У Егорки все, всегда было просто — родился раньше срока, махонький, без признаков жизни, весь синющий. Женщины решили, что не жилец паренек, положили на скамейку, в тряпицы, стали прибирать, за плачущей роженицей ухаживать, как вдруг слышат спустя время, пищит кто-то, то ли кот, то ли мышь какая. По сторонам огляделись, да чуть в обморок не попадали- малец то видно ожил, зашвырялся в тряпье ветхом, чует не до него сейчас, сам куда-то ножки-спички свои навострил, да со скамьи свалился, ладно хоть валенки рядом валялись, на них мягко приземлился.
Мать от счастья уже чувств лишилась, да молоко от волнений потеряла, пришлось Егорку коровьим кормить, не огорчился Егорка, хоть и щуплым рос, но живчиком, мать с отцом глядя на него диву давались — сам клоп тщедушный, а как за жизнь цепляется, всё подряд уминает за милую душу, плачет редко и сам черт ему не страшен.
Аннушка, старшая-то их дочь, совсем другой породы, вся такая ладная, справная, но капризная- мама не горюй! И каша-то ей горячая, суп пересоленный, а пироги она любит только с чищенными ягодками, свеженькие. Малейший сквозняк для неё как ураган зимний, сразу с простудой валится, жаром пылает несколько ночей, а если уж не дай бог яблочко не помытое съест, то всё, считай вся семья около девочки всю ночь танцует, боль в животе унимает.
Аннушке уже шесть лет было, считай девица, а родители её оставить дома не могут , то собака покусает дворовая, то петух в угол загонит, сидит там ни жива не мертва, себе толком еду не в состоянии готовую наложить, то котел горячий на себя уронит, либо молоком с головой обольется, какой тут за братишкой двухлетним глядеть, сама бы жива осталось. Мамке с папкой легче было Егорку одного оставить, а бедовую Аннушку с собой брать, хоть по дрова, хоть по ягоды.
Однажды случилось не предвиденное — уехали в район мясо продавать, мальчишку под присмотр соседки оставили-совсем мал еще, хулиганистый. Дома спокойно сидит, с игрушками играет, Анютку с собой забрали-она обычно сидит подолгу открыв рот, слюни пускает, с ней полегче будет весь день на базаре отстоять.
Соседка пару раз забегала, то пастилу мальчику в руки сунет, то воды плеснет в ковш, попить даст, вечером уж не стала заходить, думала, что сами вернутся, сказали же - к закату будут дома. А у них беда нежданная произошла — Аня меду налопалась пока родителей ждала, да видно лишку, вся пятнами пошла, задыхаться начала, хорошо еще фельдшерский пункт рядом был, оставил девочку под наблюдение. Вернулись только под утро, за Егорку испереживались, уже чего только не надумали, виданное ли дело, трехлетка один дома всю ночь пробыл!
Заходят в дом, стали мать с отцом носится, искать сына, еле нашли — в сундук забрался, чтобы теплее было, свернулся клубочком, спит — всю еду кота съел, топленого жира погрыз, что под столом нашел и никаких проблем — гуляйте папаша с мамашей сколько вам вздумается, о. Судя по спокойному личику, даже слезинки не проронил.
Мать с годами на Анютку стала взводится, беситься — сколько можно сопли такой кобылице подтирать? После одного случая и вовсе от неё отдалилась, чуть себя не угробила и Егорку, их единственную надежду на спокойную старость, за собой не уволокла.
Собралась как-то красота наша на вечёрку с подругами, щеки нарумянила-это она живо научилась, напялила платье свое нарядное, заметила, что нитки торчат по швам-не красиво. Не долго думая, взяла спички, зажгла, да прямо на себе стала порядок наводить, как же, иначе на улицу не выпустят!
Огонь быстро схватился, побежал по платью, Аня вся криком истошным зашлась, хорошо еще Егор дома был, стал спасать сестру, да сам загорелся, на занавески перескочило пламя, в последний момент догадался, через боль, схватить сестру за руку, выскочить на улицу, а там желоб для птиц домашних, наполненный водой на их счастье стоял.
Половину хаты спалила бестолковая девица, брат лицо себе обжег, без слез не взглянуть на мальчишку, а сама только волос чуток лишилась. Мать с тех пор стала днем и ночью мечтать дочь замуж выдать, да подальше куда-нибудь, не в свою деревню, чтобы с глаз долой ходячую проблему сбагрить, хоть пожить спокойно остаток лет. За Егора только сердце болело- как он себе невесту найдет, мало того худой лишку, а теперь еще и с таким лицом то? Даром что хороший парень такой, умелый, шустрый, да разве девицам глупым это важно в этом возрасте? Им подавай богатыря с копной волос, да лицом молочным, будто с него воду пить собрались.
Егорке всё нипочем- на судьбу не ропщет, зубы скалит, родителей успокаивает, мол, время придет, он другим будущую жену возьмет. Мамка краснела, бранилась на него, а отец хохотал довольный, сына по плечу понимающе похлопывал.
-Нечего за меня тревожится, лучше Анютке жениха ищите хорошего, с крепкими нервами. Вот девке красота надобна в первую очередь. А я не пропаду, нечего разводить нюни.
Нашел себе занятие-устроился на местную лесопилку к угрюмому Василичу, все его уважали, даже опасались, большой был, бородатый, ни слова лишнего от него не услышишь, мрачный ходил, но дело свое знал отлично- за деревом со всех сторон к нему ездили, он даже ночью, коли нужно было, работал, никого не подводил. Жил на отшибе, почти у леса один совсем, считай в дом только спать ходил, целыми днями на заготовках, и трапезничал на ходу.
Работники к нему не охотно нанимались, уж больно строгий был, говорил мало, а Егорка по простоте душевной не боялся грозного мужика, не обижался если тот крепим словцом огреет. Вот туда и шагал каждый день парень, лишнюю копеечку в дом таскал, на радость родителям.
Мать с отцом стали хитрым путем, по деревням ездить, платки пуховые продавать, тихой сапой выведывали, где женихи хорошие есть, спокойные, крепкие, сдержанные, чтобы при очередной выходке Аннушки не прибил её ненароком в гневе. Горячие да озорные сразу отметались- такие ни дня женушку не стерпят, с первого же ужина устроит балаган, хорошо если дом на месте останется.
Почти уже дело состряпали, жениха нашли и с его родней договорились, осталось только мелочи обговорить, как Аннушка устроила им западню — объегорил её молодец проезжий, наобещал с три короба, поклялся, что увезет к себе женою, ценить будет до конца дней своих, вот девушка и доверилась ему всем сердцем, в любовь поверила, а он пропал, словно сквозь землю провалился. Пока суть да дело, выяснилось, что Аннушка дитятко ждет, уже и не скрыть от сватов, не прикрыться ранними родами.
Мать Анютку отлупила метлой, плакала, что теперь до конца дней своих жить с позорницей, мало того от соседей стыда не оберешься, так еще и следить за бестолковой, как бы дитя не угробила и сама не покалечилась. Совсем с цепи сорвалась, контроль потеряла на собой, целый день ворчит на дочь, шпыняет, Анюта уже и сама плачет, в уголок забилась, даже к ужину не выходит, матери боится.
-Глаза бы мои тебя не видели! Наказание какое нам бог послал. Всю жизнь берегли как цветок, а она нам какую благодарность вернула!
Ушел Егор с тяжелым сердцем на лесопилку, жалко ему дурёху, грустная сидела перед его уходом на крылечке, слезы утирала, живот за фуфайкой прятала и такая тоска в глазах её мелькала, что боязно стало брату, как бы глупостей не наделала, себе нарочно не навредила, от горя.
Работает он спустя рукава, перед глазами моська Анюты печальная, покою не дает, нормально не работается. Раза два уже ронял доски, спотыкался — ну совсем не работник! А тут задумался совсем, да каак прилетит ему дровишкой от Василича, чуть не в лоб, намекает тот, мол, чего плохо работаешь?
Егорка аж просиял, репу почесывая, от удара искры посыпались, он радостный к Василичу кинулся, тот аж испугался, что парень ему сейчас сдачу вернет. А он и не думал драться, на разговор зовет начальника своего.
-Василичь, ты мне такую идею приятную подкинул, своим поленом, у меня до сих пор звезды перед глазами! Слушай, у меня дома самородок пропадает, сестра до такой степени красавица, как из сказки царевна томная — вся в облаках витает, нежная, пышная, будто и не крестьянских кровей. Одна только особина имеется — скоро родами разрешится. Ты все равно один живешь, скучно тебе поди небось, ни детей, не плетей, а с моей Анюткой ни один день тосковать не станешь!
Василич как обычно молчал, видно не знал чего ответить на глупость работника своего, пока бороду свою мял, Егора уже и след простыл. Через пару часов воротился, да не один, а с Анюткой, аккуратно её одной рукой поддерживал, а в другой руке котомку нес с вещичками. У Василича аж глаза на лоб полезли, язык проглотил от Егоркиной выходки, сам не понимая чего творит, взял из его рук котомку Анину, к себе в дом занес. Мужик и так не из болтливых был, а тут совсем до конца дня замолк, с усердием стамеской орудуя, не заметил как всё бревно искрошил, думая как жить теперь будет с Аннушкой.
Прав оказался брат Анюты, Василич совсем пропал, перестал на лесопилке появляться, хорошо хоть Егорка надежный оказался, на себя все взял, хорошо с делами управлялся. Ну как уйдешь из дому, когда такая милушка рядом? А какая работящая оказалась, хозяйственная, весь дом Василича ожил, обновляться стал. Задумала красавица окна вымыть, да выдавила раму на улицу, благо что сама не выпала, вот мужик и стал окна все подправлять, укреплять, зато зимой потом не дуло совсем, теплее было.
Затеяла пироги Аннушка, печь затопила, да что-то не то видимо сделала, надымила, накоптила, расстроилась, плачет горючими слезами — хотела как лучше сделать, а получилось из рук вон плохо. Василич как увидел Аннушку плачущую, чуть сам не зарыдал, не ожидал от себя такой мягкости.
-Дружочек мой сердешный, не огорчайся лапушка, это моя вина, сам запустил хозяйство, для тебя новую печь поставлю, на современный лад, с учагом сбоку, будешь готовить мне и кулебяку и что душа твоя пожелает.
Так и ходил за ней по пятам, с инструментами, дом за месяц в порядок привел.
Спустя время пришел на лесопилку, мужчина моложавый, глаза блестят, довольный, аж светится от счастья, хвастается, что сын у него родился. Мужики не поймут в чем дело, что за чудак тут расхаживает, а Егорка сразу Василича узнал, даже без бороды. Видно Анютка вздумала подровнять мужу её чуток, да решили уж напрочь убрать- и верно, летом без бороды толковее, по-легче.
Родители Егора только вздохнули спокойно, не нарадуются за дочурку, каждый вечер молятся о здравии сына, не верят, что в доме такая тишина, умиротворение настало долгожданное. Но больше всего молились о счастье сына, чтобы послал бог жену ему хорошую. Будут вместе с родителями жить, душа в душу.
Ну у Егора все дела просто делаются, выбрал самую красивую на деревне — мечтательную, задумчивую, прямо на свадьбе, еще на выкупе под лошадь угодила, слава богу сама не покалечилась, только платье в клочья изорвала.
Мама в тот же вечер уговорила Егора отдельный дом строить.