– Я помогу тебе, – сказала она глухо, рассматривая остатки еды в тарелке. – У тебя нет выбора, и тем более Ганнибала я ненавижу, как и все мы. Понимаю, что ты не хотел убивать Пашку.
– Возможно, он жив, – предположил я.
– Если он вернётся в город, то заляжет на дно. – Настя, вынув из кармана коммуникатор, набрала сообщение, как я понял брату. Ей ответила тишина.
– Тогда пора выдвигаться, – ответил ей. – Убери со стола, а мы с дедом пока снаряжение подберём.
– Ладно, – махнула она рукой. Всматривалась в экран КПК, а я ощущал, что могу стать невольным виновником смерти родного для неё человека. В Зоне всё перемешалось – добро и зло. Порой мы не можем препятствовать смерти близких, не умеем делить на хороших и плохих людей, друзей. Я вздохнул.
– Держаться рядом будешь и глядеть в оба, – добавил, после недолгой паузы. – И прости за Пашку. Не хотел убивать его, но и жить хочется. Что говорить, ты и сама всё видела.
Она закивала. Слепой позвал меня в хранилище, говоря, что пора пополнить боеприпасы. Со своей винтовкой «Орсис Т-5 000» почти сроднился, а патроны, гранаты возьму и для этой нахалки что-нибудь присмотрим подобающее.
– У меня, кстати, артефакты имеются, Доктор, – проговорил тихо в полголоса Слепой. – Вдоль Гуляй-поля аномалия образовалась, так я там кое-что собрал.
Я оживился. Интересно, раньше старик никогда не говорил об артефактах.
Мы спустились по металлической лестнице. Вспыхнул белый неоновый свет, задрожал, освещая стеллажи с винтовками, пистолетами, автоматами и боекомплектами. У любого сталкера витрина Слепого вызывала благоговейную истому. Даже у меня под ложечкой засосало, но расставаться со своей винтовкой не стану. Мой друг знал это, поэтому сразу указал на неприметный металлический шкаф в дальнем углу.
– И сколько артефактов?
– Восемь, – с некоторой гордостью в голосе ответил Слепой.
– Что хотите за один?
Он, лукаво улыбаясь, повернул ручку, открывая дверцу шкафа.
– Выполни задание, Доктор, и верни Настю живой и невредимой.
– Насчёт живой постараюсь, а вот невредимой, – я окинул с ног до макушки взглядом вошедшую следом за нами девчонку, – это в нашем деле маловероятно.
Настя икнула, мы глянули на её испуганное лицо и засмеялись.
Через два часа мы вместе с Настей шли по тоннелю, ведущему к городу. Уломал дедуля, взвалил на плечи Доктора ношу, чуть не прикончившую его. Ну да ладно, есть ещё во мне человечность, а как же без неё. Без неё в Зоне никак.
Артефакты занятными оказались. После описания Слепого у меня, честно говоря, глаза разбегались – хотелось всего и зараз. Не стал жадничать, да и расплата слишком щедрая и так. Выбрал «Рыбий глаз». Если его активировать, местность в радиусе десяти шагов превращается в водяной пузырь, а противник захлёбывается водой. Артефакт напоминал стеклянный шарик величиной с теннисный мяч. Петрович рассказал, что тот, кто держит в руках «Рыбий глаз», остаётся невредимым. Жаль, что восстанавливается «игрушка» только через сутки.
Хорошая вещь. Главное – не расслабляться. Привык надеяться на себя, на свои глаза и чутье.
В тоннеле лампы загорались на два шага впереди и гасли за спиной. Шли молча. Мне говорить не хотелось, собирался с мыслями. О чём думала моя спутница, не ясно. В Мёртвый город я приезжал до появления заразы, представлял лишь, как там всё изменилось. Насте, может, и хотелось поговорить, но она не решалась, видимо. Девушка молча шла рядом, стараясь не отставать.
Внезапно свет погас. Мы замерли, а я услышал, как Настя часто задышала. Страх точно сжал ей горло, потому что она, нащупав в темноте руку, сжала моё запястье холодными пальцами. Я включил налобный фонарь, и она последовала моему примеру.
– Не боись. Прорвёмся.
– Что там? – тихо спросила она дрожащим голосом.
Я прижал палец к губам, велев держаться рядом. Мы крались в темноте тоннеля, расчерчивая лучами от фонариков утробу подземелья. Что-то подсказывало – мы здесь не одни. Чутьё не подвело. Внезапно ухо уловило звук. Вопрос в том, человек это или тварь. Приказал знаком Насте прижаться к стене и погасить фонарь. Поднял винтовку наизготовку и осторожно двинулся вперёд. Хлюпающий звук приближался. Кровосос каким-то образом пробрался в туннель. Не обязательно видеть его, я узнал тварь по характерным булькающим звукам.
В жёлтом пятне от фонарика метнулась тень. Мутант не выносил яркого света, но добыча сама шла к нему, и нетерпение заставляло бежать на запах человека.
– Не шевелись, – шепнул Насте.
– Он же… Ты…
– Тс-с. – Я прижал палец к губам, указывая на прибор ночного видения, прикрепленный к моему шлему, опуская его на глаза и выключая фонарь. – Когда поднимается ветер, тростник ложится на дно, стань тростником, девочка, и выживешь.
Очертания кровососа были отчётливы, я смотрел во тьму через прибор, подключив инфракрасную подсветку. Упырь приближался смелее, теперь яркий свет от фонарей не мешал ему видеть жертв. Промелькнула мысль, отличает ли монстр обычных людей от сталкеров. Наверняка, если встречался с нами.
Я прицелился, но неожиданно получил удар в плечо. Другой кровосос, притаившийся на стене справа, свалил меня, пытаясь выбить из рук оружие. К счастью, я крепко сжимал винтовку и, ударив ему в морду прикладом, отбил нападение твари.
Он взвыл, а я вскочил на ноги. В магазине десять патронов – вполне достаточно. Выстрелил в разверзшуюся пасть ближайшего мутанта. Второй застыл в десяти шагах от меня, присев на корточки, и заурчал, упираясь когтистыми пальцами в землю. Я не стал дожидаться атаки, это не поединок, а уничтожение сильным более слабого противника. У меня в руках оружие, и поэтому сила на моей стороне. Пуля достигла цели, главное, чтобы в тоннеле не оказалось собратьев упыря. Позвал Настю, она, поймав в темноте мою руку, вскочила на ноги. Дышала судорожно, и, казалось, я даже слышал её сердцебиение. Обхватила за талию и прижалась лицом к моей спине.
– Идём.
– Я боюсь темноты, – прошептала она, – не думай, что я трусиха, но в этом тоннеле у меня подкашиваются ноги.
Я вздохнул, говоря, что выбора нет. Нам надо в город.
Она нехотя разжала пальцы и двинулась за мной.
Ускорили шаг. Теперь мы, как поводырь и слепой, шли к цели, минуя черноту утробы подземелья.
– Они вернутся, – тихо проговорила она дрожащим от ужаса голосом.
– Знаю, но не факт, – ответил, стараясь успокоить её. Самому страшно, ведь только дурак не боится смерти. Все мы в итоге хотим жить. – Если повернём назад, что дальше?
– Я не хочу умирать, Доктор.
– Я тоже, – проговорил как можно более спокойным голосом, коснулся её щеки, чувствуя под пальцами слёзы на её лице. – Соберись. Арбалет с собой же?
Она кивнула.
– Включаем свет и идём вперед, – решил я, что её немного приободрило. – Увидишь кровососа – стреляй. Поняла?
Она закивала, и в глазах появилась маленькая надежда. Выставила перед собой арбалет и тихо кралась за мной вдоль стены тоннеля. Мысль, что она ещё способна прикончить меня, прокрадывалась в сознание. Страх темноты или боязнь остаться одной? А может она понимала, что мы не противники и у нас общий враг – Ганнибал.
Шли быстрее, чтобы пересечь тоннель до наступления темноты. Я спросил, где выход, и Настя рассказала о коллекторе, выходившем на окраину города.
Понятно, как твари попадали сюда, размышлял я. Вынул КПК, набрав сообщение Слепому. «В тоннеле кровососы». Он ответил, что кто-то вскрыл систему кодового замка. «Мы на месте. Киньте код доступа»! – попросил я.
Через несколько секунд пришла информация от товарища. Металлическая дверь поддалась, и мы оказались в пропахшем нечистотами коллекторе. Тусклый свет проникал в подземелье из пробитых взрывами дыр. Под ногами промелькнуло несколько крыс. Их красные, светящиеся в темноте глаза напомнили, что это не обычные крысы. Радиоактивные твари сбежали с атомной станции, где находилась установка Импульса.
Пять лет назад учёные под руководством физика-ядерщика Синькова разработали прибор, способный уничтожать новые образования Биомассы. Никто не догадывался, что не субстанция будет подчиняться человеку, а система направит Пену на уничтожение всего живого. Компьютер решил, что так для Зоны лучше. Не знаю, кто допустил ошибку или намеренно ввёл данные в расчёты, способные превратить Пену в настоящее оружие против биологически видов. По словам Насти, вирус вернулся. Я не был в этом уверен, но понимал, что игры в Бога приведут человечество к последней черте.
Крысы, как и другие животные, бок о бок живущие с людьми, оказались втянуты в образовавшееся после первого Импульса «зарево». Население оповестили, но кому не удалось скрыться, теперь стали шатунами или мутантами. В городах их вычисляли и уничтожали. Люди надеялись, что теперь проблемы позади. Синьков же считал иначе. Испытывая установку, он понял, что с её помощью возможно открывать «червоточины». Надеялся, как говорил Слепой, что отыщет другую реальность, чтобы перенести туда людей и спасти тем самым от разраставшейся Зоны.
Ага, спасти, как же, усмехнулся про себя. Промахи учёных и власть, оказавшаяся сейчас в руках военных и умников, не оставляли выбора простым смертным.
– Доктор, а как узнать, будет снова Импульс или нет? – спросила Настя, как будто читала мои мысли.
– Этого не знает никто, – ответил я, ускоряя шаг. Впереди показалась металлическая лестница, ведущая наружу.
За последний год Импульс вспыхивал не один раз, а «зарево» стало сильнее, чем раньше.
– Это ведь из-за него все беды? – снова спросила девушка. – Слышала, что Синьков хочет собрать толстосумов и отправить в лучший мир. Поэтому и нужен Импульс.
Я глянул на Настю с улыбкой, с которой обычно смотрят на ребёнка. Зачем лишать надежды на лучшее. Она потупила взгляд и замолчала.
Мы выбрались из колодца на усеянную кирпичной крошкой и мусором улицу. Я осмотрелся. Вокруг старые двухэтажки, узкие улочки. Оранжевые отблески солнечных лучей сделались кровавыми. На стенах старые выгоревшие плакаты, приглашавшие на концерты забытых звёзд. Между домами груда картонных коробок, на которой устроили гнездо псевдокошки.
Солнце прощупывало город, просачиваясь лучами сквозь низкие облака. На одной из стен дома отпечаток Импульса – выжженное пятно биомассы и тень от пса. Как после ядерного взрыва, в этой части города много таких рисунков на обшарпанных лицах зданий – отпечатков людей и животных.
Настя потянула меня за рукав.
– Идём. Надо отдохнуть и решить, что делать дальше.
Я уже и забыл, что несколько часов назад она хотела убить меня. Шёл за ней, не опуская винтовки, зная, что в этих местах ожидать можно чего угодно. Мимо нас снова промчалось с десяток хвостатых тварей. Куда же неслись крысы, вдруг промелькнуло в мыслях. Обычно они куда более агрессивны. Сейчас же зверьки с деформированными, лысыми тельцами убегали от пущей неприятности, чем человек. Ветер, гонявший бурые листья да обрывки пластиковых пакетов, внезапно стих. Запахи и звуки застыли, как будто в ожидании грозы. Подозрительное спокойствие, как затишье перед бурей, заставило насторожиться.
– Когда был последний Импульс? – спросил я девушку. – Полгода, год назад?
Настя обернулась, вопросительно глянув на меня.
– Даже не знаю, что сказать тебе, Доктор. Ты считаешь, установку снова запустят? – Она закусила нижнюю губу, застыв у лесенки, ведущей в полуподвальное помещение. – Кстати, нам туда.
Я кивнул, глядя на полуразрушенные ступени, ведущие вниз. Там у двери скопился мусор, и валялись арматура и куски бетона.
Настя вынула из кармана ключ, открыла дверь и, прижав палец к губам, входя внутрь полутемного коридора, прошептала, что проверит кое-что. В квартире, в полумраке, сшитом из спёртого воздуха, было душно и неуютно. Я включил налобный фонарь и, наблюдая за девчонкой, заметил впереди тонкую нить от растяжки. Приказал Насте остановиться, хватая за плечо. По спине пробежала дорожка из пота.
– Не считай меня никчемной, – обернувшись, призналась она, говоря, что это её работа. – Это же мой дом, Доктор.
– Спасибо, что напомнила.
– Пожалуйста. – Здесь Настя снова стала другой. Стены родного дома придавали уверенности, она легко отсоединила леску от взрывателя и, вставив проволоку на место, небрежно катнула гранату на стол.
Закрыла дверь на засов, проверила окна, включила свет. Тут есть электричество, удивился я. Снова подумал об Импульсе: что, если он повторится? Последние четыре раза никто не предупреждал о нём. Мёртвый город и окрестности на пятьсот километров давно превратились в Зону Отчуждения.
Нас называли призраками войны, кто-то стервятниками. Я глянул на Настю, поднимающую железные ставни, впускавшие с улицы свет, замечая сквозь пыльные стёкла, как небо наливается фиолетовым «заревом», и заорал:
– Брысь от окна! – дёрнул за шнурок рольставни, которые с грохотом захлопнулись. – Импульс!
Настя на мгновение застыла, прижав руки к щекам, а потом кинулась к шкафчику, распахнула дверцу, сгребая с полки пластиковые баночки. Лихорадочно искала что-то. Потом, выдохнув, нашла заветное сокровище – две розовые капсулы в оранжевой коробочке. Протянула и мне со словами: «Выпей, иначе плохо будет». Я медлил, а она как закричит:
– Пей, дурак! Это дедушка дал!
Сунула таблетки мне в руку и, вопросительно глянув, положила себе в рот капсулы, запрокидывая голову.
Загудело. Я ни разу не был в городе во время Импульса. Поговаривали, что небо становится фиолетовым, а от станции расползаются молнии, они, как щупальца, крадутся вдоль улиц. В городе световые вспышки, они, словно фотографируя души людей, забирают их тела, оставляя фото на стенах, как подпись смерти.
Под ногами пошла вибрация. Это что, землетрясение? Вспомнил катастрофу в Сирии. Давно это было, я, ещё молодой выпускник академии ФСБ, волею судьбы закинутый на базу в Хмеймим, видел воочию, что такое гнев земли: разрушения в Алеппо, тысячи жертв.
Помотал головой, перед глазами плыло. Настя смотрела на меня застывшими глазами, улыбалась, а из приоткрытого рта стекала слюна. Сознание и тело точно разделилось надвое, губы растянулись в усмешке. Мы глядели друг на друга, напоминая пациентов сумасшедшего дома с гримасами дебилов на лицах.
продолжение следует...