Это было, во сне, в две тысячи восьмом году я шёл по улице. По кладбищенской. Увидел, что слева от домика смотрителя, на поляне стоят домики и в одном из них я заметил женскую руку, она приоткрыла задернутую штору, выглянула из окна. Раз в год я вспоминал тот сон. Пока кладбище не стало заканчиваться. Говорили, что её откроют за свалкой в паре километров от кладбища, даже дорогу отсыпали, техника работала все лето, должны были построить забор и домик для смотрителя, затем выяснилось, что деньги то ли украли, или потратили на другие нужды, через год появились гидрологи, сказали, на месте, где планировалось кладбище идет водозабор, там нельзя хоронить. Это было в две тысячи двадцатом году. В очередной раз, вспомнив ту девушку из сна, я понял, о чем речь. Значит на той поляне рядом с домиком смотрителя будут могилки. Я говорил копальщикам. Вот здесь, ниже дороги на поляне и выше, и туда дальше, где Аллигатор сено косит, откроют сектора, будут хоронить. Они возражали, мол, там же болота, как хоронить. Ничего, говорил я, глобальный катаклизм наступает, вода уходит, это раньше болото было, сейчас там сухо. В этом году, придя на кладбище, я увидел могилы на той поляне из сна. Прошло пятнадцать лет. По направлению я приблизительно предположил, где будет находиться могила той девушки – это шестой ряд, десятое захоронение, в конце лета или в следующем году она там появится. Остается другая загадка, зачем она выглядывала из-за окна?
В итоге, я всё больше убеждаюсь, ориентироваться на сны – это стратегическая ошибка. Девушка, выглядывающая из-за окна, нужна, чтобы я поверил в предначертанность будущих событий, чего нельзя допускать.