В гомоне голосов не получалось разобрать что-то стоящее. Тамара очень хорошо запомнила тот гомон. Ее выдернули посреди дороги от офиса до почты, чтобы сообщить, наверное, самую жуткую новость в жизни. Женщина, не раздумывая, свернула на перекрестке туда, куда еще мгновение назад ехать и не думала.
Перешептывались свидетели.
О чем-то толковали между собой правоохранители.
К узкому дворику уже съезжались со всех концов города знакомые.
Но в их непрерывающемся гомоне Тамара видела и слышала только плач малышки Сони, которую держала на руках подоспевшая сотрудница социальной службы.
- Где вы все были раньше? – громко сказала Тамара в тот день.
Но это напрасно. Никто из тех людей не имел отношения к тому, что произошло. Они не виновны.
Ведь Лиза никому не жаловалась. Только Тамара периодически замечала, что сестра прикрывает шею шарфиком, а на щеки наносит слой тонального крема. Лиза Тамару не слушала. А теперь уже ничего не попишешь.
- Вы ей кто? – спросила сотрудница службы, когда Тамара попыталась забрать ребенка.
- Тетя!
- Не положено, - ответили ей, - Сначала формальности.
Анатолия давно увезли. Соня осталась сиротой – мамы больше нет, а отцу светило 15 лет за решеткой.
Женщина приложила огромные усилия, чтобы экстренно забрать Соню. Она уже не называла ее своей племянницей, а говорила, что у нее есть дочь. Далось ли ей это легко? Конечно, нет. До этого Тамара жила одна с хомячком в большой клетке и тремя рыбками в просторном аквариуме. Она не умела нянчиться с детьми, а Соню видела по праздникам, потому что отец Сони гостей не жаловал. Но в миг, когда сказали, что Лизы нет, Тамара уже обрела дочь. Это даже не были раздумья. Она ехала и знала, что теперь у нее есть ребенок.
С дня их личной катастрофы минуло 10 лет.
Самое ужасное, что Соня все помнила. Во всех красках. Ей было тогда 3, но она описывала, как будто это было вчера. Тамара потратила немало средств на походы к специалистам, чтобы они хоть как-то помогли девочке. Тамара в принципе перестроила весь свой быт для ребенка. Перешла на другую должность, чтобы водить Соню на занятия, какой-то период работала из дома, Тамара освоила принципы воспитания, научилась петь колыбельные и плести косички. “Ты не думала о собственных детях?” – задавали этот вопрос все, кому не лень. Но суть в том, что Тамара не считала Соню удочеренной. Она уже ее.
А потом появился отец Сони.
Формально он не имел оснований, чтобы отобрать девочку, но и отогнать его было непросто.
Соня добиралась из гимназии на автобусе, шла через двор, где ее и ждал отец. Тамара предполагала такое развитие событий, когда ему дали не 15 лет, а всего 10, для этого она сменила место проживания, но не спасло. Анатолий их нашел. Соня перепугалась во дворе, но, благодаря соседям, успела заскочить домой.
Это был второй день, когда гомон не стихал. Толя до утра ломился к ним. Даже вызванный наряд не помог. Он ушел и вернулся снова, как только все уехали.
И жизнь покатилась…
Выходить наружу они обе опасались. Тамара взяла небольшой отпуск за свой счет, а Соню отпросила из гимназии, благо, что директор у них понимающая.
- Это моя дочь. Я ее все равно заберу, - кричал Толя через две двери.
Соня, державшаяся молодцом, подбадривала Тамару, говоря, что ничего он не сможет сделать. Такому опекуну ребенка никто от любящей тети не передаст.
Но Тамара думала о другой стороне вопроса. Если с ней что-то случится, то куда отправят Соню? То, что Толя не собирается действовать законно, было уже очевидно. Там у него нет перспектив. А дождаться в подворотне вполне может.
Они переехали. Тамара сильно потеряла в цене, выставляя жилье на срочную продажу, но зато к каникулам уже распаковывали коробки в совершенно другом районе. Соня перешла в лицей, поближе к новому дому.
И Толя снова их нашел.
От безысходности Тамара пошла к нему поговорить.
- Ты лишил ее семьи. Спокойствия. Матери. Чего тебе сейчас надо?
- Я за это 10 лет расплачивался! И заслужил прощения.
- Соня тебя прощает, но воспитывать ты ее не будешь. Я ее вырастила. Она привыкла ко мне. Не порти все больше, чем уже есть.
Разумеется, девочка его не простила, но надо было что-то говорить.
- Перевези ко мне.
- Она не хочет.
- Я ее отец! Ты временно была ее опекуном – спасибо. Но теперь я на свободе, и буду ей отцом. “За” ты или “против” – не важно.
Он перехватил Тамару у козырька, когда она уходила, чуть не воя от того, что невозможно ничего сделать. У Сони недавно снова начались кошмары. Она спала со светом, подскакивая от каждого шороха. И вот, шагая, Тамара понимала, что она загнана в угол.
Перехватил.
Напал.
От неожиданности Тамара его толкнула… Толя запнулся о выступ на асфальте. Упал. И уже не поднялся.
Это видели все в радиусе 100 метров, что она всего лишь оттолкнула, также были несколько заявлений на его преследования, но статья есть статья. Превысила допустимые нормы.
Соня не попала в приют, у Тамары были хорошие друзья, усыновившие уже троих, они сами приехали к ней и предложили побыть официальными опекунами девочки. Пятнадцатилетнюю Соню, которая готова была сутками дежурить под окнами здания, куда увезли Тамару, еле уговорили с ними поехать. Девочка предпочла сидеть на поребрике и хотя бы так не отпускать маму, но Тамара сама попросила ее пойти. Соня вновь потеряла семью.
После трех лет разлуки и редких встреч под наблюдением они все-таки воссоединились.