, а там, один рапан, а рядом ещё один… И ты думаешь, что просто так опустился, нужно собрать их побольше, а там ещё один… Когда чувствуешь, что было бы неплохо вдохнуть, начинаешь подниматься вверх. Ты поднимаешься, а потребность сделать вдох всё сильнее.
Ты вроде как видишь поверхность воды, но она почему-то никак не достигается. Напряжение всё сильнее… Да когда же ты уже появишься?.. И тут ты выныриваешь и делаешь столь долгожданный глоток морского воздуха!
Что-то подобное я испытал в этом лабиринте. Всё более и более возрастающее напряжение, всё сильнее ощущаемая паника, а выхода всё нет, нет возможности сделать столь нужный глоток воздуха…
«Илья, Илья, что с Вами?»
Я открыл глаза. Передо мной стояла Алевтина. Выглядела она напугано, в руках у неё был стакан с водой и, как мне показалось, нашатырь.
«Как Вы? У Вас всё в порядке?» – спросила она.
«Да, – ответил я, – теперь, да. Фу, а я рад Вас видеть…»
«Что случилось? Вы что-то говорили, у Вас было такое напряжение на лице, а порой мне казалось, что и боль, мне стало страшно за Вас!»
«Воспоминания…»
«Хорошо, что всё обошлось. Ну как, у вас получилось вспомнить какие-то истории из прошлого? Вы смогли вновь ощутить свои эмоции, проанализировать их? Увидели, как Вы в тот момент воспринимали себя?»
«Вспомнил, даже больше, чем хотелось. И ситуации, и эмоции, такое ощущение, что я всё это пережил заново, – ответил я. – Как я себя воспринимал? Как того, кто не способен, как должно, любить свою жену. Как того, кто не может поступать правильно. Как неполноценную личность...»
«В точку! Вот здесь Ваша основная проблема! И это не только у Вас: не побоюсь сказать, что это проблема общемирового масштаба! Мы мало себя любим. У Вас, к сожалению, заниженная самооценка. Отсюда все проблемы. Просто полюбите себя! Просто полюбите – и в Вашей жизни всё изменится, причём, кардинальным образом».
«В смысле? Как моя любовь к себе поможет мне? Как холод в семейных отношениях может быть решён в большей любви к себе?» – удивлённо спросил я.
«Элементарно! Пока Вы не любите самого себя, Вы не сможете любить других. Вы ищете любви от других, ищете их принятия, но не находите. А когда Вы полюбите себя, вот тогда Вам и не нужно будет искать этого от других! Понимаете? Вот Вы – Вы молодой, стройный, как вижу, красивый, сильный и умный мужчина», – продолжала она. А я подумал: «Мы с ней совсем ничего знакомы, а она меня уже так хорошо узнала; есть всё-таки понимающие люди!..»
Между тем она продолжала: «Как только Вы это поймёте, как только примете себя таким, как только полюбите самого себя больше и тем самым поднимете самооценку, Вы сразу увидите мир новыми глазами. Невнимание жены не будет огорчать Вас, ведь Вы и так себя любите. Вот скажите, в каких ещё сферах жизни у Вас проблемы?»
«Ну, например, на работе», – пробормотал я.
«Очень хорошо! Вернее, это-то не очень хорошо. Хорошо то, что Вы сейчас увидите, как с этим со всем можно справляться, – воодушевлённо продолжила она. - Давайте сейчас повторим наш эксперимент. Расслабьтесь, сделайте глубоких вдох, закройте глаза…»
И вновь заиграла музыка… А я, а я – как несложно догадаться – вновь оказался перед лабиринтом. Ничего нового. Всё те же кусты, то же место, только… только теперь, вместо картин из моей семейной жизни, на стенках лабиринта были картины с моей работы.
Вот меня отчитывают за плохое качество работы. А вот – за недостаточное количество… Так, теперь-то я знаю, моя проблема в том, что я мало себя любил в те моменты! Поэтому у меня опускались руки, я испытывал чувство вины… Вооружившись новыми знаниями, подумал я, пройти лабиринт не составит особого труда.
И я ускорил шаг. Поворот, ещё один, прямая… Да нет, здесь что-то не так! Опять тупик. Тупик! Будь он неладен! Ещё одна попытка… Опять крест. И опять… А по стенкам мелькают ситуации, когда я делал вид, что работал. Когда был возмущён тем, что другие не работают, а зарабатывают много… Внутри становилось всё грустнее, темнее, я бы сказал… Наступало какое-то удушье, не знаю, чем бы всё закончилось, если бы… если бы я не остановился в очередном тупике, оставил попытки выбраться оттуда, сел, опёрся спиной о крест, безвольно опустил руки, и громко крикнул:
«Что не так? Что не так? Где выход? Почему внутри пустота, нет радости, удовлетворения?»
Я всё это кричал, а сам понимал: здесь никого нет…
В этот момент я почувствовал тёплый ветер. Стало гораздо светлее. Я почти упал, ибо опоры за спиной не оказалось… Я в поле. Кругом люди. Люди разные, сразу видно, что это не наше время. Одеты все просто, никаких тебе брендов, часов, гаджетов, даже нормальной обуви.
«Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Но Я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете. Всё, что дает Мне Отец, ко Мне придёт; и приходящего ко Мне не изгоню вон, ибо Я сошёл с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца».
Мужчина средних лет стоял в окружении толпы людей. Все с жадностью слушали Его. Я обратил внимание на то, что слушать-то слушали все, но вот реагировали по-разному. Кто-то кивал головой, кто-то одобрительно приговаривал что-то. Но были и те, кого слова мужчины явно раздражали.
«В смысле? Не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и мать мы знаем? Как же говорит Он: я сошёл с небес?» – повернувшись друг ко другу, приговаривали они.
По всему чувствовалось, что напряжение нарастает. Во взгляде мужчины – как вы уже поняли, Иисуса – я увидел решительность. Он явно не собирался как-то отступать и изменять Свою риторику.
«Я – хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли. Но хлеб, который сходит с Небес, не таков: кто будет есть его, тот не умрёт. Я – живой хлеб, сошедший с Небес. Кто будет есть этот хлеб, обретёт вечную жизнь. Хлеб, который дам Я, – это плоть Моя, Я отдаю её ради жизни мира».
Когда прозвучали эти слова, в толпе началось бурление. Уже и те, кто, скажем так, доброжелательно внимал Иисусу, стали слушать настороженно. Те же, кто и ранее возмущался, становились всё боле агрессивными:
«Как может этот Человек дать нам есть Свою плоть?! Бред! Богохульство! Кто может слушать это!»
Несмотря на всё возрастающее напряжение, Иисус и не думал сбавлять градус дискуссии:
«Говорю вам истинную правду: если не будете есть плоть Сына человеческого и не будете пить Его кровь, не получите жизни. Тот, кто ест Мою плоть и пьет Мою кровь, обрёл вечную жизнь – и в последний день Я воскрешу его. Плоть Моя – вот истинная пища, кровь Моя – истинное питье. Кто ест Мою плоть и пьёт Мою кровь, тот во Мне живёт, и Я в нём».
«Это чудовищно! Это невозможно слушать! Он обезумел! И вправду в Нём бес!
Точно говорили наши раввины! Пойдём отсюда, – слышалось отовсюду. –
Наконец-то Он проявил Свою настоящую сущность! А мы верили Ему!»
В это время народ стал потихоньку расходиться. Было видно, как кто-то делал это с сожалением, я бы сказал, с болью, с какой-то опустошённостью, явно находясь в шоке от услышанного. Кто-то с агрессией, посылая в Иисуса проклятия. А кто-то, радуясь, подначивая других побыстрее отвернуться от Учителя.
Прошло немного времени, и ещё чуть-чуть, а людей вокруг Христа осталось с десяток, может, чуть больше.
«Смотри внимательно, – услышал я знакомый голос. – Смотри, что сейчас произойдёт», – продолжил старец.
В этот момент совершенно неожиданно (по крайней мере, для меня) Иисус, обратившись к Своим ученикам, сказал:
«Может, и вы хотите уйти?»
Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. А небо, надо сказать, и вправду было ясным.
«Смотри, смотри внимательнее», – вновь обратился ко мне старец.
Я знаю эту историю, я читал о ней. Представляю, что должно было произойти дальше, поэтому не понимал, почему старец привлекает моё внимание.
А дальше всё пошло не так, как я себе представлял. Я увидел Петра, окружённого со всех сторон крестами. Куда бы он ни пошёл, он упирался в крест. Шаг в одну сторону – крест. Шаг в другую – крест. Я ещё подумал: «Что-то это мне напоминает...» Не вспомнив, что, я переключился на Петра. Как же он отреагирует на это?
Дальше – больше. К моему изумлению, Пётр не стал как-то отчаиваться, переживать, он просто подошёл и взвалил на себя крест. В этот самый момент он сказал:
«Господь, к кому мы пойдем? У Тебя слова, дающие вечную жизнь. И мы поверили и знаем, что Ты - Святой Божий!»
«К кому мы пойдём? Куда нам идти? – у Тебя глаголы вечной жизни…» – крутилось у меня в голове. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что опять оказался в лабиринте. Всё те же кусты, всё та же безнадёга. Я всё также сижу, опёршись о крест.
«Что будешь делать?»
От неожиданности я вздрогнул. Слова старца прервали мою задумчивость.
«Что будешь делать?»
«Не знаю. Я опять в тупике. Консультант сказала мне, что решение проблемы в том, чтобы полюбить себя больше. Я вооружился этой мыслью, думал, что она поможет мне пройти лабиринт, найти ответы, решить проблемы, но вновь и вновь оказываюсь в тупике…»
«Как думаешь, в чём смысл слов Петра «куда нам идти?», а?»
«Ну, в том, что им без Христа было некуда идти».
«Так…»
«Без Иисуса они были в тупике…» – проговорил я. У меня даже голос изменился от волнения.
«Так… и что сделал Пётр?»
«Он просто взял крест… Постой! Да ведь крест был не тупиком, а выходом! Я, каждый раз упираясь в крест, думал, что это тупик! Но нет! Это был не тупик! Это был выход!»
«Ты всё правильно понял. Так что же тебе было нужно сделать?» – вновь спросил меня старец.
«Просто взять этот крест. Не убегать от него, как от тупика. Не бояться его, а взять! И тогда, подобно Петру, невзирая на происходящее вокруг, я знал бы, куда идти!»
Меня буквально распирало от волнения, сердце колотилось, как ненормальное.
«Что будешь делать теперь?»
«Встану, возьму крест и пойду вперёд!» – сказал я, поднимаясь.
«Это правильное решение. Пойми, твоя проблема не в том, что ты, «ты – Илья Дорофеев, 45 лет, женат, трое детей, мало себя любишь», абсолютно нет! Твоя проблема в том, что в тебе мало креста. В тебе слишком много любви к себе и слишком мало креста», – проговорил старец. Его слова прозвучали ясно, чётко, безапелляционно, беспощадно для моего Я, но в то же самое время они были настолько пропитаны любовью, что не разрушили меня, а, наоборот, воссоздали.
«Давай вспомним твой первый лабиринт, – продолжил он. – Твоя семейная жизнь.
Откуда у тебя обиды на жену, которую, поверь мне, очень сильно любит и ценит Господь? Откуда раздражение на детей, которыми Господь благословил тебя? От того, что ты плохо о себе думаешь? От того, что мало себя любишь? Ложь, фатальная, сатанинская ложь, – в этот момент в глазах старца блеснула молния, – нет, не от этого. А от того, что ты чрезвычайно сильно любишь себя. От того, что чересчур высокого о себе мнения. Сам подумай, если бы ты не любил себя, то чего тебе и обижаться, раздражаться?» – резонно спросил меня старец. «Ты потому и обижаешься, нервничаешь, что ожидаешь лучшего к себе отношения. А почему ожидаешь этого? Да потому, что любишь себя единственного и неповторимого. Что, не так?э «Да, так, так», – согласился я.
«А потому я и говорю, что проблема не в том, что ты мало себя любишь, а в том, что в тебе мало креста. Ведь как действует крест? Он, прежде всего, смиряет человека. На кресте Иисус был распят за наши грехи. Не за чьи-то, а за твои! Это напоминание, что ты грешник. Да не просто грешник, а тот, что никак не может себя спасти».
«Согласен», – сказал я.
«Помимо смирения, крест умерщвляет. Да, да. Он напоминает, что мы умерли для этого мира - с его грехами, приоритетами, ценностями. Этот мир стал для нас не своим, чужим. Мы здесь временно, а потому томимся, стремясь оставить это место, чтобы оказаться в вечности с Господом!» «Это, конечно же, вдохновляет», – сказал я.
«Но не только это. Крест не только смиряет, указывая на наше место. Он не только умерщвляет, но и вдохновляет, наполняет силой, ревностью, жаждой к служению. Ведь это явление величайшей Божьей любви. Сын Божий стал человеком, оставил славу небес, чтобы стать таким, как ты, и умереть на кресте за всю гниль и мерзость твоей жизни. Всё то, что ты видел, бегая по лабиринту, все твои мелочные обиды, пустота, глупость и низость, – всё, всё Он взял на Себя».
В этот момент я увидел слёзы на лице старца. Когда он говорил о любви Господа, он не мог сдерживать эмоций. И это не были слёзы огорчения, уныния, как нередко у нас, – нет, это были слёзы какой-то потрясающей уверенности, преданности и воодушевления.
«Так вот крест являет нам любовь Божью. Понимаешь, Он любит тебя. Он отдал за тебя Свою жизнь. Он испытал оставленность Отцом. Только от ожидания этого у Него выступал кровавый пот. Он испил всю, слышишь, всю чашу гнева Бога – и это всё за тебя. Да будет Он благословен!»
Сказав это, он исчез.
А я встал, подошёл к кресту...
Внутри меня буквально пульсировало:
Крест
Крест
Крест
Крест смиряет! Он указывает на мою греховность. Я не могу претендовать на что-то. Я не достоин большего и лучшего.
Крест умерщвляет! Он делает всё земное незначительным. Мне не нужно искать значимость в людях, в материальном.
Крест вдохновляет! Он даёт мне уверенность в безусловной, вечной Божьей любви. Я живу не ради себя, не для себя, а для Него.
Я взял его, он оказался не таким уж и тяжёлым, как это могло показаться, и в этот момент передо мной открылся выход из лабиринта. Впереди было светло, красиво, спокойно…
Я открыл глаза. Нужно немного прийти в себя. Я в кресле. Мне всё также удобно, комфортно. Передо мной консультант.
«Ну, как, – спросила она, – я вижу, судя по Вашему умиротворённому лицу, что Вы нашли ответы. Я же говорила: просто чуть больше полюбить себя – и всё станет на свои места», – мило улыбаясь, проговорила она.
«Да, спасибо большое! Я действительно нашёл ответы на мучающие меня вопросы, – радостно ответил я, – но только нашёл не там, где Вы указали. Там, куда Вы меня направили, тупик. Оттуда нет выхода».
Алевтина как-то потеряно посмотрела меня. Её растерянность сменилась тревогой.
«Выход есть только в Боге, во Христе. Только взяв крест, можно привести свою жизнь в порядок. А крест не повышает любовь к себе (её и так выше крыши), он поднимает любовь к Богу, смиряет гордыню и даёт истинную мотивацию в жизни, а именно не себе угождать, не своим прихотям потакать, а служить Господу, искать Его славы. Будь то в семейной жизни, будь то на работе, церкви…»
«Илья, Вы пугаете меня, – тревожно процедила Алевтина, – нам предстоит ещё много работы с Вами…»
«Работы, действительно, предстоит ещё много, но не у меня с Вами, а у меня с Господом. Мне нужно ещё многому научиться, неся крест. А Вам я скажу: покайтесь, веруйте в Иисуса Христа, как Господа и Спасителя, так Вы и сами обретёте мир, и другим сможете помочь».
Сказав это, я встал, попрощался с консультантом, оплатил её услуги и пошёл… PS:
В следующий раз, когда разозлишься на мужа или жену, обернись вокруг: где-то рядом крест, что ты перестал нести…
В следующий раз, когда испытаешь горькую зависть более богатому или же более успешному в служении человеку, обернись вокруг: где-то рядом стоит крест, что ты отставил в сторону…
В следующий раз, когда ощутишь пустоту и бесцельность жизни, апатию и безразличие, обернись вокруг: будь уверен, где-то рядом стоит крест, что ты перестал нести…
«Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого». (Евангелие по Иоанну, 6 глава, 67-69 стихи).
«Я – виноградная Лоза, а вы - ветви. Кто пребудет во Мне, и в ком пребуду Я, будет обильно плодоносить, но без Меня вы ничего не сможете сделать». (Евангелие по Иоанну, 15 глава, 5 стих).
«Я же не стану хвалиться ничем, кроме креста Господа нашего Иисуса Христа! На этом кресте был распят мой мир, и сам я был распят для мира».
(Галатам, 6 глава, 14 стих)